Часть 2. То, чего не могло быть.

Физически крепкое телосложение Чонгука позволило пройти курсу реабилитации быстро и эффективно. Многочисленные медицинские процедуры, физиотерапия, лечебная гимнастика достаточно быстро возвращали его в мир обычных, здоровых людей. Но этот мир теперь пугал его. В нем полностью потерялась симметрия, люди и предметы теряли чёткие очертания, которые словно песчаные фигуры, раздуваемые сильными порывами ветра, исчезали где-то в новом непонятном пространстве. Чонгук не улавливал больше связи между ними, не мог определить визуально расстояния, взаимосвязь между и даже цветовая палитра смешалась в этом хаосе. Когда ему было разрешено выходить вместе с сопровождающим персоналом в небольшой сад у стен больницы, он предпочитал сумерки, которые и без его болезненного восприятия топили уходящий день в серой густой субстанция под названием вечер. Со временем он стал замкнут, избегал любого общения, чаще смотрел в одну точку на своих плотно сжатых в замок ладонях. Он помнил свои руки, но разглядывая их теперь, они больше походили в его сознании на старый древесный подвесной мост, качающийся над темной бездной. Наверное, именно этот путь теперь был его единственным спасением, но пройти его было не по силам, может быть пока. А ещё Чон очень любил небо. Рассекая на байке, он частенько привставал на разогнутых ногах, раскидывая руки и глядя в голубую высь чувствовал себя птицей, парящей над землей. Но и небо теперь перестало радовать его, серое, размытое оно словно вселенская тоска нависало над ним даже в самый солнечный день. Так он понял, что из его жизни ушёл голубой цвет, резко и окончательно... Следуя своему извечному природному циклу, в положенный срок в больничный сад заглянула осень, наводя при первом дуновении ветра хаос между старыми деревьями на аллее. И это единственное , что нравилось Чонгуку. Осень подыгрывала его восприятию пространства, нарушая границы и смешивая очертания. Ветер заигрывал листвой, разметая её повсюду и даже закручивая в небольшие огненные вихри под лучами заходящего солнца, которые сейчас тёплым светом ложились на щеку светловолосого голубоглазого парня, с чертовски красивыми чертами лица шагающего по аллее, зябко кутаясь в клечатый шарф. Чонгук запреметил его издалека, долго встречая взглядом и не сразу понял, что он не мог видеть идеальную, под стать золотому сечению, правильность, голубые бездонные глаза и даже аккуратную клетку на шарфе... не мог, но отчетливо видел.