Глава 8

Июль 2004 Солнце давно ушло из зенита, когда Драко Малфой, наконец, расположился за столом своего кабинета в Мэноре, чтобы разобрать накопившуюся почту. К своему неудовольствию, среди прочего он обнаружил два письма от иностранных поставщиков ингредиентов для зелий, в которых те выражали искренние сожаления по поводу того, что вынуждены временно отказаться от дальнейшего сотрудничества. Отложив письма в сторону, Малфой вздохнул. Рано или поздно, но ему следовало этого ожидать, учитывая события последних месяцев. Последней каплей, видимо, стала очередная статья Скитер в Пророке. Подобные новости разлетались по магическому миру моментально. Не нужно было быть гением, чтобы понять причины, подтолкнувшие его партнеров к подобному решению. В течение нескольких лет Драко собирал по кусочкам утраченную репутацию семьи и заново налаживал контакты, прежде чем его бизнес разросся до внушительных масштабов. Не то чтобы бывший слизеринец сильно расстроился. Неприятно для него, но не слишком ощутимо для компании. Крайне маловероятно, что его крупнейшие поставщики рискнут разорвать контракты с Малфоем, пока он приносит им внушительные суммы галлеонов. Однако небольшой осадок эти письма оставили. Если вчера даже Пэнси на мгновение усомнилась в его причастности к преступлениям, что было говорить обо всех остальных. Как бы Драко ни восстанавливал репутацию, фамилия Малфой еще долго будет оставаться под подозрением. А контракты с возможными преступниками явно не пойдут никому на пользу. Взяв в руки письмо матери, Драко заставил себя улыбнуться. Нарцисса, как всегда, выражала обеспокоенность тем, что её сын остаётся в Великобритании в такое неспокойное время, и снова предлагала временно переехать к ним с отцом. То, как Люциусу удалось выкрутиться на суде и добиться ссылки в своё поместье во Франции, ещё долго вызывало возмущения в обществе, но против слизеринской хитрости и галлеонов мало, кто мог выстоять. А когда ко всему прочему в защиту самого Драко и Нарциссы прибавились показания Золотой троицы, шанс упрятать хотя бы одного Малфоя в Азкабан растаял окончательно. «Против Поттера не попрёшь», — усмехнулся про себя блондин, отвечая на письмо матери вежливым отказом и заверениями, что у него всё в порядке. «Астория тоже скучает, Драко», — писала мать. — «Нехорошо мужу разлучаться с женой на такой длительный срок». «Это вряд ли»,— подумал Малфой. В отличие от Нарциссы, Астория не утруждала себя написанием писем, лишь пару раз сообщив, что всё в порядке, и ему не стоит беспокоиться. Драко, в свою очередь, не беспокоил жену, прекрасно зная, что той есть чем заняться во Франции. Астория. Драко помнил, насколько всё было проще в Хогвартсе. С той же Паркинсон было легко: она не выносила мозги, не расспрашивала его про девок, которых он трахает, и в первую очередь ценила их дружбу. А вот Астория, как ему казалось, была слишком травмирована войной и родителями, одержимыми безумными идеями Лорда. Та ещё семейка. Драко казалось, что их истории похожи, и, наверное, это стало причиной того, что он так сблизился с девушкой на повторном восьмом курсе. Слизеринец не успел понять, в какой момент в нём родилось странное чувство ответственности за девушку и страх причинить ей боль. Болезненно худая, хрупкая и беззащитная, Астория быстро привязалась к нему. И именно в ней сам Драко, казалось, нашёл утешение, когда это было так необходимо. Чистокровная и благородная, Астория представлялась ему идеальной кандидатурой на роль будущей миссис Малфой. Кроме того, он определённо испытывал к ней что-то тёплое, не свойственное его натуре. Вопреки опасениям Драко, Астория пришла в себя гораздо раньше, чем это предполагалось. Вновь гордо подняв голову, грациозная молодая женщина быстро влилась в чистокровное светское общество, стараясь не пропускать ни одного мероприятия, благотворительного вечера или бала, от которых самого Драко воротило. Однако его жене это приносило удовольствие, и проводить вечера порознь вскоре стало для молодой пары привычным делом. Они не обращали внимания на недовольные замечания родителей, пока их обоих всё более чем устраивало. Так что сейчас, будучи во Франции, где у неё была целая куча старых и новых знакомых, а также многочисленных родственников, Астория вполне приятно проводила время вдали от неспокойных событий Англии.

***

Вот уже битый час Драко продолжал разгребать накопившуюся почту, но его мысли то и дело возвращались к одному и тому же. Вернее сказать, к одной и той же. К одной самоуверенной и необоснованно храброй гриффиндорке. «Бывшей гриффиндорке», — мысленно поправил себя Драко, — «хотя, это диагноз на всю жизнь». Её вчерашние слова то и дело всплывали в голове блондина. «Ты плохо знаешь пожирателей, Малфой». Не нужно было быть гением, чтобы уловить смысл, заложенный ею в эту фразу. Но подтверждало ли это мысли, крутившиеся в голове молодого человека последние месяцы? При таком раскладе Драко впору было пустить в себя Круцио. Потому что в этом случае его поступок на повторном восьмом курсе стал непоправимой, просто фатальной ошибкой. Тогда ему казалось, что он поступает правильно. То, что он сделал для Грейнджер, виделось Драко благородным и честным. Однако теперь он в этом сомневался. Сомневался с того самого дня, когда увидел её в белоснежном платье в объятиях Уизли. Может быть, с самого начало стоило попробовать поступить так, как принято? Так, как правильно. Но Уизли поступил правильно, и к чему это привело? Нет, у Драко не было бы ни единого шанса. Малфой был уверен, что «правильно» — это не то, чего хотела Грейнджер, как бы она ни уверяла себя и окружающих в обратном. Он видел это в её глазах. Он бы никогда не пошел по «правильному» пути. Хотя, разве не именно так он поступал по отношению к Астории? Дружба. Ухаживания. Свидания. Свадьба. Семья. Всё это подходило под принятые в обществе нормы. Здоровые отношения. Именно так всё должно быть. Именно об этом мечтают все женщины. Все ли? Блондин усмехнулся. Идея, промелькнувшая в голове, достигла окончательной стадии развития. Это гораздо проще, чем он изначально планировал. Что ж, Драко Малфой будет держать себя в руках и отстанет от девушки, раз она так того желает.

***

— Гермиона! Звонкий голос, раздавшийся из камина, едва не заставил ведьму подпрыгнуть. Уютно устроившаяся в кресле с книгой в руках, ведьма полностью погрузилась в мир, оживающий на страницах. Не стоило забывать, что в её собственном доме в любой момент может происходить буквально всё. Отложив книгу, Гермиона подошла к медленно тлеющим углям, из которых выглядывало лицо подруги. — Привет, Джинни, всё в порядке? — Всё отлично! Я просто хочу напомнить, что у Гарри в субботу день рождения, и ты обещала помочь мне с подготовкой вечеринки. У нас же всё в силе? Умнейшая ведьма современности была последним человеком, который что-то смыслил в части организации вечеринок и сюрпризов, однако она без труда могла помочь наколдовать и воссоздать всё, что приходило в голову подруге. В прошлом году Джинни собиралась устроить Гарри сюрприз, закатив небольшую молодежную вечеринку, но Молли Уизли была неумолима, и праздник по традиции провели в Норе. В целом, день рождения прошёл неплохо, но многочисленные родственники, тетушки, дядюшки и их дети, считавшие своим долгом обязательно поздравить Гарри Поттера, разрушали ту атмосферу, которую хотелось сотворить его жене. Поэтому в этом году Джинни категорически отказалась от затеи матери. Изначально ей хотелось устроить праздник в лесу, установив шатер на поляне. Но, несмотря на то, что наколдовать защитные заклинания не составило бы труда, год, когда ребята жили в лесах, да и недавняя встреча с Пожирателями стали решающими причинами для того, чтобы отказаться от этой идеи. Подобная атмосфера не позволили бы Гарри расслабиться, и герой волшебного мира был бы готов сорваться в бой в любую секунду. Тогда Гермиона и предложила загородный дом её родителей. В отличие от площади Гриммо и её с Роном дома, там была огромная территория, позволявшая устроить барбекю и прочее. А родители, решившие пожить в Австралии, всё равно бы не были против. — Конечно, я помню. Вообще-то в суматохе у Гермионы совсем вылетело из головы, что она собиралась заранее проверить и обновить защитные заклинания, а заодно избавиться от пыли и бардака в доме. Впрочем, это не займет много времени. — Отлично, тогда до пятницы! Мы с Луной переместимся к тебе по камину. Когда каминная связь прервалась, Гермиона посмотрела на часы, нахмурившись. За чтением она не заметила, как пролетело время. Рон должен был вернуться ещё час назад, и раньше он всегда присылал ей патронуса, когда задерживался. В течение последней недели в волшебном мире наступило затишье. Дэнниса, к счастью, быстро выписали, и парень вернулся к работе. Авроры постоянно патрулировали неподалеку от точек, к которым привели следы отслеживающего зелья, но никто не показывался, и новых нападений не происходило. Видимо, пожиратели предпочли временно затаиться. Это радовало ровно в той же степени, в которой огорчало. Угроза будет нависать, пока их всех не поймают. Впрочем, ничто не мешало Гермионе самостоятельно связаться с Роном. Взмахнув палочкой, она послала к мужу серебристую выдру, а сама направилась в кухню принять очередную порцию зелья, выписанного доктором Хобсоном. Не могло не радовать, что все эти дни девушка больше не слышала голоса Пожирателя в своей голове. Стоило поблагодарить доктора и послать ему подарок. — Что думаешь насчет огневиски, Глотик? В маггловском мире докторам почему-то постоянно дарят алкоголь, — Гермиона хмыкнула, вспомнив внушительную коллекцию всевозможных бутылок, хранившихся в родительском шкафу. Живоглот довольно замурчал, отзываясь на ласковые поглаживания хозяйки. — Решено. Значит, огневиски. Внезапное шипение заставило Гермиону отдернуть руку, прежде чем её кот подскочил на месте, выгибая спину. — Глотик? Что случилось? Живоглот издал утробное рычание, в то время, как шерсть на его спине встала дыбом. В кухне мигнул свет. — Всё в порядке, — улыбнулась Гермиона, — электричество не очень любит магию. Свет мигнул ещё несколько раз, прежде чем кухня погрузилась во тьму. Гермиона подождала несколько секунд, но ничего не происходило. Перебои возникали и раньше, но никогда свет не отключался полностью. — Ну, или у нас что-то с проводкой, — вздохнула девушка, в то время, как Живоглот продолжал шипеть. Теперь уже заморгали лампочки в гостиной. Гермиона направилась туда, но остановилась в дверном проеме. Раздражающие вспышки заставляли морщиться. А в следующую секунду Гермиона подпрыгнула, услышав за спиной звон разбившейся посуды. — Живоглот! — взвизгнула Гермиона, но тот уже пулей пролетел мимо неё, оставляя на кухонном полу кучу осколков. Через мгновение свет окончательно погас, и во всём доме воцарилась непроглядная тьма. Волшебница взмахнула палочкой, и с её губ почти слетело «Люмос максима», когда на втором этаже заскрипели половицы. Девушка так и замерла в дверном проёме, стараясь понять, не обманывает ли её слух. Теперь она отчетливо слышала над собой тяжёлые шаги, приближавшиеся к лестнице. И они точно не могли принадлежать удравшему во тьму Живоглоту. Кто-то был в её доме. Стараясь не шевелиться, Гермиона вжалась в дверной косяк. Входная дверь была прямо напротив, но нужно было пересечь всю гостиную, чтобы добраться до неё. До камина ближе, ещё один камин есть наверху, но возиться с порохом во тьме означало терять драгоценные секунды. Лучше подождать, пока незваный гость спустится вниз, и застигнуть его врасплох, напав из темноты. Обратившаяся в слух волшебница слышала отчетливый стук своего сердца, раздумывая, не могло ли оно её выдать своим грохотом. Скрипнула ступенька. Ещё одна. Незваный гость шёл к ней. Взгляд девушки устремился на лестницу, пытаясь разглядеть во тьме очертания приближавшейся фигуры. В свете фар проезжавшей машины, Гермионе на мгновение показалось, что она видит тяжёлые ботинки и край темной мантии. Она нацелила палочку. И в эту секунду входная дверь с грохотом распахнулась, заставив её моментально повернуть голову. Гермиона не смогла сдержаться. Истошный крик ужаса вырвался из неё сам по себе. Ворвавшегося с улицы ночного света было достаточно, чтобы она смогла разглядеть застывшую на пороге мужскую фигуру в чёрной толстовке с капюшоном. Но больше остального девушку привела в ужас лыжная маска, скрывавшая его лицо. Умнейшая ведьма оцепенела, не в силах пошевелиться. — Иди сюда, — пророкотал грубый незнакомый голос, и мужчина стремительно направился прямо к Гермионе.