Часть 1

глава 1. “Воспоминания”. Зима. Белые хлопья снега медленно сыпятся на землю, но Эмилия этого не видит. Нет, она жива, просто она сейчас в пыточной. Жива физически, но явно не морально. Ведь как на душевном уровне живой человек может без единой эмоции, а иногда даже и с улыбкой вытаскивать из людей внутренности? И сейчас девушка стоит и вырезает у одного страдающего желудок. Ведь он переступил дорогу мафии, пусть теперь расхлёбывает, любой, кто переходит местной мафии путь, оказывается в этой комнате под умелой рукой девушки. А ведь когда-то, ровно четыре года назад, когда она была совсем ребёнком, Коваль только училась этим заниматься. Перенесёмся в то время. Всё также зима, шестнадцать часов вечера, уже темнеет. Другие дети идут с дополнительных занятий, некоторые только из школы, все весело смеются и играют в снежки, кто-то качается на скрипучих качелях, кто сидит на скамейке, поедая булку после тяжёлого дня. И в их улыбках столько искренности! Но четырнадцатилетней Эмилии среди них нет. И вряд-ли уже когда-нибудь будет. Она стоит в пыточной, и один из исполнителей мафии показывает ей, как пользоваться коленодробилкой. — Смотри, это нетрудно, всего лишь надо надеть её на суставы и резко опустить, — говорит исполнитель. — Поняла, — проговорила девочка, взглянув на орудие на руке жертвы пыток. Она резко взяла и опустила его верхнюю часть, как ей и показывали. Полилась багровая кровь, кости неприятно хрустнули, суставы начали дробиться. Исполнитель одобрительно кивнул и улыбнулся. Коваль улыбнулась в ответ — у неё получилось! Но улыбка была не очень-то радостная. Ведь она бы могла сейчас играть в снежки с другими детьми, сидеть дома, укутавшись в плед и пить горячий чай, но она стоит в пыточной и учиться использовать разные орудия. Она залилась нервным смехом. Спустя несколько часов обучения пыткам, девочка решила наведаться в бар. Так как там барменом работал тот, кто имел связи с мафией, ей всегда продавали и они даже перекидывались парой фраз. Всё с той же нервной улыбкой Эмилия, идя по улице, осмотрела гуляющих с друзьями подростков, с счастливыми взглядами, ни о чём не тревожащихся... Она грустно отвела взгляд. Дойдя до бара под названием “Сельская тигрица”, она отворила такую знакомую дверь. Она не должна быть знакомой. Явно не в таком возрасте. В баре никого кроме бармена не было, и девочка заказала себе бокал виски. На лице была та же улыбка, но жидкость заметно плескалась, а руки нервно дрожали, будто пытала не она, а её. — Как дела, душа моя? — с добродушным выражением лица спросил бармен. — Прекрасно! Представляешь, меня учили пытать людей! Я теперь умею пользоваться коленодробилкой, утробной кошкой, и отрезать органы! Мне так понравилось! — Коваль рассмеялась. Руки трястись не переставали. — Ого... Рад за тебя! — искренне проговорил бармен. И сейчас, спустя всего четыре года, когда ей уже восемнадцать, девушка продолжает пытать людей. Сейчас она делает это уже машинально, теперь руки не трясутся. Руки уже не такие юные и неопытные, как тогда, но всё ещё молодые. Жутко становится, когда такими молодыми и изящными руками вскрывают человека живьём и вырезают ему органы. Не то чтобы она хотела это делать, но такова судьба. Иногда пытки даже расслабляли. — Эх, настольгия, — со смехом проговорила Эмилия, прорезая лёгкие, — потом зайду в бар.