Глава 4

Декабрь 1997 — Я никого не поймал, если кому-то это вообще интересно, так что сегодня без ужина. Недовольно ворчащий Рон вошёл в палатку, отбрасывая мантию-невидимку и устало плюхаясь на диван. С того момента, как на Гермиону напал пожиратель, друзья стали ещё осторожнее и старались не выходить за пределы защитных заклинаний без мантии или дезиллюминационных чар. Снова и снова ведьма проклинала свою глупость и задавалась вопросом, почему она не применила их, когда так по-маггловски удирала от преследователя. В конечном итоге, Гермиона убедила себя, что её всё равно бы выдала треснувшая ветка или камень, об который она бы точно запнулась, и тогда простое «Фините инкантатем» Пожирателя несомненно попало бы в цель, обнаруживая её. Однако, не растеряй она в тот раз свой ум, это значительно повысило бы её шансы как на успешный побег, так и на атаку. — Не лучшее время в моей жизни, — тем временем продолжал ворчать Рон, — расщепило, голодал, мёрз каждую ночь, но при этом я надеялся, что рано или поздно, после недель скитаний и поисков, мы всё же к чему-то придем, и наши усилия принесут хоть какой-то успех. — Рон, — обернувшись на закипающего Гарри, уже ядовито уточняющего у друга, собирался ли тот останавливаться в пятизвездочных отелях и каждую неделю находить по крестражу, Гермиона попыталась перевести тему и сгладить накаляющуюся обстановку, но Гарри, не менее уставший и измотанный, чем Рон, словно по щелчку пальцев сорвался с цепи. — Тогда уходи! — кричал Гарри, пока Рон уже срывал с себя крестраж, направляясь к выходу из палатки и швыряя медальон Поттеру. — Гарри, нет! Рон, остановись! Мы обещали… — но, казалось, мальчики уже не слышали ее. Замерев у выхода из палатки, Рон обернулся к ней, и такое родное лицо искривилось в болезненной гримасе неприязни. — Я все понял, — выплюнул Уизли, отдергивая ткань и шагая наружу, — ты выбрала его. — Рон! Гарри отвернулся, надевая на шею медальон, а застывшая на несколько мгновений Гермиона, наконец, сорвалась с места, устремляясь за другом в темноту. — Рон! Тишина и стремительно удаляющиеся шаги. — Рон! Пожалуйста, вернись! Всё дальше и дальше, пока слух не перестал улавливать хоть какое-то движение. — Рон! Прошу тебя… Где-то вдали послышался треск аппарации, и Гермиона рухнула на колени, уперевшись руками прямо в промёрзлую землю. Захлёбываясь в рыданиях, мелко сотрясающих тело, девушка невидящим взглядом смотрела во тьму, за которой скрылся её друг. Гермионе казалось, что она неподвижно просидела около часа, хотя на самом деле прошло едва ли больше десяти минут, прежде чем гриффиндорка заставила себя вытереть слезы, чтобы вернуться к Гарри. — Неприятности в раю, Грейнджер? Знакомый насмешливой голос, искажённый металлическими нотками, прозвучал откуда-то сверху, заставив девушку вздрогнуть всем телом от неожиданности и, потеряв равновесие, приземлиться прямо на пятую точку. Ледяной ужас сковал внутренности, когда она подняла красные глаза и увидела прямо перед собой отвратительную маску. Мерлин. Их разделяло не больше пары шагов. Как он подкрался к ней так близко? Как давно здесь стоял? Как он вообще её нашёл? Мысленно ругая себя, что забыла о предосторожности, Гермиона с вызовом посмотрела на Пожирателя, собираясь незаметно достать из-за пояса палочку. — Язык проглотила? А ведь только что так громко звала своего рыжего дружка. Или, скорее, любовника? — хотя она и не могла видеть его лица, Гермиона была готова поклясться, что на этих словах он поморщился. — Развлекаетесь в лесу, пока вас ищут по всей стране? Или поэтому вы и поругались? Не захотела раздвигать ноги? Неужели Уизли не смог додуматься накопить на какой-нибудь дырявый отель, такой же убогий, как он сам… — Не смей так говорить о нем! — Гермиона вспыхнула, не выдержав потока гнусностей, вылетавших из его рта, — Ты, жалкий трус, который даже боится показать своё лицо! Остолбе… Острая боль обожгла руку, заставив машинально прижать её к груди, когда грубая подошва ботинка столкнулась с запястьем, одним чётким движением выбивая палочку из пальцев и заставляя древко отлететь в сторону. — Ты пожалеешь о своих словах, грязнокровка, — угрожающе прошипел мужчина, медленно склоняясь над ведьмой и вынуждая её отползти назад, — во всяком случае, теперь мы выяснили, что ты не против траха в лесу. Должен признать, я был о тебе лучшего мнения. Хотя, для таких, как ты, вполне себе роскошь. Гермиона перевела взгляд на длинные пальцы, замечая, что в них не было оружия. Мерлин, этот гад был слишком уверен в себе. Продолжая приближаться к девушке, он в какой-то момент опустился на корточки, и это был её шанс. Резко выбросив ногу вперёд, Гермиона пнула Пожирателя в живот, вложив в удар всю возможную силу. Сильный пинок заставил мужчину повалиться назад, давая ей возможность перевернуться и, вскочив на ноги, рвануть туда, где в какой-то паре метров от нее лежала волшебная палочка. Гриффиндорка не успела сделать ни шага, когда цепкие пальцы обхватили её лодыжку и с силой дернули назад, заставляя девушку с болезненным вскриком упасть на живот. — Я ведь говорил тебе научиться сражаться. Не теряя ни секунды, Пожиратель навалился сверху, тут же оседлав её бёдра и перехватив запястья, одной рукой удерживая их у неё за спиной. Другая рука обхватила шею девушки сзади, сильнее вжимая в землю, вынуждая морщиться от боли. — Честно говоря, твои нелепые попытки сопротивляться вызывают сомнения, Грейнджер, — перебросив густые девичьи волосы на одну сторону, Пожиратель склонился к её уху, и она вздрогнула от его изменившегося голоса, внезапно ставшего более низким и хриплым, — быть может, ты просто хочешь, чтобы я тебя поймал? Сбившееся дыхание и тяжесть придавившего её к земле тела не давали волшебнице возможности яростно закричать ему в ответ что-нибудь оскорбительное. Гермиона не могла даже пошевелиться. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько беспомощной. Но, кажется, он планировал унизить её ещё сильнее. — Почему ты не кричишь? Не зовёшь на помощь своего рыжего? — видимо, вопрос был риторическим, потому что он ответил на него сам. — Ах да, как я мог забыть, он же сбежал и бросил тебя посреди леса. Пожиратель продолжал вкрадчиво шептать гадкие слова ей в ухо, слегка ослабив стальную хватку на шее, только чтобы дать себе возможность поглаживать кожу девушки холодными пальцами. — Кто ты? — только и смогла выдавить из себя Гермиона, — как ты нас нашёл? Неприятный хриплый смешок заставил девушку поёжиться. Кожу обдало жаром чужого дыхания, видимо, он опять заставил исчезнуть нижнюю часть маски, скрывавшей лицо. — Ты серьезно думаешь, что я тебе расскажу? А говорят, умная ведьма. Она и не ожидала, что он ответит. Однако, несмотря на свое положение, все равно не могла остановить поток вопросов, вырывавшихся из её рта. — Но почему… Почему ты не стал пытать меня в тот раз? Не попытался узнать, где Гарри? Почему просто не отведёшь к своему хозяину? Почему не убьешь? Почему.? Тихое насмешливое цоканье прервало её тираду. — Ты ведь не можешь не задавать вопросы, верно? Так уж и быть, я отвечу на один из них. Почему бы мне действительно не отвести тебя к Темному Лорду? Он наградит меня, это правда. А потом тебя будут бесконечно пытать и насиловать, снова пытать и насиловать. Возможно, отдадут Сивому, он обожает мучить пленников, особенно в облике волка. И так по кругу, вновь и вновь, пока ты не умрёшь, так и не выдав своего обожаемого Поттера. Так ответь мне, какой в этом смысл, если я могу вдоволь развлекаться с тобой сам? Гермиона тяжело сглотнула, устало прикрывая веки и осмысливая слова Пожирателя. Он был прав. Он знал. Она бы никогда не выдала Гарри. Наконец, она собралась с силами и задала последний вопрос. До нелепости абсурдный, учитывая ситуацию. — Ты собираешься меня пытать и насиловать? — Разве это можно назвать пытками и насилием, Грейнджер? — он хмыкнул, обхватив губами мочку её уха и слегка прикусил нежную плоть. Гермиона дёрнулась, и пальцы Пожирателя сильнее сжались на шее, не давая вывернуться из хватки. — Когда ты сама этого хочешь. — Нет! — попытка вырваться закончилась тем, что теперь щека девушки была придавлена к земле, открывая мучителю лучший доступ к шее. Он давно мог просто взять, что хотел, но зачем-то продолжал играть с ней, терзая губами нежную кожу и шепча эти отвратительные вещи. — Я не хочу! — закричала Гермиона, когда он прикусил чувствительное место под челюстью, заставляя тело против воли покрыться мурашками. А в следующее мгновение рука Пожирателя протиснулась под её животом, нащупывая пуговицу джинсов и расстегивая её. — Не надо! Отпусти! Гарри! — Гермиона попыталась навалиться на его руку как можно сильнее, надеясь причинить боль и заблокировать любые движения. — О, так Поттер все это время был рядом? — Пожиратель только усмехнулся, казалось, не чувствуя ни малейшей боли, но пальцы замерли у пояса и теперь поглаживали кончиками кожу живота. — Ты, возможно, не заметила, пока рыдала, но я окружил нас защитными чарами и, кстати, согревающими тоже. Не благодари. Дёрнув Гермиону за онемевшие от его хватки запястья, он вынудил ту встать на колени и прижаться спиной к его торсу. Девушка обнаружила, что не может пошевелить ногами, словно те приросли к земле, но не была уверена, обездвижил ли её насильник заклинанием, или же они просто онемели за то время, что она была придавлена чужим телом. Проклиная себя за глупость, Гермиона прикрыла глаза, стараясь абстрагироваться от настойчивых губ, жадно покрывающих поцелуями шею и пальцев, порхающих у самого края джинс. Мерлин, как она могла выдать Гарри? Его имя сорвалось с губ от страха, и теперь его жизнь в руках Пожирателя. И все из-за неё. Если она потеряет двоих друзей сегодня, насилие не самое страшное, что может случиться. Она скорее убьёт себя сама. Гриффиндорка молила всех основателей, чтобы друг не додумался отправиться на её поиски прямо сейчас. — Если расслабишься, будет не больно, — хмыкнул мучитель, — ну, наверное. Горячий язык прошёлся по контуру ушной раковины, пальцы проникли под пояс джинсов и уже преодолели хлопковую ткань. Гермиона попыталась свести бёдра, но не смогла пошевелить ногами. «Все-таки заклинание». — У тебя мурашки, Грейнджер, — хриплый голос не способствовал их исчезновению, а Гермиона ничего не могла поделать со своим телом, проклиная себя за то, что оно так реагировало на движение насильника, — и мы оба знаем, что это не от холода. Его гадкие слова и откровенные прикосновения вызывали отвращение. Адреналин и страх, смешанные с чем-то ещё, наверное, неизвестностью, заставляли сердце качать кровь с такой силой, что девушке казалось, оно просто не выдержит. Но очередное влажное касание языка на шее и пальцы, пробравшиеся под ткань свитера, чтобы грубо сжать сосок, вызвали в теле горячую волну, устремившуюся вниз живота и заставили девушку тихо выдохнуть. Пальцы вернулись вниз и теперь двигались всё дальше, туда, где никто и никогда её не касался, наконец коснувшись мягких складок и поглаживая их. — Грейнджер, — хмыкнул Пожиратель, проталкивая пальцы все ниже, пока, они, наконец, не добрались до входа и не замерли, заставив Гермиону дрожать. От страха. Всего лишь от страха. — Ты мокрая, знаешь об этом? В этот момент Гермиона хотела заавадить ублюдка или саму себя, не важно. Но, словно ей было мало унижения, мужчина достал руку и поднёс блестящие от смазки пальцы к её лицу. — Ты так завелась от нашей маленькой игры? — Ты отвратительный ублюдок, я мечтаю, чтобы ты сгнил в Азкабане! — с яростью выплюнула Гермиона, а мучитель уже вернул пальцы обратно, раздвигая влажные складки и касаясь клитора. Тихий полувсхлип-полустон раздался в тишине, и Гермиона ни за что не поверила бы, что он принадлежал ей. — Твои слова противоречат твоей реакции. — Пошёл ты к черту! Длинные пальцы скользнули ко входу, собирая влагу, и теперь растирали её возбуждение вдоль половых губ, то едва касаясь, то усиливая нажим, то возвращаясь к клитору, выписывая на нем круги. Гермиона сжимала губы до крови, сдерживая непроизвольные стоны, и, казалось, что в оглушающей тишине леса было слышно, как пульсирует кровь в её венах, затопленных гневом и, к её ужасу, возбуждением. Она ненавидела своего насильника и ненавидела себя за то, что тело так предательски сдалось под его умелыми пальцами. — Не сдерживайся, Грейнджер, — шёпот у её уха ничуть не способствовал спасению ситуации, а только усугублял. Она чувствовала там, внутри себя, пустоту, которая просила её заполнить, и, словно услышав её мысли, два пальца тут же скользнули в неё, отчего ведьма уже не смогла сдержать тягучий стон. — Салазар, ты такая тугая, — её тело дернулось навстречу медленным движениям пальцев, заставляя ускориться. Ладонь, прижимавшаяся к клитору, усиливала ощущения, заставляя Гермиону задыхаться. Пожиратель чуть согнул пальцы, задевая чувствительную точку, и это стало последней каплей. Гриффиндорка закрыла глаза и сдалась, откинув голову на плечо мужчине. По щекам текли слёзы унижения и бессилия, а тело наслаждалось лаской насильника. Движения пальцев стали быстрее, вырывая из неё гортанные стоны. Казалось, каждый нерв превратился в оголённый провод, и Гермиона задыхалась, горела, погибала в руках врага. — Ох… Мерлин… — тихое шипение непроизвольно сорвалось с её губ, и ответ последовал незамедлительно. — Кончай, Грейнджер. Это стало концом. Ещё одно движение пальцев, и ладонь с силой вжалась в клитор, заставив девушку захлебнуться воздухом и взорваться. Всё тело дрожало, перед зажмуренными глазами плясали фейерверки, мышцы сокращались вокруг пальцев, всё ещё размеренно двигающихся внутри, продлевая удовольствие.

***

Гермионе казалось, что она провалилась в темноту, но, открыв глаза, она обнаружила, что по-прежнему стоит на коленях посреди леса, прижимаясь спиной к Пожирателю. Возбуждение спало, как пелена, и ему на смену пришло осознание. Её только что изнасиловали пальцами и заставили получить оргазм. В ужасе дёрнувшись от мужчины, она упала на землю и теперь неверящим взглядом смотрела на его лицо. Но видела только ухмыляющиеся губы. Глаза расширились от шока, когда он поднёс к губам покрытые её возбуждением пальцы и медленно их облизал. — Ты такая вкусная, Грейнджер. Мне не терпится попробовать тебя по-настоящему. — Ты ублюдок! Ты изнасиловал меня! — Не думаю, что это подходящий термин. Я снял заклинание практически сразу, но ты не сбежала. Кроме того, ты, кажется назвала меня Мерлином. Щеки Гермионы вспыхнули, моментально заливаясь краской от стыда и гнева, и про себя она с облегчением отметила, что в темноте леса он не сможет этого увидеть. — Ты…ты… Ненавижу тебя! — Взаимно, Грейнджер. Именно поэтому ты текла, как последняя шлюха из Лютного, и кончила на мои пальцы. Так сильно… — Замолчи! Хватит! Не смей… Гермиона осеклась, не успев продолжить гневную тираду, потому что то, что она услышала в следующую секунду, заставило кровь в жилах застыть от ужаса. — Гермиона! Гермиона! Это был Гарри. Он искал её. И он приближался к ним. Пожиратель точно не упустит такую возможность, теперь им точно конец. Гермиона смотрела на отвратительную маску и не могла вымолвить ни слова. Нужно вернуть палочку. Нужно спасаться. — О, а вот и Поттер. Лёгок на помине. Как раз вовремя. По его невозмутимому лицу Гермиона не могла понять, что он собирается делать. — Ну что, продолжим? Уверен, тебя заведёт то, что твой дружок будет ходить вокруг нас, но не сможет увидеть. Она ожидала услышать что угодно, только не это. Оценив замешательство на её лице, Пожиратель рассмеялся. — Не в этот раз? Ну ладно. В следующий раз дам тебе фору: буду считать, а ты убегать. И постарайся хорошо спрятаться, Грейнджер. Учти, пощады не будет. Мы ведь оба знаем, что тебе хотелось бы большего. Она была готова поклясться, что видела через прорези в маске, как он подмигнул ей, прежде чем раствориться в воздухе с тихим хлопком, оставляя Гермиону в полном замешательстве. Она не понимала, почему он опять отпустил её? Он ведь явно преследовал её, он хотел изнасиловать её, это было так очевидно. Испугался Гарри? Но тот не смог бы увидеть их за защитными заклинаниями. Наоборот, он мог с легкостью схватить их обоих, но просто ушёл. — Гермиона! — голос друга вновь раздался где-то совсем рядом, и на этот раз она ему ответила. — Я здесь, Гарри! Я здесь…