Сложный выбор Гермионы Поттер

      Ей снился дом в Кроули. Библиотека, полная самых разных книг, что досталась от дедушки. Дедуля и бабуля, папины родители, которые умерли в один день за год до того, как она отправилась в Хогвартс. Их небольшой, но уютный задний дворик, где дедуля, сидя на кресле качалке, любил читать ей сказки. Интересно, там еще растут посаженные бабулей розы? Или новые хозяева этого дома что-то с ними сделали?       — Мяу, — в сон врывается знакомое ей мяуканье. Образ дома в Кроули постепенно затухает, а в тело возвращается знакомая тяжесть и слабость. Постепенно, Гермиона осознает, что находится дома, в их Гарри спальне. А еще… она чувствует, как усталость и тяжесть словно вымываются из ее тела. Нью-Йоркский источник щедро делился силой со своим хранителем.       — Ну и что это было? — неожиданный вопрос заставил Миону открыть глаза. Да, она действительно лежала в их с Гарри спальне. Под боком, свернувшись калачиком, лежал Живоглот. Через окно светило зимнее закатное солнце. Сам же Гарри, который и задал этот вопрос, сидел в кресле и смотрел на нее со сложным выражением облегчения и осуждения. И только глухой не распознал бы в его голосе еле сдерживаемую ярость. На себя? Нее? Тони Старка? Баки Барнса? Мионе было это не важно. Ведь она знала, что это одно из многих проявлений его любви к ней. Ведь со временем мы все начинаем понимать, по какой причине человек рядом ведет себя так, а не иначе в конкретной ситуации.       — Немного не рассчитала с нагрузкой, — слабо сказала Миона, повернув голову в его сторону, — прости, что заставила поволноваться, — виновато улыбнулась она, а Гарри… злость исчезла с его лица, сменившись облегчением и печалью. Он поднялся со своего кресла и встал на колени рядом с кроватью. А затем взял в свои ладони ее руку и прижался к ней губами, словно вдыхая воздух. После чего стал смотреть в ее карие глаза.       — Будь внимательнее. Я давно так не пугался, — сказал он, продолжая держать ее за руку, — когда ты упала, я чуть там все не разнес, — говорит Гарри, а Гермиона, улыбаясь, вынимает свою руку из его ладоней и проводит костяшками пальцев по его щетине.       — Как мистер Барнс? Надеюсь, ты его не покалечил? — полушутя спрашивает она у него, продолжая касаться лица Гарри своей рукой.       — Я не настолько плох, чтобы портить результаты твоего лечения, — пробурчал Гарри, — он спит. Сам, без воздействия. Прошло три часа, кстати, — сказал он, то и дела ловя губами пальцы Гермионы.       — Не так много, — сказала она с улыбкой, но затем погрустнела, — Гарри. Мне его так жалко, — сказала она, смотря на Гарри так, словно вот-вот готова была заплакать, — это ужасно. Как можно сотворить такое с человеком? — вопрошала она его, несмотря на то, что была в курсе очень многих неприглядных фактов не только из истории человечества, но сама не раз была свидетелем страшных событий. Вот только одно дело слышать о таком, а вот столкнутся с подобным при контакте с чужим разумом… это словно пережить все самому. Гарри знал это.       — Мяу, — вдруг Живоглот мяукнул и спустился с кровати. Он покинул комнату, уйдя явно по каким-то своим кошачьим делам.       — Ложись рядом, — попросила Гермиона Гарри и как только он лег, Гермиона привычно положила голову ему на грудь. Гарри же, зарывшись в ее каштановых волосах, улыбался. Да, он никогда не перестанет удивляться Живоглоту. Он боготворил свою хозяйку. И даже был готов поступиться собственной гордостью, а она у него была немаленькой, чтобы ей было хорошо. Вот и теперь, покинув их, он так своеобразно проявил заботу о Гермионе. Дескать, сейчас ей нужен совсем другой «кот».       — Ты так много увидела? — спросил Гарри, целуя Гермиону в лоб и играя с ее волосами. А Гермиона тихо плакала. Не было ни хныканья, ни истерики. Только лишь слезы.       — Больше чем хотела бы, — сказала она, вытирая слезы, — ты зря волновался, я бы точно не умерла. Просто мне не хватило сил. Слишком уж основательно поработали с его подсознанием. Такое в моей практике впервые, — Гермиона говорила, а слезы мало по малу прекратили капать из ее глаз, — но главное я сделала. Искусственная личность затерта. Я — молодец! — самодовольно улыбнулась Гермиона, уставившись на Гарри так, словно он должен был ее похвалить.       — Поздравляю тебя, — желчно сказал Гарри, — Вот если бы ты еще и в обморок не упала, было бы вообще замечательно, — пробурчал Гарри, а Гермиона хитро посмотрела на него.       — Прогресс без риска невозможен, ты сам это знаешь, — наставительно произнесла она, явно намекая на не совсем безопасные эксперименты самого Поттера, — зато теперь я точно знаю, как можно исправить вред, нанесенный человеческому сознанию подобным образом. Но обещаю, что в следующий раз буду осторожнее, — словно пай-девочка ответила она, а Гарри тяжело вздохнул.       — А кто-то меня называет безумным гением, — пробурчал он в никуда.       — С кем поведешься, — весело заметила Гармиона, у которой явно был хорошее настроение, — Гарри, — протянула она, чувствуя, как бьется его сердце, — я и в правду очень довольна собой. Прости, но… если я не буду развиваться, это уже буду не я, — слова, произнесенные немного виноватым голосом, по своей сути были ультиматумом. И Гарри, который не раз и не два подвергал себя опасности, экспериментируя с разными артефактами, не мог винить Гермиону за тягу к новому.       — Я знаю, Миона. Знаю, — сказал он и потянулся к ее губам. Поцелуй вышел легким и нежным, какой обычно и бывает у пар, которые никуда не спешат и сполна наслаждаются каждым подобным мгновением.       — Ммм. Надо бы почаще падать в обморок, — Гермиона оторвалась от его губ и с улыбкой начала всматриваться в его глаза, — а то от тебя порой месяца романтики не допросишся, — упрекнула она его, а Гарри решил, что самым правильным сейчас будет промолчать. А еще лучше продолжить то, чего и он, и она очень хотели. Сбросить пар. Благо, дети вернулись в Хогвартс и им никто не мог помешать.       Не долго думая, Гарри вновь коснулся губ Гермионы, вложив в этот поцелуй всю свою любовь и страсть. Естественно, Гермиона с удовольствием ответила на него. И естественно, этот поцелуй быстро перешел в нечто большее.       Так что вплоть до захода февральского солнца, освещавшего их комнату оранжевым светом, в этом доме не было слышно ничего кроме вздохов двух влюбленных, что сбрасывали накопившийся за день адреналин и делились друг с другом их невысказанными чувствами.

***

      Вечерний Нью-Йорк из пентхауса на верхушке Башни Старка кажется не таким уж и большим. Виной ли этому его расположение, с видом на Центральный парк, или просто это зрительный обман, но Тони казалось, что по вечерам город визуально словно уменьшался. Во всяком случае, стоя у панорамного окна, он не мог отделаться от этого чувства, хоть и знал, что это не так.       Денек оказался суетным. Мало того, что он разгребал за Фьюри все то дерьмо, что он наварил, так еще и доктор Поттер свалилась без чувств сразу после «лечения» очередного замороженного реликта из прошлого. Так что сейчас Тони с удовольствием потягивал скотч, наблюдая за городом. Вот только его одиночество не продлилось долго, Знакомый хлопок вырвал его из размышлений и заставил повернуться назад.       — Привет, Тони, — поздоровался с ним Гарри Поттер. — Ну как там наш клиент? — его голос хоть и был вполне радушным, но тот подумал, что лучше уж Поттер был зол.       — Гарри, — сказал он, увидев чету Поттеров. Был вечер. В пентхаусе его башни были только он и Пеппер, которая отлучилась по каким-то своим делам, — слушай, я… мне очень жаль, что с доком такое случилось, — явно с трудом выдавил из себя Старк.       — Успокойся, все хорошо, — улыбнулся Гарри Старку, который явно ощущал его неловкость от случившегося.       — Действительно, мистер Старк. Все хорошо, — сказала стоящая в шаге от мужа Гермиона, — я ожидала подобного, не нужно себя корить, — Гермиона улыбалась и выглядела вполне себе бодрой.       — Ну, раз уж так говорит док… — протянул Тони, неловко улыбнувшись. Все эти несколько часов Тони ощущал непроходящую хандру от того, что доктор Поттер упала в обморок. Он сам от себя не ожидал, что примет все это настолько близко к сердцу.       — Да, я так говорю, — немного устало сказала Гермиона, сунув руку подмышку Гарри, — ну так что? Как там мистер Барнс?       — Мистер Сосулька номер два спит в комфортабельной палате, сделанной специально для супергеройских пациентов, — усмехнулся Тони.       — О, вы здесь! — услышали они голос вернувшейся Пеппер, — все никак не привыкну к тому, что волшебники умеют вот так перемещаться.       — Тони очень близок к тому, чтобы создать полноценный телепорт, — заметил Гарри.       — Он уже несколько месяцев обещает, но все никак не сделает, — делано пожаловалась Пеппер на Тони.       — Эй! Ты же сама знаешь, что у нас завал мирового масштаба! — возмутился Старк.       — И что? Когда это тебе мешало заниматься своими железками? — вполне резонно заметила Вирджиния Поттс.       — Я попрошу! Такого завала у нас еще не было, — сказал Тони, оставив в сторону свой стакан со скотчем.       — Пока вы выясняете отношения, я бы хотела навестить мистера Барнса, — напомнила Гермиона о цели своего визита, — если можно, конечно, — иронично спросила Гермиона, на что Тони хмыкнул.       — Джарвис! Проводи дока в «комнату грез»!       — Да, сэр, — ответил синтезированный голос дворецкого, — прошу за мной, доктор, - после чего двери лифта открылся.       — А нам не нужно присутствовать? — спросила Пеппер, сев за барную стойку.       — Нет. Если мои расчеты верны, то он скоро очнется и лучше уж сильно не шокировать его. Мы пока еще можем все испортить, — объяснив ситуацию, Гермиона чмокнула Гарри в щеку.       — Если что, мы здесь, — сказал он ей, на что Гермиона улыбнулась и пошла в сторону лифта, — Комната грез? — с сомнением поинтересовался Гарри, повернув голову в сторону Тони.       — Ну а почему бы и нет? Уверен, ему сейчас сняться замечательные сны, — пожал Тони плечами и пошел к бару, — будешь? Пеппер?       — Почему бы и нет? — Гарри, проводив Гермиону взглядом и дождавшись, пока двери лифта закроются, тоже подошел к бару.       — Бокал вина, — ответила на тот же вопрос Пеппер, — денек был тот еще.       — Что же, позвольте тогда вашему бармену напоить вас и выслушать о злоключениях, что случились сегодня, — явно немного красуясь, сказал Тони Пеппер, вызвав у гостей улыбки и таким непринужденным образом найдя им троим занятие на ближайшие пару часов.

***

      — … Показатели жизнедеятельности в норме, доктор Поттер. Мистер Барнс спит, — закончил Джарвис представление состояния Баки, когда Гермиона вошла в палату.       — Спасибо, Джарвис. Дальше я сама, — сказав это, Гермиона подошла к койке, на которой лежал Барнс, привязанный к койке крепкими с виду кожаными ремнями. Пока она ехала в лифте, Джарвис довольно подробно описал не только состояние Баки, но и что из себя представляет эта самая «комната грез». И сейчас, осматривая затемненное помещение без окон, Гермиона была согласна, что это место может быть как первоклассной палатой, так и отличной, комфортабельной тюрьмой. Укрепленные титановыми пластинами стены соседствовали с первоклассным оборудованием о стоимости которого Гермиона не хотела даже думать, а устройства, имитирующие гравитационное давление, способное сдержать даже Халка, соседствовали с мягкой и супер удобной койкой. Действительно супер-палата для супер-пациентов.       Лежащий на койке мужчина спокойно спал. С виду, ему можно было бы дать тридцатник, вот только Гермиона прекрасно знала, что ему сейчас, по сути, сильно за семьдесят. И, в отличии от Капитана, мистер Барнс действительно прожил часть этого времени. Гермиона передернула плечами. Все же копаться в воспоминаниях, особенно таких, как у ее нового пациента, то еще удовольствие. Хорошо, что окклюменция хорошо защищает от побочных эффектов. Не даром она обучалась этому искусству у одного из лучших мастеров по «лазанию по мозгам».       — Аааххх, — из мыслей ее вырвал стон. Очень знакомый стон. Точно так же стонала она или Гарри… или они вместе, когда просыпались после нескольких особенных вечеринок. Да, это был стон человека, страдавшего от жестокого похмелья и сушняка. Не лучшее воспоминание ее жизни, но теперь она знает, как чувствует себя человек, после экстремального лечения недуга, связанного с головным мозгом.       — Мистер Барнс? Мистер Джеймс Бьюкенен Барнс? — осторожно, выделяя каждое слово спросила Гермиона, пытаясь понять, проснулся ли он?       — Да… да, это я… проклятье, как же болит голова, — простонал Баки, тряся головой, — почему… почему я связан? И почему я так плохо вижу, — Барнс открыл глаза, проморгался и попытался сфокусироваться на Гермионе.       — Это для безопасности окружающих, — ответила Гермиона, выдохнув, — если вы будете вести себя хорошо, я вас развяжу. Что скажете? — спросила Гермиона, молча накладывая на него диагностирующие чары. Не то, чтобы она не доверяла Джарвису, но привычка — вторая натура. А колдовать Гермиона всегда очень любила.       — А где я, собственно? — человек, открывший глаза был явно сбит с толку и пытался понять, где находится.       — В палате, мистер Барнс. В Нью-Йорке. Соединенные Штаты Америки, — сказал Гермиона, закончив проверку. Затем она спрятала палочку и улыбнулась, — Добро пожаловать домой, сержант, — сказала Гермиона, выдохнув. Со здоровьем физическим там все было более менее в порядке. Теперь нужно проверить здоровье ментальное и установить доверительные отношения.       — Ха. Спасибо. Приятно знать, что я оказался дома, — заулыбался он как ребенок, хотя по лицу было явно видно, что он все еще ничего не понимает.       — Дом милый дом, мистер Барнс. Кстати, я знаю кое-кого, кто очень хотел бы с вами встретится, — сказала Гермиона, изучая поведение Баки. Несмотря на то, что он ничего не видел и был связан, вел себя Баки не агрессивно. Да и чтение мыслей, с помощью артефактных очков, что на ней были, не выявили ничего такого. Так что, ее опасения о неадекватности друга Капитана не оправдались. Правда, пока рано расслабляться.       — Вы про Стивена, что ли? — сразу понял Баки о ком речь.       — Да. Капитан будет счастлив, когда узнает, что вы живы, — с улыбкой сказала Гермиона, — Ну так что? Мне вас развязать? Будете вести себя хорошо?       — Да. Я буду хорошим мальчиком. Руки затекли, — поныл он для вида, а когда Гермиона подошла еще ближе, прищурился, — а… почему я так плохо вижу? И кто вы?       — Доктор Гермиона Поттер. Ваш лечащий врач, — ответила она, сняв с Баки первый ремень, — А что касается зрения — это побочный эффект от лечения масштабных повреждений коры головного мозга. В течение пары недель пройдет. А пока придется носить очки, — сказав это, она развязала второй ремень.       — Коры головного мозга? Черт! То-то я думаю, чего это моя голова так болит, — освобожденной рукой он стал массировать свой лоб.       — Могу дать обезболивающее, — предложила она, сняв с Баки последний ремень, — вам противопоказаны серьезные нагрузки, — и сунув руку в карман, достала оттуда очки, — возьмите.       — Если вам не трудно, док, — ответил он и, взяв очки, напялил их на глаза, — А вы красивая, — заметил Баки, — вы свободны?       — Уже лет так пятнадцать, как нет, — улыбнулась она и, достав таблетку, налила стакан воды из-под крана.       — Жаль, — с вполне искренним сожалением сказа Баки и попытался сесть, но тут же грохнулся обратно, — вот же ж…       — Лежите, мистер Барнс. Сейчас вам нельзя двигаться. Повреждения мозга — не шутка, — предупредила Гермиона, а Баки опять застонал. Гермиона же в этот момент дала ему таблетку и помогла запить ее стаканом воды, — вот так. Через несколько минут боль ослабнет.       — Спасибо, док, — улыбнулся Баки, но вдруг его лицо стало озабоченным, — Только… я… — Баки застыл, словно что-то поразило его.       — Что, вы? — спросила Гермиона, на автомате нащупав палочку в кобуре.       — Я… док, я помню какие-то страшные вещи. Но… я точно этого не делал! Точнее… я не мог этого делать… я не… — Баки, несмотря на свою слабость, резко сел на своей койке и посмотрел на Гермиону, — не такой… — пробормотал он, а Гермиона увидела перед собой совершенно шокированного, затравленного мужчину, который не желал принимать того, что с ним случилось.       — Увы, мистер Барнс. Но то, что вы помните, действительно происходило. И нам с вами есть о чем поговорить, — печально сказала Гермиона, не сводя с него взгляда. Артефактные очки, сделанные для нее Гарри, были недостаточно мощными, для того чтобы лечить, но их хватало на то, чтобы без серьезного вреда рассматривать память пациентов. И сейчас она своими глазами видела, как одно воспоминание притягивает другое и Баки Барнс по очереди вспоминает все те убийства, что он совершил.       — Нет. Нет, нет, нет… НЕТ! — Закричал он и попытался вскочить, но тут же грохнулся на землю, — нет, нет…я не делал этого! НЕ ДЕЛАЛ! — кричал Баки, стараясь уползти от… он не знал, куда он ползет, но все его инстинкты требовали у него уйти подальше отсюда из этого страшного места, где в его голову лезли все эти лица. Одно, два, десять, двадцать, тридцать… мертвые лица, с мертвыми глазами, смотревшие на него с ненавистью, злостью, страхом, ужасом… непониманием… — Говард… я убил Говарда, — продолжая на инстинктах ползти в строну, бормотал Баки… как вдруг кто-то сильный остановил его. Очки слетели с его глаз, когда он грохнулся на пол, но он узнал доктора Поттер, которая рывком подняла его и… крепко обняла.       — Все хорошо, Баки. Вы среди друзей. Все хорошо, — говорила она, прижимая этого сломленного человека к себе, сидя на полу, а он, схватившись за ее одежду, смял ее руками и продолжал рыдать, — никто вас не осуждает. Все хорошо. Все хорошо, — продолжала она шептать ему в ухо.       Знала ли Гермиона о том, что подобный способ лечения будет настолько болезненным? Увы, но нет. Все, что она проделала, было впервые. Совершенно новый способ восстановления памяти, который только и мог помочь человеку, которому многие годы уничтожали ее, выжигая нейроны. С помощью этой методики, но в гораздо более щадящем режиме, Гермиона помогала восстанавливать память тем, кто страдал деменцией. Вот только сейчас она жалела о том, что пошла именно по этому пути. Быть может, просто заморозив его, она бы придумала менее болезненный способ? Или же она права и лучше уж этот человек восстановит свою память и сразу переживет все то, что должен? Гермиона не знала.       Единственно, что она могла сделать сейчас, это обнять этого несчастного человека. Поддержать его в трудную минуту. И убедить жить дальше. Ведь и она когда-то точно так же была сломлена. Она не любила этого вспоминать, но отказ ее родителей принять ее впервые за долгое время натолкнул ее на мысли о суициде. Но она нашла в себе силы вернуться к Гарри и… снова начать жить.       И теперь ей необходимо поставить на ноги этого человека.       — Сомнус, — прошептала она на ухо Баки и почувствовала, как он отрубился и осел у нее на руках. Высвободившись из его хватки, Гермиона выдохнула, а затем, достав палочку, произнесла, — локомотор, — после чего Баки поднялся над полом и перелетел на койку. Сама Гермиона тоже поднялась и, подойдя к Баки, с помощью заклинания открыла глаза. Баки был в отключке и перед Гермионой встал непростой выбор. Оставить все как есть или же заблокировать часть этих воспоминаний. Благо, Обливейтом, со всеми его разновидностями, она владела прекрасно. Но уж очень она не хотела применять его.       — Что же. Если я не могу принять решение сама, то пусть его помогут мне принять другие, — с этой мыслю, Гермиона спрятала палочку в кобуру и выдохнула. Сейчас ее пациенту нужен был сон. Крепкий здоровый сон. Ведь ничто так хорошо не влияет на мозги, как сон. Так что прикрыв руками веки Барнса, Гермиона пошла на выход из палаты.       Время его пробуждения еще не пришло.