Часть 1

      Ну, в общем-то, всё было не так печально, как я думала. Да, девочке, место которой я заняла, не повезло. Отец-алкоголик, мать в гробу уже как пару лет, да ещё и я, вытеснившая Сакуру из её же собственного тела. Но это всё о ней, а что же касается меня, то бухающий мужик в роли ответственного взрослого был не так уж и плох. Он даже не заметил, что с Сакурой что-то не так.       — Мм, — полуосознанно протянул он, когда проснулся и увидел копошащуюся на кухне меня, — Сакура, — криво улыбнулся и пополз по своим делам.       Я терпеть не могла таких родителей. У самой была нормальная семья, мама-домохозяйка и папа-грузоперевозчик. После пятидесяти отец начал по-тихому спиваться, а мать жутко на него за это злилась, пыталась поднять с того дна, куда он добровольно падал, но получалось у неё откровенно фигово. Но мне повезло, что это начало происходить, когда я уже выросла и не была ребенком. В детстве такое переживать гораздо тяжелее, чем в осознанном возрасте.       И я уже успела насмотреться на детей алкоголиков. А они ведь не выбирают родиться в подобной семье… Уроды, ненавижу.       Я с презрением смотрела в спину мужчины, чье имя мне даже не было известно. Отвратительный человек.       Почему-то внутри зрело ощущение, что так относиться к отцу Сакуры неправильно, и что он стал таким не от хорошей жизни, что раньше, когда мать Сакуры была жива её отец был добрым, ласковым, заботливым. Но то, были не мои мысли и чувства, а то, что осталось от маленькой девочки, место которой я заняла.       Интересно, сколько Сакуре было? Моська в зеркале была европеоидной с легким присутствием азиатских корней в разрезе глаз и чуть плосковатом из-за носа профиле. Ей могло быть от пяти до десяти лет, а это большой диапазон. Но больше возраста малышки меня интересовало, вернется ли она обратно и что тогда случится со мной.       Не вернусь, — прострелило меня очередной мыслью извне.       Чтож, это многое меняет. Если это тело теперь моё, а его хозяйка от него отказалась, то нужно пересмотреть свои планы на жизнь.       От словосочетания «планы на жизнь» стало тошно. Не хотела я этого, не хотела! Почему все так… На душе погано, тоскливо.       У меня часто случались плохие дни. Плохие дни — это дни, когда нужно заставлять себя встать с постели, умываться, завтракать, думать. В такие дни мне приходилось говорить себе «я хочу жить» и пытаться поверить в эту чушь. Но как теперь заставить себя в это поверить? Как сказать «я хочу жить», когда в голове «я хочу умереть»?       Никак. Да это и не важно. Нужно просто заставить себя встать с грязного покрывала и выйти на улицу. В этом доме находиться нельзя.       И я заставила. Умылась холодной водой, ещё раз взглянула на себя в зеркало, переоделась в застиранное и отдающее чем-то затхлым платье, вытащила ключ из двери и вышла наружу.       Было пасмурно и ветренно. Небо серело из-за нескончаемого потока хмурых туч, а солнце изредко пробивалось сквозь них. Людей было немного и всем им было плевать на маленькую потерянную девочку, замершую посреди дороги.       Запомнив расположение дома и ближайшие ориентиры, я неспешно зашагала вперед, куда глаза глядят. Дома-дома-дома, странный архитектурный ансамбль. Местным удалось построить что-то причудливое и уникальное, совмещающее типичные одноэтажные сельские домики и азиатские постройки с красными изогнутыми крышами и фонариками, свисающими тут и там.       Красные фонарики… Я что, в квартале красных фонарей? Покосившись на яркую вывеску, которая кокетливо выглядывала из проулка между домами я прищурилась. Ну да, похоже это квартал дешевых, и не очень, удовольствий. То-то людей мало и все сонные. Реальная жизнь этого места начнется после десяти вечера, а не утра.       Из любопытства я подошла к вывеске поближе и пристально вгляделась в иероглифы. Увы, читать я не научилась. А говорить-то хоть по коноховски смогу? Прислушалась к голосам, доносившимся из окон этого заведения:       — Мия-сама! Так не может больше продолжаться. Она совсем уже плоха, нужно обратиться в госпиталь!       — Ни к чему это. Сасаки ещё не отработала свой долг и я не собираюсь платить за её лечение. Если тебе так жалко эту шлюху, то можешь заняться этим сам.       Не повезло этой Сасаки. Но это не моё дело. Главное то, что я всё-таки понимаю по-коноховски, а читать ещё научусь — вся жизнь впереди.        — Эй! — грубо окрикнули меня. Я резко обернулась и увидела тучного мужчину с копной грязно-рыжих волос. Правда, гораздо больше, чем его волосы, мне не нравилась большая бородавка прямо на кончике его носа, — Что ты тут вынюхиваешь? Здесь не место малолеткам!       — Простите, — прошептала я, убеждаясь в своих способностях говорить. Да вот только не без нюансов. Даже короткое слово портил грубый русский акцент, — Я заблудилась.       — Тьфу, — сплюнул в сторону мужик, — Не местная что ли? Нефиг тебе здесь делать. Идешь прямо от этого дома, а потом по дороге налево, до конца. Выйдешь к торговым рядам. Поняла?       — Спасибо! — мелко-мелко закивала я, обдумывая, стоит ли кланяться. Да нет, не буду — у японцев там какие-то заморочки с градусами поклона, вдруг что не так сделаю и по шее получу?       — Шевелись, пока никто тебя не заметил.       Я послушно зашагала по пути, указанному мужиком. Несмотря на неприятную внешность, человек он все же неплохой. Мог бы и не подсказывать, куда идти, или что-нибудь со мной сделать. Элементарно, продать какой-нибудь местной мамочке. Все-таки внешность у Сакуры была довольно приятная, в будущем девочка должна была стать настоящей красавицей.       Наверное, Сакура редко выходила из дома, потому что ни один из повстречавшихся мне людей с ней не поздоровался. Но это не удивительно. В таком месте не стоит гулять детям.       Через некоторое время я действительно вышла к торговым рядам. Торгаши уже развернули свои палатки и шатры, а местные расхаживали вокруг, разглядывая товары и торгуясь. Дети тоже шныряли вокруг. Кто-то в сопровождении взрослых, но далеко не все.       — Держи вора! — во всю глотку заорали откуда-то с краю и рынок пришел в движении. Началась суета. Покупатели прижались поближе к лавкам, а в освободившемся людском коридоре началась погоня.       Светловолосый мальчишка пулей промчался мимо меня и поток воздуха заставил мои волосы подпрыгнуть вверх. Следом за мальчишкой пронеслись два черноволосых подростка с азартным выражением лица, у обоих на задней части футболок был вышит узор в виде красно-белого веера. Учихи, если я правильно помню аниме, смотренное лет десять назад.       Значит я оказалась в этом теле ещё до того, как один из кланов-основателей вырезали, оставив одного Саске на развод, так сказать. Такая себе информация, но уже что-то.       Интересно, а мальчишка, который бежал от Учих это Наруто, или нет? Было бы забавно, если сегодня я встретилась бы со всему сокомандниками канонной Сакуры.       В команде номер семь было четыре человека, но хорошо я помню троих: Саске, Сакуру и Наруто. Наставник их видится как смутный образ мужчины с то ли седыми, то ли серыми от природы, волосами. Саске постоянно ходил хмурый и был зациклен на мести старшему брату, потом ушел из Конохи и стал отступником. За ним потом вся деревня гонялась, чтобы Учиха вернулся домой. Было много мемов в интернете на тему «-Саске! — Наруто! — Саске-е-е! — Наруто-о-о!». А сам Наруто был эдаким дурачком с сюрпризом в виде запечатанного в нём Многохвостого Лиса. Сакура в этой драме выступала пятым колесом: слабая, сопливая девочка посреди сурового японского броманса. Классика.       И как теперь повернётся история? В каноне у Харуно были оба родителя и жила она довольно обеспеченно, ни разу ничего не говорилось о нищем детстве и улице проституток в качестве дома. Что-то явно пошло не так.       Стану ли я вообще шиноби? Большой вопрос. Наверняка для того чтобы поступить в Академию Ниндзя нужно пройти какой-то отбор, чтобы узнать, есть ли у меня чакра, здорова ли я физически, психически. Хотя смотря аниме я не раз задавалась вопросом адекватности героев. Но я-то сейчас не в аниме, а живу реальной жизнью, пусть верить в это и не хочется.       Желудок повело от голода. Я не завтракала, а сейчас уже время для обеда, если не ужина. По солнцу определять время я не умею, а обычных часов со стрелками и цифрами нигде не было. Пользуются ли такими приспособлении местные вообще? У нас в городе на каждой площади и рынке вешали местный Биг Бен, а здесь такого не видать.       Как назло, повеяло ароматом пирожков. М-м, вкуснятина. Да вот только в кармане шиш да маленько, а воровать… Ну, ни на столько я ещё голодная. Хотя, судя по нынешним делам, скоро придется попробовать себя в этом подлом деле.       Два подростка из клана Учих шли с хмурыми выражениями лиц и тащила за собой такого же хмурого блондина, на щеках которого виднелись глубокие шрамы, напоминающие кошачьи усы. Ну точно Узумаки.       Пацан мрачно зыркал по сторонам на прохожих, некоторые из которых не скрывали своего злорадства. В какой-то момент мы пересеклись взглядами и Наруто тут же отвел свой прочь. Я с любопытством разглядывала малолетнего главного героя повести о Пути Ниндзя. У-у-у, сур-р-ровый шиноби! Сэр, у вас сопелька висит, подотрите.       Доблестная полиция провела Узумаки по тропе позора и вручила ребенка раздраженному торговцу, который тут же принялся распекать мелочь на все лады. Ну да, подлец и говнюк, но так орать из-за яблока, мда. Верх всего случился, когда от пустого крика мужик перешел к подзатыльникам и оплеухам. А рука у рыночника ого-го!       — Пшёл с глаз вон, демон! — поставил точку мужик и вернулся к своей работе. Зеваки, как по команде, разошлись по своим делам и недвижимыми на площади остались только я, да Узумаки.       Пацан с искренней детской обидой смотрел на торговца, но не расплакался, только буркнул что-то под нос и резко отвернулся. Вновь увидел меня и стиснув зубы зашагал прочь.       Хотелось подойти и утешить, но в современном мире не всегда верно понимают намерения взрослого человека по отношению к ребенку, особенно если они разнополые. А ведь я сейчас не взрослая, да ещё и не в своём мире!       — Эй, мальчик, стой! — догнала я Наруто и осторожно коснулась его плеча, — С тобой всё в порядке? Не сильно он тебя?       — А? Это ты мне? — удивился блондин и недоверчиво отпрянул прочь.       — Конечно тебе. Не больно?       — Н-нормально, — не зная куда деть руки, он спрятал их за спиной, сгорбился и втянул шею. Часто его так, наверное. И заступиться некому.       — Меня зовут Сакура. А тебя?       — Я Наруто.       — Приятно познакомиться. Давай дружить? — я протянула ему руку, а он смотрел на неё, то ли как на ядовитую змею, то ли как на дар свыше. Осторожно и робко Наруто коснулся моей руки и я пожала её, — Ну всё, теперь мы друзья, Наруто.       — Друзья. У меня ещё не было друзей. Ты мой первый друг, Сакура-чан.       — И ты мой первый друг, Наруто-кун, — я ласково улыбнулась смущенному мальчику и сжав его руку в своей, потянула за собой.       И к чему же это нас приведет? Жизнь покажет.