Неприятности у стены

Леви сдержал свое обещание, и после того, как снег растаял, они вчетвером отправились к стене Мария. Двухдневное ожидание едва не свело Микасу с ума, и она совершенно не могла спать до тех пор, пока окончательно не выбилась из сил. Теперь темные круги под ее глазами не уступали капитанским. Когда же она наконец смогла заснуть, то с утра проснулась чертовски раздраженной: ее никто не разбудил, когда наступила очередь Микасы дежурить, и вместо этого каждый отдежурил за нее какое-то время. А им еще предстояло преодолеть участок пути до лифта, на котором можно было поднять лошадей на верх стены. План состоял в том, чтобы добраться по верху до места, где строили новую гильотину. Всадники достигли подъемника к полудню, и после того, как попали на верх стены, ни разу так и не остановились, стараясь преодолеть как можно большее расстояние до заката. Достичь самой северной точки они планировали до следующего обеда. Привал они устроили ближе к закату и успели поставить палатки и разжечь жаровни до того, как окончательно стемнело. И хотя тут было не так холодно, как во время путешествия по предгорьям, но все так же дул пронизывающий ветер, а с утра лежал иней. Однако на вершине стены хотя бы не требовалось нести ночные вахты. Саша устроилась рядом с Микасой и тут же завела беседу о том, как было бы здорово, если бы 104-й отряд снова собрался вместе. Она улыбалась, и Микаса не могла не улыбнуться в ответ. Если забыть о беспокойстве за Эрена и Армина, ведь и правда было бы здорово снова со всеми встретиться. На следующий день они отправились в путь с раннего утра. Микаса была как на иголках от нетерпения — когда же они доберутся до места, ведь уже рукой подать! Но когда до места назначения остался примерно час езды, Леви ненадолго остановился, чтобы все перекусили. Микаса почувствовала, как внутри нее нарастает раздражение из-за этой задержки. Оглянувшись на Конни и Сашу, Леви подошел к Микасе с картой и тихо, чтобы те не услышали, произнес: — Мы почти на месте. Держись естественно и не выдавай, что знаешь больше, чем должна. Если все это не будет выглядеть как простая встреча старых друзей, мы окажемся под подозрением. После его слов раздражение схлынуло: ставки были слишком высоки. — Поняла, — ответила она. Леви свернул карту и отошел, чтобы поторопить ее друзей, которые все еще завтракали. Волнение росло с каждой минутой. Вскоре в поле зрения показались палатки, подъемники и строительные конструкции. Лошади стояли в стойле у основания стены на небольшом расстоянии от стройки. Хоть поездка и была короткой, но никто не хотел быть растоптанным или сожранным титанами, которых сюда заманивали другие разведчики. Леви распорядился, чтобы Саша и Конни позаботились о снаряжении и лошадях и вернулись, когда все закончат. Вместе с Микасой он прошел между палатками прямиком к командному пункту. Когда Микаса заметила своих друзей рядом с Жаном и солдатами Гарнизона, то расплылась в улыбке. Армин первым заметил их и хлопнул Эрена по плечу, чтобы привлечь его внимание, и они оба направились к Аккерманам, чтобы поздороваться. Эрен коротко обнял Микасу и повернулся, чтобы поговорить с капитаном. Армин тоже обнял ее, а затем сжал ее руки, разглядывая ее с улыбкой. На секунду Микаса замерла, почувствовав, что он вложил в ее ладонь записку. Заставляя себя улыбаться, она выслушала его болтовню ни о чем. Позже, отойдя от остальных, Микаса присела, делая вид, что поправляет амуницию, и прочитала записку. «Х. подозревает, что в Гарнизоне есть предатели. Следите за тем, что говорите. Встретимся вечером в нашей палатке» Микаса поднялась с корточек, сохраняя на лице фальшивую улыбку. Она последовала за Армином туда, где стояли Эрен и капитан, отвечая на его вопросы, чтобы сохранить видимость беспечности. Внутри она была как натянутая струна, в любой момент готовая сорваться. Она держала записку между пальцев так, чтобы ее можно было легко передать другому. Проходя мимо Леви, она бросила на него быстрый взгляд и легко коснулась тыльной стороны его ладони. В следующий миг записка уже скрылась в его пальцах: ловкость Леви сделала этот жест почти незаметным для чужих глаз. Закончив с этим, Микаса прошла к Саше и Конни и предложила тем присоединиться к ним. Напряжение достигло своего предела, когда она наблюдала за их искренней радостью во время встречи с Эреном и Армином. Микаса краем глаза уловила движение и повернулась, слушая, как капитан требует, чтобы солдаты гарнизона показали, где можно спокойно посрать. Ей пришлось спрятать лицо в шарф, чтобы не рассмеяться над выбранным им методом отговорки и растерянными лицами солдат Гарнизона, смотревших ему вслед. После этого она вернулась и встала ближе к Эрену, ей совершенно не хотелось выпускать из виду друзей, пока она не поймет, что происходит. Из разговоров она узнала, что Армину поручили наблюдать за возведением конструкции, чтобы убедиться, что результат соответствует разработкам Ханджи. Эрен же помогал с укреплением некоторых частей каркаса и установкой гильотины. Ханджи привлекла нескольких наиболее талантливых новобранцев для участия в заключительном этапе эстафеты. Здесь риск был минимальным из-за близости к стене: если бы что-то пошло не так, им было бы легче сбежать. Слушая это, Микаса вспомнила первые сражения с титанами. Они тогда были напуганы до смерти, но сейчас она могла сказать, что это не шло ни в какое сравнение с тем, с чем они столкнулись дальше. Леви вернулся к их группе и встал рядом, поймав взгляд Микасы. Она поняла его без слов: капитан останется с Армином, пока она будет с Эреном. Когда они все вместе вернулись на пункт командования, Эрен обратился к Микасе: — Саша и Конни рассказали, что вы с капитаном чуть не замерзли насмерть во время зачистки последнего сектора. — У нас не было особого выбора, в центральной части острова снег выпадает намного раньше. Если бы мы не выехали вовремя, то застряли бы с концами, — отозвалась Микаса. — Должно быть, приятно оказаться за стенами вместо того, чтобы торчать здесь, — произнес Эрен с обидой в голосе. Его слова больно ранили Микасу — она ведь подчинялась приказам так же, как и он. — Не то, чтобы я сама это выбирала. Нужно было очистить земли за стеной Мария от титанов, чтобы вновь заселить их, а ты слишком важен, чтобы так рисковать, — ответила она. В зелёных глазах блеснула злость, и Эрен отвернулся, так ничего больше и не сказав ей. Микаса не знала, как исправить ситуацию, а еще ей было очень обидно. Остаток дня она провела в дозоре, отвечая, когда к ней обращались, но больше не пытаясь разговаривать с Эреном и помня о его настроении. Когда день сменился ночью, они сели за стол вместе с остальными солдатами. Микаса волновалась все сильнее: разговор задерживался. На протяжении всего ужина она нехотя ковырялась в еде, съев ровно столько, чтобы на ее плохой аппетит не обратили внимания. Она практически не ощущала вкус пищи, продолжая наблюдать за окружающими. Когда Микаса чуть не подпрыгнула от чьего-то вскрика, Леви легонько пнул ее под столом, чтобы напомнить, что нужно держать себя в руках. Леви отправил Сашу и Конни к палаткам, Жан последовал за Эреном и Армином, Микасе тихим шепотом было велено отправляться к месту сбора. Сам он выскользнул наружу, когда убедился, что за ним нет хвоста. Стараясь не привлечь ничьего внимания, пока она ходила в туалет рядом с конюшнями, Микаса затем вернулась обратно. Она ждала, казалось, целую вечность, чтобы точно убедиться, что рядом никого нет, и снова выйти. Не заметив лишних глаз, она шмыгнула за угол, где ее уже ждали. Леви шепнул Жану, что они готовы. Жан двинулся к солдатам Гарнизона и начал с ними беседу, а потом предложил поиграть в карты. Пока они были заняты разговором, Леви и Микаса бесшумно проскользнули мимо. Армин облегченно выдохнул, пока Эрен равнодушно наблюдал за происходящим со своего места на спальном мешке в углу. Леви приложил палец к губам, прежде чем тот заговорил. — Ни слова, пока Жан не подаст сигнал, — шепнул он, повернувшись ко входу палатки. После того как раздалось три стука, Леви заметно успокоился и сел на свободный складной стул. — Говорите тихо, нам нужно быть осторожными, — предупредил он. Армин согласно кивнул. — Ханджи послала Жана наблюдать, она подозревает, что нас хотят похитить. Чтобы не дать нам воспользоваться силами титанов, скорее всего они попытаются воспользоваться снотворным. Жан на всякий случай поменялся едой с Эреном, но однажды у них это все же получится. Микаса почувствовала, как в груди разгорается ярость, но не стала влезать в разговор. — Я рад, что вы здесь. Так будет проще. Но, возможно, будет лучше позволить им думать, что у них все получилось, — продолжил Армин. Тут Микаса уже не смогла сдержаться. — Армин, так нельзя… — Так нужно, — оборвал ее Эрен. — Если мы не поддадимся, они будут продолжать свои попытки снова и снова. А так мы сможем выманить ублюдков и убить их. Микаса стиснула зубы, но не стала спорить, лишь неосознанно сжала рукоять клинка. — Мы больше выиграем от их поимки, чем от попыток это предотвратить. Это кроме того, что чем дольше мы ждем, тем выше риск того, что нас поймают. Вряд ли сюда доберется большая группа, так что одного раза хватит, чтобы их остановить, — пояснил Армин. — Подозреваю, ты уже все продумал? — спросил Леви, и по его лицу Микаса поняла, что ему эта идея тоже совершенно не нравится. Армин кивнул. — Сделаем вид, что вы уехали на очередное задание. На самом же деле вы будете ждать в укрытии, пока Саша, Конни и Жан будут наблюдать за тем, что творится на стене. Скорее всего, враги захотят провести нас по земле, по крайней мере, часть пути. Когда мы спустимся, вы сможете перехватить и задержать их. У Саши, Конни и Жана будут сигнальные ракеты на случай, если наверху что-то случится. Услышите что-то — отправитесь к ним. Микаса с несчастным видом зарылась подбородком в шарф. Риск был огромен, слишком многое могло пойти не так. Она знала, что Армин и Эрен правы, но смириться с этим было тяжело. — Это единственный выход? — тихо спросила она. — Да, — кивнул Эрен. — Да не волнуйся ты так. Все будет хорошо. Леви отмахнулся от него с недовольным видом. — Очкастая упоминала, как именно к нам пробрался шпион? — поинтересовался он раздраженно. Армин заерзал. — Ханджи начала выяснять подробности в тот момент, когда мы уже уезжали, так что нам пока неизвестно, кто и как им помог. — Ладно, действуем по твоему плану. Но надо продумать, где устроить засаду. Если останемся тут, риск будет выше, — с этими словами Леви поднялся со своего места и повернулся к Микасе. — Пошли. Мне надо, чтобы ты придумала повод остаться с Сашей один на один. Объясни ей ситуацию и наш план, а я завтра поговорю с Конни. Микаса кивнула и пошла за ним к выходу. Перед уходом она оглянулась на друзей. Эрен выглядел встревоженным, но все же помахал ей рукой на прощание, Армин же ласково ей улыбнулся. Леви легонько постучал по палатке, и Жан тут же поднял шум — судя по отдельным воплям, он пролил чай на кого-то из солдат. Разведчики тут же бесшумно выскользнули из-под полога и отправились к палатке капитана. — Тебе станет лучше, если ты займешься планированием, — сказал Леви. Это были его первые слова за все то время, что они шли. В палатке он махнул рукой в сторону стола с разложенными на нем картами. Налив чай Микасе и себе, Леви сел напротив. Пора было продумывать, как избавиться от угрозы.

***

Ночью в слабом свете полумесяца можно было различить лишь неясные очертания. Леви попросил отложить исполнение плана на несколько дней, чтобы избежать новолуния и кромешной тьмы. Было холодно и темно. Микаса сидела на лошади, поглаживая ее по шее, чтобы та не дергалась, и сама чувствовала себя напряженной до предела. Они с Леви спрятались и замотали все, что могло издавать шум. Однако некоторые лошади имели скверный характер, и Микаса надеялась успокоить свою упрямую кобылку, если та начнет вредничать. Леви то и дело оглядывался, проверяя, как она, и хмурился. Он казался более раздраженным, чем обычно. Сейчас капитан и его конь были едва различимы, черный скакун был почти невидим среди ночи. Фигура Леви казалась совсем небольшой в сравнении с массивным силуэтом животного. Микаса вздрогнула, когда ее внимание привлек слабый перестук копыт вдалеке. Разведчики молча синхронно выхватили клинки, однако никаких других звуков не последовало. Должно быть, враги огибали деревья у стены, как Леви и предсказывал. Сейчас Микаса ненавидела этих людей всей душой и хотела их уничтожить. Эта ее сторона, пробуждавшаяся в таких ситуациях, всегда заставляла спокойную и заботливую часть ее натуры съеживаться от ужаса. Однажды Микасе все-таки придется поразмыслить о том, как ей жить с такими разными желаниями, но единственное, о чем она думала прямо сейчас — как можно скорее покончить с угрозой. Словно почувствовав ее тревогу, Леви обернулся. Да, ей нужно было держать себя в руках. Они должны были по возможности захватить хотя бы одного преступника живым. Стук копыт становился все громче, и Микаса спрятала довольную усмешку в шарф. Похитители и впрямь действовали в точности, как предполагал капитан. Никакой безумной охоты и поисков — Леви и Армин создали действительно изящную комбинацию. Путь было решено срезать через груды пиломатериалов для укрепления гильотины, и это позволило Аккерманам не разделяться. По плану они должны были позволить похитителям обойти их и потом зайти сзади. Никто не хотел вступать в вооруженную схватку, тем более, у похитителей были заложники. Леви махнул ей рукой, дав понять, что враги почти на месте. Кобылка Микасы беспокойно переступила с ноги на ногу, чувствуя напряжение всадницы. Микаса с трудом заставляла себя сохранять невозмутимость. Стук копыт становился громче и громче, и вот мимо них пронеслись трое всадников, так и не заметив, что за ними наблюдают. Пора было переходить ко второй части плана, и Леви дал отмашку. Погоня началась. Они вылетели из-за деревьев верхом, и их движения были резкими, отточенными и очень похожими, словно они проделывали это регулярно. Микаса обогнула двух всадников, через седла которых были перекинуты ее связанные друзья, пока Леви направлялся к последнему. Если они все рассчитали верно и у похитителей была хоть капля здравого смысла, третий, который был в седле один, должен оказаться лучшим из бойцов. Один из них обернулся и увидел приближающуюся Микасу. Она задалась вопросом, как она выглядела в его глазах в полной темноте. Раздался вопль ужаса, и всадник погнал коня быстрее. Микаса и Леви понеслись следом, сокращая разрыв. Третий из похитителей выстрелил, и она обернулась, ища глазами Леви. Его не ранили — капитан продолжал погоню и был уже достаточно близко, готовый вступить в бой. Микаса сосредоточилась на двух мишенях, вытаскивая клинки. Один из вражеских всадников тут же потянулся к поясу, и Микаса отреагировала механически, даже не раздумывая — проткнула его клинком. Он осел в седле, и его рука бессильно упала вниз. Микаса убрала клинки и, подъехав ближе, вытолкнула его из седла. Схватив поводья, чтобы подтянуть лошадей ближе друг к другу, Микаса перескочила на другого коня, вцепившись в луку так, что побелели костяшки. Ее предыдущая лошадь замедлилась, оставшись без всадницы, и отошла в сторону. Микаса пришпорила кобылу и понеслась за последним преступником, когда слева вдруг раздался ужасный шум, а потом она поняла, что летит по воздуху, задыхаясь от боли. Боль — такая сильная, будто в тело воткнули раскаленный добела прут — стала лишь сильнее, когда Микаса рухнула на землю под мерзкий хруст собственных костей. С трудом заставив себя не потерять сознание, она тут же закрыла голову и откатилась в сторону. Ощутив во рту вкус крови, она села и поняла, что боль сжимает грудь при каждом вдохе. Осталось только понять, что произошло. Из всех возможных неприятностей случилась самая непредвиденная и страшная — из леса вырвался девиант. Микаса подумала, что он может быть из числа созданных ублюдочным Зиком, раз уж мог передвигаться ночью. Времени думать не было — последнего похитителя выбило из седла так же, как и ее, так что Микасе предстояло защитить Эрена и Армина, невзирая на ее отвратительное состояние. Взвыв от боли, Микаса все же поднялась и бросилась вперед. Судя по всему, кроме ребер у нее пострадала нога. Приблизившись, разведчица обнаружила, что от последнего похитителя уже почти ничего не осталось — аномальный пережевывал туловище, глазками-бусинками рассматривая ноги, так и оставшиеся в седле. Мысли Микасы спутались, когда она услышала звуковой сигнал неподалеку и стук копыт. Помощь была близка, но все равно не успеет вовремя. Стиснув зубы, Микаса выпустила захваты и взлетела в воздух. Рывок пронзил тело дикой болью, но ее сила уже горела в крови и заглушала все остальные ощущения. Оттолкнувшись от тела титана, Микаса отрезала ему руку и прыгнула на предплечье, вскрикнув от боли в ноге. Собравшись с духом, она снова замахнулась, потому что вторая рука уже приближалась к ней из темноты. Кончики пальцев титана полетели на землю, а жар от испаряющейся крови, брызнувшей ей в лицо, едва не сбил с ног. Микаса не позволит этой твари сожрать ее друзей, она знала, что сил убить его у нее не хватит, но знала и то, что сможет задержать его на достаточное время, чтобы Леви или кто-то еще успел добраться до них. Понимая, что это скорее всего плохая идея, она выпустила крюки прямо в макушку титана. Снова завопив от нахлынувшей боли и кувыркнувшись в воздухе, чтобы увернуться от тяжелой руки без пальцев, Микаса выгнулась дугой и, собрав последние силы, воткнула свои клинки в его глаза. Она повисла на лезвиях, а потом ее отшвырнуло в сторону ударом здоровенной ручищи. Микаса закрыла глаза, стремительно падая. Она сделала все, что могла — ослепила девианта и лишила его на какое-то время возможности охотиться. Зная что удара о землю не избежать, Микаса заставила себя расслабиться. Из легких выбило весь воздух, когда ее перехватили за талию, не дав разбиться. Оказавшись на земле, она открыла глаза. — Оставайся тут, — сказал ей Леви, словно Микаса могла сейчас подняться и убежать. У девианта не было шансов. Микаса смотрела на то, как из отрубленной руки хлещет кровь, затем Леви рассек загривок, и труп рухнул на землю и начал исходить паром. Покончив с титаном, капитан освободил Эрена и Армина. При виде друзей Микаса едва не застонала от облегчения, забыв о боли. Да ребята тоже пострадали во время нападения девианта, но они оба шифтеры, так что заживет. Во рту был медный привкус крови, и Микаса наклонилась сплюнуть ее, сморщившись от того, сколько ее оказалось. Леви уложил Эрена и Армина рядом с ней и снял с ее пояса ракетницу. Поняв, что у Микасы не хватит сил закрыть уши, он отошел, чтобы сделать выстрел. Вернувшись, он присел рядом, чтобы ощупать ее ногу и оценить травмы. Микаса слабо попыталась оттолкнуть его руки, выгнувшись дугой от боли. С чертовски встревоженным видом он начал расстегивать ее рубашку — должно быть, выглядела Микаса еще хуже, чем себя чувствовала. Бок был мокрым от крови, но из-за дикой боли во всем теле она не могла сказать, где пострадала сильнее всего. Леви от души выругался, осмотрев ее ребра. Когда он начал ощупывать другую сторону, Микаса не сдержалась и взвизгнула, тут же зажмурившись в попытке перебороть боль. Похлопывание по щекам заставило ее снова открыть глаза. — Ты должна оставаться в сознании. Ради меня, Микаса. Помощь уже в пути, но до ее прибытия ты должна держаться. Понимаешь? — обеспокоенно произнес он. Ей удалось слабо кивнуть. — Так точно, — с трудом выдавила она. — Мне нужно надавить на твое ребро, чтобы оно встало на место. Кость прорвала кожу и у тебя идет кровь, — выдохнул Леви сквозь сжатые зубы. — Будет чертовски больно, но тебе нельзя терять сознание. Можешь меня ударить, если хочешь, тебе ничего за это не будет. Не отводя от ее лица взгляда, он стянул с себя плащ и свернул его. Крепко стиснув ее, чтобы Микаса не вырвалась, и прижав коленом ее ноги, Леви надавил на кровоточащий бок. Микаса забилась от дикой боли, но Леви не отпустил ее, даже когда она врезала по нему, не разбирая, куда именно бьет. Она вонзила в его руку ногти и услышала, как Леви зашипел. Потом она смутно, слово через слой ваты, слышала, как он отдавал приказы Саше, Конни и Жану, когда те приехали. Саша сообщила, что медики уже близко, и спросила, что с Микасой. Кто-то ее поднял, от чего у нее закружилась голова, и она зажмурилась. Через какое-то время она охнула от резкого толчка и услышала ругань прямо над ухом. Значит, ее нес Леви — она догадывалась об этом, но не была до конца уверена. Затем Леви окликнул медперсонал и велел принести носилки. Поднялась суматоха. Оказавшись на носилках, Микаса открыла глаза и увидела расцарапанные в кровь руки Леви. Она хотела извиниться, но язык ее не слушался. Саша с испуганным видом подбежала к нему, говоря что-то, но разобрать слова не удалось. Носилки подняли. Микаса уставилась в небо, поняла, что у нее темнеет в глазах, и наконец позволила себе потерять сознание.