Chapter 9

Оранжевые оттенки сентября потемнели, сменяясь багряными пятнами октября, и в воздухе уже чувствовался первый колючий холод. Выходные принесли краткую передышку от занятий, и Эмилия тратила всё свободное время на задания, штампуя эссе одно за другим, пока за глазами не поселилась тягучая боль. Мышцы затекли от деревянного стула, на котором она сидела с девяти утра; откинувшись на спинку, она потянулась, вскинув руки над головой, чтобы унять ломоту. Вторая неделя седьмого курса позади, а впереди ещё столько всего, прежде чем всё закончится. Странно было думать, что в это же время в следующем году она уже будет выпускницей, выброшенной в большой мир, не зная, что делать и что её ждёт. Следующим шагом должно было стать возвращение в школу (в магловскую, разумеется), затем университет, а потом... Эмилия не хотела загадывать так далеко. Даже она могла выдержать лишь определённую порцию учебы, прежде чем её начинало тошнить от книг. Мозг был перегружен: она как раз закончила эссе для профессора Хенрика, которое должно было оказаться у него на столе только к концу недели. С её привычного места в библиотеке открывался вид на улицу, на студентов, которые в гражданской одежде развалились на желтеющей траве у озера. Некоторые отчаянные души даже рискнули надеть юбки, несмотря на пронизывающий холод высокогорья. Снова начинался сезон квиддича, и к концу месяца намечалась игра. Эмилия за ним не следила, хотя поначалу игра её завораживала — всё закончилось на третьем матче первого курса, когда она увидела, как охотнику в затылок прилетел бладжер, буквально расколов череп надвое. К горлу подкатила желчь, желудок скрутило, и Эмилия быстро поняла: квиддич не для неё — ни в качестве игрока, ни в качестве зрителя. Время близилось к ланчу. Почувствовав, что сил продолжать нет, она решила закончить на сегодня, собрала вещи и расставила книги по местам. Кости ныли. Стряхивая усталость, она накинула сумку через плечо, уверенная, что от тяжелого ремня на коже останется вечный след. В замке было тише обычного — вероятно, потому что было всего половина двенадцатого утра: кто-то отсыпался после учебной недели, кто-то засел в гостиных факультетов, и лишь немногие, подобно Эмилии, решили потратить свободные часы на корпение над учебниками. Ей отчаянно хотелось вздремнуть, чтобы набраться сил для работы после обеда — веки казались свинцовыми из-за бессонной ночи, проведенной в раздумьях под балдахином кровати. И мысли её были заняты вполне конкретным человеком. За всё утро она не видела и следа Сириуса, но день только начался — он её всё равно выследит. Хотя с возвращением квиддича она втайне надеялась, что тренировки и предстоящие матчи займут всё его внимание и ему будет не до неё. Утром она сменила пластыри. Сморщившись, она отклеила старые и наклеила новые, наблюдая, как их ярко-розовый цвет тускнеет, подстраиваясь под тон кожи. Её до сих пор впечатляло, как Сириусу удалось стащить их из лазарета прямо под носом у мадам Помфри. Неужели прикинулся больным? Вряд ли: тогда бы медсестра не выпустила его даже на ужин. Несмотря на все попытки подавить это чувство, любопытство брало верх. Будь она чуть менее волевой, она бы обязательно спросила его об этом. Наслаждаясь тишиной и вдыхая свежий горный воздух, Эмилия шла по коридору, как вдруг позади послышался нарастающий шум. Она замерла, нахмурившись: топот бегущих ног, смех, чей-то крик... Обернувшись, она увидела Сириуса Блэка и Джеймса Поттера. В квиддичной форме они вылетели из-за угла и неслись прямо на неё с широченными улыбками. Она застыла, испугавшись, что они снесут её с ног, но парни пронеслись мимо, обдав её вихрем воздуха. В последний момент Сириус затормозил, пятки проскрежетали по полу. Он повернулся к ней: глаза горят, волосы всклокочены ветром, щеки алеют, как лепестки роз. — Эмилия! Вот ты где! Как раз тот человек, в которого я хотел врезаться — буквально! — прохрипел он, тяжело дыша. Эмилия открыла рот, не зная, то ли поздороваться, то ли спросить, какого черта здесь происходит. Договорить она не успела: из-за поворота донесся знакомый голос — Аргус Филч. Эмилия поморщилась от отвращения и снова посмотрела на Сириуса и задыхающегося Джеймса Поттера, который прижимал руку к груди так, будто его сейчас вывернет. — Я сейчас умру, — выдавил Джеймс сквозь кашель. — Или меня стошнит. — Не время, Сохатый, — прошипел Сириус, хватая друга за шкирку и рывком выпрямляя его. — Надо прятаться. Шевели задом, или я оставлю твой труп Филчу — он сделает из тебя коврик для своего кабинета! — Нет, не могу двигаться... иди без меня. Оставь меня здесь умирать, пожалуйста, — запричитал Джеймс. Сириус встряхнул его за мантию, а голос преследователя становился всё громче. Мозг Эмилии работал на пределе. Она поджала губы. Она терпеть не могла неприятности, старалась даже не приближаться к ним, но случай с Сириусом уже дал ей их распробовать. Однако был один нюанс: Аргуса Филча она любила ещё меньше. Он обожал портить жизнь студентам, выискивая любой повод, чтобы отправить их драть полы до кровавых мозолей. Это была её первая по-настоящему бунтарская мысль. Она сама удивилась тому, как мало времени ей понадобилось на решение. Филч довел её до слез на третьем курсе, когда она случайно разлила чернила, — он орал, что заставит её вымыть каждый дюйм замка. Тогда обошлось, но глубокая неприязнь к завхозу навсегда поселилась в её сердце. Кивнув самой себе, она шагнула вперед, стараясь игнорировать уколы сомнения. Сириус отпустил воротник Джеймса. — Идите, спрячьтесь за углом, — скомандовала она. Сириус уставился на нее с недоумением. Она ожгла его взглядом и махнула рукой. — Ты хочешь, чтобы я помогла, или нет? Прячьтесь. — Как скажешь. Я не стану спорить, если ты единственное, что стоит между нами и верной смертью, — ухмыльнулся Сириус. Он снова дернул бедного Джеймса за шкирку. Тот издал сдавленный звук, глаза за очками едва не вылезли из орбит, и Сириус уволок его в тень ближайшего поворота. Эмилия отметила про себя, что для капитана команды по квиддичу Поттер выглядел не слишком-то атлетично. Собравшись с духом, она развернулась и пошла обратно, в ту сторону, откуда прибежали парни. Внутри всё дрожало от нервов, рука мертвой хваткой вцепилась в ремень сумки. Это было совершенно не в её духе. Часть её сознания кричала: «Что ты творишь? Ты же рискуешь получить месяц отработок!» Но она не остановилась. Тошнотворное волнение и сухость во рту не помешали ей сосредоточиться. Каждое волокно её существа протестовало против этого безумства, но тихий голос в голове шептал: «Ты делаешь это в благодарность». Он помог ей — она спасает его. Пластыри в обмен на спасение от Филча. Когда Филч вылетел из-за угла, Эмилия замерла. Завхоз запыхался, его впалые щеки раздувались, сальные волосы прилипли к лицу. Увидев её, он сузил свои буркалы. Эмилия сглотнула, пытаясь запихнуть сердце обратно в грудь, и постаралась изобразить на лице полнейшую невинность. — Ты! — прошипел он. Его дыхание было таким же кислым, как и характер. Эмилия подавила рвотный позыв и слегка склонила голову набок. Она включила «дурочку» на полную мощность, указав на себя пальцем и оглядевшись по сторонам, будто вокруг был кто-то еще. — Я? — Куда они делись? — проскрежетал он, пытаясь буквально препарировать её взглядом. — Кто? — Не играй со мной, девчонка! — пригрозил он, сделав шаг к ней. — Если не хочешь драить полы весь следующий месяц. Эмилия картинно вздохнула, изображая пойманную с поличным преступницу, у которой нет выбора. Поведя плечом, она указала в сторону, противоположную той, где скрылись Сириус и Джеймс, — в длинный коридор, ведущий прочь от поля для квиддича. — Туда. Я видела, как они побежали по тому коридору. Он проследил за направлением её руки, снова подозрительно зыркнул на неё, но Эмилия держала лицо. Завхоз помедлил секунду, надеясь, что она сломается, но затем сорвался с места. Звон его ключей и хриплое дыхание постепенно затихли вдали. Эмилия затаила дыхание, ожидая, не вернется ли он. Но ответом была тишина. Она шумно выдохнула, и на этот звук из своего укрытия вывалились парни. Джеймс прислонился к стене, все еще зеленоватый, а Сириус, раскрасневшийся и потный в своей тяжелой форме, смотрел на неё как-то иначе — с уважением или даже в новом свете. Он начал негромко аплодировать, подходя ближе. Эмилия замялась, чувствуя себя неловко. — Браво! Понятия не имел, что ты такая актриса! Она издала короткий смешок, чувствуя, как краснеют щеки, и попыталась вернуть себе привычный отстраненный вид. — Ну, типа того. — Спасибо, правда, — сказал он. В его глазах и голосе прозвучала такая искренняя признательность, что у Эмилии что-то екнуло в груди. — Даже думать не хочу, что бы он с нами сделал. Эти кошмары будут преследовать меня неделями. — Может, просто не делай того, за что бывает страшно? — Но в чем тогда смысл? Жизнь — не жизнь без капли адреналина, — парировал он, скрестив руки на груди. Эмилия невольно засмотрелась на его кудри, ловящие блики света из окон. — К тому же, этот старый хрыч на меня зуб точит. Спит и видит, как бы меня сцапать. — Наверное, потому что ты вечно действуешь ему на нервы, — закатила она глаза. Эмилия видела лишь малую часть их проделок, хотя слухи раздували их подвиги до небес. Ей повезло не попасть под обстрел навозных бомб, но она была в классе Истории магии на пятом курсе, когда они заколдовали бумажных птиц: те истошно орали и гадили чернилами на всех подряд. — Ну, технически ты права, но это же мелочь! — заныл он, пытаясь оправдаться, но под строгим взглядом Эмилии сдался: — Мы всего лишь заклеили все замочные скважины на пятом этаже. Он преувеличивает! Клей сойдет через час. Ну, или через пару дней... я не помню точно. Он просто драматизирует. Значит, Филч гонял их по всей лестнице. Она взглянула на Джеймса, который, кажется, всё ещё пытался не выплюнуть легкие. — И всё же вы убегали, — поддела она Сириуса. — Извини, но мне дорога моя шкура! Если бы его воля, он бы сделал из нас чучела ещё на первом курсе. Клянусь, он получает истинное удовольствие, когда нас запугивает. — Сириус запнулся и отвел взгляд от её глаз, посмотрев на её подбородок и руки. Эмилия почувствовала странное стеснение в животе. — Вижу, пластыри пошли в дело. А ведь ты меня отчитывала за кражу. Она посмотрела на свои ладони. Пластыри почти сливались с кожей. — Глупо было бы их выбрасывать. — Я всё ещё не слышу «спасибо», — пропел Сириус. Эмилия одарила его самым невозмутимым взглядом. — Огромное спасибо за то, что обчистил мадам Помфри и подбросил улики мне. Сириус на мгновение задумался, взвешивая, насколько искренне это прозвучало, и пожал плечами: — Ладно, сойдет. Принимается. Эмилия подумала, что на этом всё, тем более что к Поттеру вернулся нормальный цвет лица. Но Сириус снова возник перед ней с выражением крайнего недоумения. — Только не говори мне, что ты учишься в субботу? — И что? — опешила она. — Сегодня суббота! — повторил он так, будто она забыла, как пользоваться календарем. — И в чем суть претензии? — вздохнула она. — Ты должна... ну, не знаю, отдыхать? Развлекаться? Не делать ничего, что хоть отдаленно напоминает работу! — Не у всех мозг начинает болеть от минуты концентрации, — огрызнулась она. Сириус расхохотался — чистым, глубоким смехом. У него был удивительно заразительный смех. Всё в Сириусе было красиво, но он словно сам этого не замечал. — Мой мозг держит меня в пятерке лучших на курсе, так что он справляется неплохо, — ответил он. Она знала, что это правда, и гадала: это природный дар или он зубрит по ночам? Будь она менее гордой, она бы попросила его помочь с учебой, но тщеславие не позволяло. — Допустим, — хмыкнула она. — И сколько бладжеров прилетало тебе в голову? — Я перестал считать после восьмого, — он пожал плечами, и вдруг его лицо озарила широкая улыбка. — Кстати, об этом! Мы идем на тренировку. Хочешь с нами? Эмилия глянула в окно: наползали грозовые тучи, замок и окрестности погружались во тьму. Студенты, еще недавно гревшиеся на траве, спешно возвращались в школу. Перспектива промокнуть до нитки под ледяным дождем её совсем не прельщала. — Чтобы три часа смотреть, как вы сидите на метлах в жуткую погоду и зарабатываете пневмонию? — Звучит так, будто это полное дерьмо. Приходи! Мы будем до ланча. Посмотришь хоть пару минут и поймешь, что ошибалась. Не дожидаясь ответа, он начал пятиться прочь с волчьей ухмылкой, увлекая за собой едва очухавшегося Джеймса. Тот попытался что-то вставить в разговор, но Сириус не дал ему слова. — Я тебе не щенок, Блэк! — протестовал Джеймс, пытаясь вырваться, но Сириус игнорировал его, на ходу помахав Эмилии. — Увидимся на трибунах! — крикнул он. Рука Эмилии сама собой поднялась, чтобы помахать в ответ, но она вовремя спохватилась и замерла на полпути. Она слушала, как их голоса затихают в коридоре. Это было лишь маленькое отступление от плана. Нужно просто не поддаваться его обаянию и этой инфекционной дружелюбности. Она стояла как вкопанная. До неё наконец дошло: она солгала ради Сириуса. Она, всегда строго следовавшая правилам, только что выгородила нарушителей перед Филчем. Она солгала. Внутри запузырилось странное чувство — смесь азарта и легкого опьянения от собственного бунта. Удар грома вырвал её из раздумий. За окном вовсю хлестал дождь. Неужели он серьезно думал, что она пойдет туда в такую погоду? Эмилия плотнее обхватила себя руками. Теперь она была вдвойне полна решимости остаться в тепле. К ланчу погода совсем испортилась. Ветер выл в щелях замка, дождь барабанил по стеклам. Эмилии даже нравился этот звук, пока она дремала перед обедом. Она гадала, насколько сильно вымок Сириус и его команда. Наверняка он сейчас похож на мокрую крысу. Эта мысль вызвала у неё невольную улыбку: только так Сириус Блэк мог выглядеть хоть немного менее привлекательным. Эмилия задумчиво помешивала чай, когда Сириус плюхнулся напротив. Его волосы были влажными, кудри вились еще сильнее, чем обычно. Лицо было бледным, но на щеках и носу горел розовый румянец от холода. Он надулся и выглядел крайне недовольным. Сириус взял чашку чая, отогревая замерзшие пальцы, и уставился на Эмилию обвиняющим взглядом. Она не понимала: он что, винит её в плохой погоде? — Ты не пришла посмотреть, как я играю. Эмилия вскинула брови от удивления. И это всё? — Очевидно, так как я не горю желанием подхватить простуду. — А я думал, придешь! — заныл он. — С чего бы это? — Ну, я же попросил тебя! — он подался вперед, положив локти на стол. Эмилия пожала плечами: — Да, попросил. А я не ответила, что приду. — Но ты и не сказала «нет»! Она не сдержала легкого смешка. Глаза её искрились весельем. Парню грозит воспаление легких, а он расстроен из-за того, что она не посмотрела его тренировку? — Отсутствие отрицания не означает согласие. — О, прошу прощения, не знал, что нахожусь в присутствии величайшего ума современности, — фыркнул он и принялся уплетать еду. Наступила тишина. Эмилия крутила в руках чашку. Сириус ел так жадно, будто боялся, что еда сбежит, чем напомнил ей бродячего пса. Когда он наконец утолил первый голод и краска вернулась в его лицо, он снова начал изучать её своим пронзительным взглядом. Эмилии стало неуютно. Он делал это специально или просто не осознавал, насколько тяжел его взгляд? Внезапно Сириус привстал, приблизив свое лицо к её лицу, игнорируя всякое личное пространство. Эмилия отпрянула, едва не свалившись со стула. От него пахло дождем, свежим воздухом и сырой землей. Упал с метлы? Повреждений не видно. — Как твои раны? Всё еще считаю, что тебе надо было сходить к Помфри. Хорошо заживают? — спросил он наконец. — Это даже не раны, Сириус, — отмахнулась она. — Крови было столько, будто тебя резали. Дай посмотрю. Прежде чем она успела среагировать, он перехватил её ладони через стол. Хватка была стальной, а пальцы — ледяными. Он притянул её руки к себе, заставляя её перегнуться через стол. Она снова почувствовала шероховатость его ладоней. Сириус внимательно разглядывал пластыри на её ладонях, под которыми виднелась припухшая кожа. Он смешно морщился. — Всё не так плохо. Можешь не смотреть, если тебе противно. — Она попыталась вырваться, но он не пускал. Его пальцы едва заметно коснулись её ладони, и Эмилию словно ударило током. Она замерла, позволяя ему закончить «осмотр». Его руки постепенно теплели, забирая жар её кожи. Она изучала его лицо, пока он изучал её руки. Его волосы, отяжелевшие от воды, висели темными прядями, подчеркивая острую линию челюсти. Длинные густые ресницы, которым позавидовала бы любая девушка, подрагивали. — Выглядит скверно. Похоже на заражение, — авторитетно заявил он. — Тогда не смотри, раз так противно. — Эмилия выдернула руки. — К понедельнику всё пройдет. Он не успокоился. Заметив пластырь на её подбородке, он снова потянулся к ней. Эмилия вовремя отсела назад, и его рука замерла в воздухе. Сириус на мгновение опешил, а потом плюхнулся обратно на место и принялся за сэндвич с огурцом. — Тебе правда стоит зайти в лазарет. Поппи мигом всё вылечит. Не хотелось бы, чтобы ты лишилась конечностей из-за упрямства. Она закатила глаза: — Не лишусь. — Вот они, знаменитые последние слова! Мой дядя умер точно так же — от чистого упрямства, — выдал Сириус. — Ну, и еще от хронической болезни, которой страдал шесть лет, но упрямство явно не помогло. Не будь как он. В загробном мире будет куча времени жалеть, что не слушала моих советов. Эмилия демонстративно вздохнула: — У тебя нет друзей, которых можно пойти помучить вместо меня? — Они пошли сушиться. Питер и Римус приходили поддержать нас, в отличие от некоторых, и Питер теперь чихает без остановки. Думаю, мадам Помфри уже его вычисляет. — Сириус отряхнул руки от крошек и подозрительно прищурился. — А что это ты спрашиваешь? — Вы всегда вместе, — выдавила Эмилия, увлеченно рассматривая ручку чашки. — Но... иногда и нет. — Это вообще не имеет смысла. Как я могу быть с ними и не с ними одновременно? Тебе-то что? Погоди... ты что, используешь меня, чтобы подобраться к моим друзьям? — Сириус картинно ахнул, схватившись за сердце. — Кто это? Колись, я не буду дразниться. Ну, может, совсем чуть-чуть. Дай угадаю. Римус? Понимаю. Питер? Сомнительно. Джеймс? О боги, надеюсь, нет, это битва, которую ты проиграла, не начав. Я бы на твоем месте сдался. Эмилия смотрела на него в полном недоумении. Сириус явно издевался. — Что? О чем ты вообще несешь? — О, постой! Неужели это я? Послушай, Эмилия, я польщен, ты очень милая и симпатичная девушка, но я сейчас не ищу отношений. Мне нужно сосредоточиться на квиддиче и Алхимии. Может, через годик, если выживу на Ж.А.Б.А. — Сириус выставил ладони вперед, защищаясь. Лицо Эмилии сменилось с недоуменного на брезгливое. Она отодвинула тарелку, расплескав чай. — Погоди, ты куда? — спохватился Сириус, когда она начала вставать. — Подальше от тебя. Вместо того чтобы обидеться, Сириус расхохотался и подмигнул ей той самой «плейбойской» ухмылкой: — Играем в недотрогу? Старейший трюк в книге. Я его практически изобрел! Эмилия уже развернулась, чтобы уйти, когда он запричитал: — Ну брось, ты правда оставишь меня тут одного? Не уходи, ты же почти ничего не съела! Она обернулась и посмотрела на свою тарелку: — У меня пропал аппетит. — Понимаю. Проголодалась по чему-то другому, да? — крикнул он ей вслед с самым ехидным выражением лица, которое она легко могла себе представить. В ответ Эмилия, не оборачиваясь, показала ему средний палец. Он картинно ахнул, словно оскорбленная старая леди, а она даже не стала подавлять улыбку — всё равно он её не видел.