Часть 7

Ло Бинхэ замечает за собою изменения с тех пор, как… с тех пор, как шигу обратила на него внимание. Конечно, иногда он думает, что чем-то болен и примерно каждую вторую ночь у него поразительно правдоподобные галлюцинации, потому что даже, когда он пытается прокрутить в своей голове идею того, что женщина, у которой, условно, есть всё, решает выбрать его… Ло Бинхэ бы не поверил кому-либо сам, если бы ему подобное рассказал кто-то из шисюнов примерно его возраста. Даже с других пиков. (Еще один интересный вопрос, почему шигу интересуется им, когда она могла бы на любом другом пике найти кого-то более достойного; даже если гадкая часть Ло Бинхэ морщится от уксуса, он знает, что шигу могла бы выбрать кого угодно; Ло Бинхэ также не может представить, чтобы Шан-шигу — нежной, теплой, заботливой, красивой шигу — мог кто-то отказать. Это просто немыслимо, чтобы на свете жил подобный глупец. Посему вариант того, что шигу отказывали, Ло Бинхэ даже не рассматривает.) Что же касается изменений, то Ло Бинхэ начинает казаться, что всё вокруг… не такое нагнетающее, как он думает. Конечно, его шисюны все еще подлые двуличные змеи, а дашисюн дает ему работы на пятерых, но потом ночью приходит дашигу, и… дашигу как-то делает так, что любые раны становятся незначительны, а любые обиды пустым звуком. Зачем помнить о том, как мастера залов называют его бездарностью, если шигу говорит ему, что он хороший мальчик? Зачем ему переживать за свои раны, если шигу поцелует каждый его синяк? (В спокойные дни Ло Бинхэ думает случайно врезаться в дерево, чтобы получить пару царапин, но Нин-шицзе не дает ему это сделать.) Зачем ему принимать слишком к сердцу холодные взгляды шизуня, если шигу уже дает ему ласку, о которой он бы никогда и не мечтал в своем возрасте? Не говоря уже о том, что шигу дает Ло Бинхэ почувствовать себя… желанным. Однажды шигу пришла даже ранним утром, когда Ло Бинхэ только пытался взять метлу, чтобы заняться домашними делами, но дверь в тесный чулан за ним захлопнулась, что не было совсем неожиданным, иногда такое случалось, иногда его шисюны мешали ему выполнять даже работу, которую сами на него скинули. Однако, в этот раз это была Шан-шигу, которая уже прикрепила талисман для заглушения звуков, и уже прижалась к нему всем телом, ее щеки были чуть красные, а глаза расфокусированными, а Ло Бинхэ, к своему стыду, почувствовало, как его кровь устремляется вниз, чувствуя знакомое тело. — Шичжи, не уделишь своей очень нуждающейся шигу пару минут? — выдохнула Шан-шигу ему в щеку, чмокая и шумно вдыхая; Ло Бинхэ истерично думает, что не принимал ванную пару дней. И Шан-шигу не шутила, утверждая, что она нуждается; Ло Бинхэ краснел только сильнее от ощущения влажности шигу, от еще более откровенных звуков, чем он слышал позапрошлой ночью, и более яркого освещения, даже в запертом чулане, чем через прорези дровяного сарая. У шигу, оказывается, кожа тоже краснеет во многих местах (хотя, чем Ло Бинхэ восхищается, не от смущения), а Ло Бинхэ не знал об этом. Шигу также часто сжималась вокруг него, и он не понимал, что это значит, даже если кончил дважды. Шан-шигу в какой-то момент слезает с него, и меняет их положение, когда Ло Бинхэ был прижат к стене, целуя его, долго и с громкими звуками. — Спасибо, шичжи, — улыбается ему шигу, когда Ло Бинхэ пытается собрать свои мысли во что-то целесообразное этим слишком насыщенным утром, — ты спас меня, я найду способ отблагодарить тебя, — загадочно говорит шигу, чмокая его в щеку, вставая, поправляя одежду, на себе и нем, и быстро выскакивая за дверь. Ло Бинхэ тупо еще сидит на своем месте, даже когда дверь вновь открывается, а метла рядом падает ему на голову; он почти не чувствует этого, если честно. — Почему прохлаждаешься, шиди?! — возмущается на него Мин Фань, а Ло Бинхэ чувствует только абсолютное спокойствие, пустоту в голове и все еще мокрое ощущение соков шигу на своем члене. Дашисюн стукает его метлой по голове, приказывая ему работать, и Ло Бинхэ частично благодарен ему за это — этот удар по голове немного привел его в чувство. Ло Бинхэ подмел примерно половину дорожек, когда резко соединил немногие знания из тех бесполезных жёлтых книг и ощущения сжатия, которое почувствовал в этот день внутри шигу. К своему стыду, Ло Бинхэ осознал, что никогда не интересовался, получала ли удовольствие шигу… Мин Фань вновь дал ему подзатыльник. — Спасибо, дашисюн, — абсолютно искренне произнес Ло Бинхэ. — Ударь еще раз. Но дашисюн только посмотрел на него, как на резко оглупевшего шиди; что же, он прав.