///

      ... перед тем, как Алису едва не снес потерявший управление внедорожник, завертевшийся по шоссе, она успела увидеть бесчувственного Колю, мешком висевшего на плече Весельчака. Пират нырнул в кузов грузовика, на водительском сидении которого призраком сидел обманчиво отрешенный Глот — а рядом с ним водитель, почти такой же бледный, как и ксенос.       — Нет! — рванулась вдогонку Алиса, но, увы, развив явно небезопасную скорость, грузовик умчал вперед.       — Нет... — она обессиленно опустилась на мокрый асфальт, не обращая внимания на бурлящую вокруг суматоху. К ней кто-то обращался, кажется, даже кричал, но какое это сейчас имело значение?       Коля у них. Космеон у них. Мама... где-то далеко, потеряна в этом огромном, грязном, враждебном мире, и без Коли ее найти становится значительно сложнее. И что она ей скажет, когда найдет? «Прости, мама, я разрушила все то, ради чего ты пожертвовала всем самым ценным в своей жизни?» Ведь космеон теперь у пиратов, и это значит, что...       Сердце сжала невидимая ледяная рука.       — Так, отставить! — произнесла она самой себе вслух. — Пока я могу дышать, я должна действовать. Я найду маму, вместе мы что-нибудь придумаем. Она уже побеждала Глота, и он совершенно точно не неуязвим!   ***        Решить оказалось проще, чем исполнить. Древняя Москва оказалась на редкость недружелюбной. Спустя два дня Алиса, замерзшая, голодная, смертельно уставшая, забылась беспокойным сном на скамейке в каком-то дворе, и проснулась в окружении недовольных мужчин в странной одежде. Мозг, еле ворочая нейрошестеренками, выкопал из недр памяти подобный вид: это оказались полицейские. И наконец, впервые за все время пребывания здесь, Алиса переночевала под крышей: в КПЗ.       Но выспаться ей все равно не дали: на рассвете ее растолкали со словами:       — Вставай, Мальвина! Отец за тобой пришел.       Отец?!       Алиса слетела с жесткой койки. Не может быть! Как он здесь оказался? В памяти вспыхнула жуткая картинка того, как Игорь Селезнев, зажимая смертельную рану, оседает на землю. Но как? Чудо?       То, что чудес не бывает, она поняла очень быстро. У дверей ее встретил сияющий Весельчак У.       — Нет! Я с ним никуда не пойду! Это не мой отец! — отступила назад Алиса.       Космический пират сокрушенно покачал головой.       — Эти подростки сведут с ума кого угодно! — развел он руками, ища сочувствия у полицейского. — Я с ног сбился, ее разыскивая, Коля ждет ее, все глаза выплакал, а она... «Ты не мой отец!» Знаете, как больно такое слышать? Ты в них душу вкладываешь, а они...       Алиса похолодела.       — Коля? — спросила дрогнувшим голосом. Пират закивал.       — Конечно. Извелся весь, ждет тебя. А у тебя совести совсем нет, — заявил он с укоризной.       Секунду Алиса глядела в его кристально честные глаза, потом медленно кивнула.       — Хорошо... папа. Извини меня. Конечно, я пойду с тобой. К Коле, — медленно, с расстановкой, с нажимом на последнее слово, произнесла она. Весельчак просиял.       — Ну вот и ладушки! Счастливое воссоединение семьи! — и он сгреб Алису в охапку, больно прижимая к увешанной железом груди.       — Переигрываешь, — прошипела она.   ***        Выйдя на улицу, пират быстрым шагом направился вперед, не оглядываясь на Алису.       — Где Коля? Мы идем к нему? — ей пришлось догонять его бегом. Весельчак хихикнул.       — Не совсем. Сначала мы — хе-хе! — поговорим. Я успел по тебе соскучиться. Мы так весело играли в прятки на трассе, помнишь?       Алиса фыркнула. Потом на на бегу спросила:       — Куда мы идем? Как ты меня нашел?       — Сколько вопросов! — воскликнул Весельчак. — Не успела выйти из тюряги, так и забросала вопросами.       Он остановился, и Алиса в него едва не врезалась.       — Как ты помнишь, у меня очень способный, хе-хе, напарник, — пират хищно оскалился. — И мне теперь про тебя, Алиса Селезнёва, многое известно.          ***        Пират уверенно петлял по темным тесным улицам среди бесконечных, мрачных одинаковых зданий. Алиса старалась не отставать. Внезапно он свернул к малопривлекательному, похожему на грязную серую глыбу, дому и взбежал вверх по оббитым ступенькам крыльца. Алиса поспешила за ним, они нырнули в темный, дурно пахнущий коридор. Еще дверь, и еще, поворот, и Весельчак втащил Алису за руку в небольшую тесную квартирку.       — Где мы? — завертела головой Алиса. — Что это за место? Коля здесь?       У проигнорировал ее вопросы. Втолкнул в неправдоподобно тесную кухню и грубо усадил на табурет.       — Эй, осторожнее! — возмутилась Алиса, неприятно ушибившись об угол стола.       Пират подтащил еще один стул, поставил его напротив Алисы и плюхнулся на него. Стул жалобно скрипнул.       — Браслеты, — Весельчак протянул руку ладонью вверх. — Сюда давай.       Алиса глянула исподлобья, но решила подчиниться — хотя ясно понимала, что зря. Боевые браслеты исчезли где-то в карманах куртки довольно ухмыляющегося У, и Алиса почувствовала себя почти голой перед ним.       Отвратительное ощущение.       — Держи, — на столе рядом с Алисой появилась бутылка молока и какой-то аппетитно пахнущий сверток.       — Что это? — она нахмурилась.       — Давай, давай. У тебя брюхо урчит так, что я своих же мыслей не слышу. Ну? — и он подтолкнул угощение к ней. — Не бойся, не отравлено. Ну, в смысле, — он дернул плечами. — я не травил. А что там на производстве положили, я не знаю. На меня не сердись, если что.       Она нерешительно взяла сверток, рот тут же наполнился слюной, Весельчак был прав, ела она в последний раз... сто лет тому вперед. Вцепилась в еду жадно, не стесняясь мерзко хихикающего пирата, почти не разбирая вкуса. Как же хорошо... она впервые взглянула на Весельчака почти что с благодарностью.       — Спасибо... наверное, — проговорила она. Он фыркнул и захохотал.       Алиса нахмурилась.       — Что тебе от меня нужно? — спросила она, когда его приступ веселья прошел так же внезапно, как и начался. — Зачем-то ты меня привел сюда. И это, — она кивнула на полупустую бутылку.       — А может, я добрый, — заерничал пират. — В глубине души. Люблю всяких голодных сироток из тюрем на волю отпускать.       «Сироток?.. Папа... — больно кольнула вспыхнувшая в голове картинка, сменившаяся леденящим ужасом. — А если... они нашли маму?!»       — Где она?.. То есть... Где Коля?       «Вдруг он еще жив. Вдруг смог сбежать, обхитрить их. Ведь У здесь, в этом времени, и это значит... это значит... Да кто знает, что это значит! Может, они не смогли заполучить космеон?»       Пират вновь гортанно засмеялся, нехорошо поблескивая глазами. Алисе очень не понравилось то выражение, что появилось в них. Она сжалась, скрестила руки на груди.       — А почему ты не спрашиваешь, что с Кирой? — вкрадчиво произнес У. — Тебе совсем не интересно?       По позвоночнику словно пронесся электрический ток. Алиса вскочила, как пружинка, готовая вцепиться в умыляющуюся физиономию.       — Вы... Что вы с ней сделали...       — Слушай, у тебя действительно ну слишком много вопросов! — развел руками пират. — Я тебе что, справочник «Большая межгалактическая энциклопедия»? И, главное, все и сразу тебе подавай.       — Ты ни на один не ответил, — тихо ответила Алиса и опустилась обратно на стул.       — Да? А и правда, — дернул он головой. — Ну хорошо. Я тебе скажу, где твой кучерявенький и где твоя мама. Только не за просто так... — он замолчал, неприятно улыбаясь. Подался вперед и провел костяшками пальцев по ее коленке.       Алиса вздрогнула, отодвинулась.       — Чего ты хочешь? — она очень старалась, чтобы голос не дрожал, но получалось плохо.       Пират поднял голову и посмотрел Алисе в глаза. Похабно оскалился.       — Тебе же есть восемнадцать? — и склонился ближе, почти вплотную. — Ты же понимаешь, чего я хочу... — он подмигнул ей, снова огладив коленку.       Какая удобная позиция для того, чтобы нанести ему крепкий удар под челюсть, добавить табуреткой и убежать! Но... Алиса сидела, как изваяние, не веря в происходящее.       «Нет, нет, нет!»       Естественно, Алиса, как дочь лучшего в мире ветеринара, не раз бывала свидетелем, эм, некоторых сцен, разыгрывавшихся между животными в так называемом «брачном периоде». И относилась к этому... обыденно, с некоторой долей брезгливости. Все это было как-то неэстетично, грязно, в конце концов. И сейчас, глядя в масляные глаза скалящегося пирата, она почувствовала себя такой зверушкой в клетке, беспомощной и беззащитной. Даже более того. Зверушки хотя бы кусаться могли.       Пауза затянулась, и Весельчак, вздохнув, картинно развел руками.       — Ну... Не смею задерживать, — он встал и взмахнул рукой, изобразив учтивый жест. — Ищи их сама. Только полиции не попадайся больше.       Чего скрывать, первое ее желание было — бежать, бежать отсюда, от его липкого взгляда, но... она осталась сидеть на табуретке, сгорбившись. Они подобрались к маме... Надо было попытаться ей хотя бы помочь.       — Какие у меня гарантии, что ты мне не соврешь? — глухо спросила она.       — Слово благородного пирата, — тут же отозвался он, голос его звучал серьезно. Алиса подняла голову, зло посмотрела на него.       — Я согласна. Делай... — во рту пересохло. — делай, что хочешь. — и она вновь опустила голову. — Только скажи правду.       Весельчак как будто искренне удивился.       — Я же слово дал.       — Они живы? — прошептала Алиса, стискивая пальцы. Пират рассмеялся.       — Хитрая какая. Сначала моя очередь, а потом уже ты будешь у меня интервью брать, ха-аа! Встань, — веселье вновь исчезло, как и не бывало.       Алиса подчинилась, подчеркнуто глядя в сторону.       В конце концов, что в этом страшного, люди же от этого не умирают. Они же не богомолы, и не пауки. Только немного потерпеть. Ради дела. Ради Коли и мамы. И Времени... И будущего... Небольшая цена, в самом деле.       Но когда ладонь Весельчака коснулась ее плеча, она все же вздрогнула и невольно отстранилась.       — Не, так не пойдет, — он сокрушенно покачал головой. — Я хочу, чтоб у нас с тобой все по обоюдному согласию было. Мы же договорились.       — Этого не будет, ты же знаешь, — прошептала Алиса. — Согласия.       Он оказался так близко, что Алиса могла разглядеть каждую трещинку на куртке.       — Значит, ничего не получится. Я тебе ничего не скажу.       Алиса вздрогнула, вскинула голову.       Паника.       «Он просто издевается, мучает, играет, как кот с мышью. Как же отвратительно быть в роли мыши! Бежать, бежать отсюда... Но как же мама, Коля и космеон...»       — Что я должна сделать? — она очень старалась говорить спокойно.       «Так надо... Это не продлится долго... Просто потерпеть...» — твердила она про себя.       Весельчак провел большим пальцем по ее щеке. На сей раз Алиса не шелохнулась.       Почти касаясь губами ее щеки, он шепнул:       — Скажи, что ты согласна.       — Я согласна.       Ее руки безвольно свисают по бокам. Голова опущена. Он взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя.       — Скажи, что ты хочешь этого.       — Я хочу этого.       На ее белой шее бешено бьется жилка.       — Скажи, что хочешь меня.       — Я хочу тебя.       Он шумно выдохнул сквозь зубы. Чуть оттянул на себя ткань ее терморубашки.       — Сними это.       Алиса послушалась. Маленькие соски тут же затвердели от холода, резко выделяясь под топиком.       — И это тоже, — речь шла о шортах. Алиса чуть помедлила, но сняла и их. И теперь, стоя перед мерзавцем в одном нижнем белье, она поразилась тому, насколько ей все равно. Как будто она разделилась надвое и наблюдала со стороны. Будто это происходит не с ней, не ее сейчас раздевают и лапают. Не ее. Виртуального двойника...       И даже когда ладонь Весельчака опустилась на ее бедро, она не вздрогнула. Это происходит не с ней. И когда он нервным движением взъерошил ее волосы, с шумом вдохнув ее запах, тоже.       — Повернись, иди вперед, — голос его стал хриплым и срывающимся. Они прошли в полутемную комнату, чуть просторнее, где стояла кровать. Не дожидаясь унизительного приказа, Алиса легла и прикрыла глаза. Пусть это скорее закончится.       — Какая ты шустрая, — немедленно восхитился Весельчак. — Я даже почти поверил, что тебе и правда этого хочется, — последнюю фразу он промурлыкал, и Алиса услышала, как на пол тяжело упала его куртка.       «Ты в своем уме, как это вообще может быть возможно,» — хотелось ей закричать. Но она молчала.       — Остальное тоже сни... сними, — выдохнул он. — Са... сама. Я... — он сел рядом, кровать жалобно скрипнула. Алиса, глубоко вдохнув сняла сперва топ, потом, помешкав, трусики. Бедра свело судорогой.       «Это все не реально, это симуляция, — мозг ухватился за эту мысль, как за спасательный круг. — просто симуляция, надо выполнить задание и все закончится».       — Алиса... — пират склонился над ней, обдавая тяжелым звериным запахом. Она отвернулась, слишком резко. Но он, взяв ее за подбородок, развернул к себе ее лицо. Кончиком пальца коснулся губ, заставляя приоткрыть рот.       «Что...» — смоченными в ее собственной слюне пальцами провел линию от ключицы до лобка, Алиса невольно свела бедра. Снова отвернулась в сторону, стараясь расслабиться. Ничего ужасного не происходит. Это все — не с ней. Это скоро закончится. Это не страшно...       «Нет!»       ... видимо, ему надоело играть. Грубо, резко он развел ее ноги — Алиса распахнула глаза — тяжело навалился сверху, больно нажимая и царапая нежную кожу.       «Терпи!» — приказала он себе, но тело ее не слушалось. Будешь тут терпеть!       — Какая ты податливая, покорная... — промурлыкал он ей на ухо. — Мне это так нравится. И ты мне нравишься...       Алиса прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать от бессилия и отвращения. Это привело Весельчака в дикий восторг. На шею и грудь ее посыпались укусы, короткие, но сильные. Она вздрагивала всем телом, стараясь не застонать, но все-таки у нее вырвалось легкое «Ах!».       Весельчак остановился. Долгим, жутким взглядом посмотрел на нее. А потом... Наплевав на весь настрой и аутотренинг, Алиса закричала. Выгнулась, извиваясь всем телом, пытаясь сбросить с себя боль, пронзившую ее насквозь.             — Нет, не надо, прекрати, пожалуйста! — всхлипывая, кричала она, ударила его по голове, отбиваясь. Он перехватил ее запястье, больно прижал к постели, продолжая грубо двигаться в ней. Видимо, на э т о согласие не требовалось и приличия соблюдать тоже стало излишним.       — Не надо... — по лицу покатились слезы, но он явно их не видел. С каким то нечеловеческим рычанием он входил в нее снова и снова, и представить, что это не реально, никак не получалось.       — А-ли-са, — прохрипел он ей на ухо, — Алиса... — провел шершавым языком по ее шее, прикусил кожу. Потом сильнее. Вцепился ногтями в поясницу, подтянув к себе, вошел еще глубже и больнее. Все растворилось в этой боли, все воспоминания и намерения, весь мир в сжался в острую точку внизу живота.       — Не надо, — она шептала, вздрагивая при каждом его толчке. Боль постепенно уходила, сменяясь нездоровым отупением, будто рецепторы ее тела отключались от перегрузки. И когда он сгреб ее за волосы, едва не выдрав их, и содрогнулся всем телом, в очередной раз прорычав ее имя, она уже ничего не чувствовала.       Кроме грязи.       Грязь на искусанной шее, груди, грязь между ног, грязь внутри, в душе.       — Мне понравилось.... Повторим? — тяжело выдохнул Весельчак ей в ухо, и она даже не возмутилась, не было сил. Ей было просто плохо, так плохо, как никогда в жизни.       — Отпусти... — только и смогла прошептать она.       — Конечно, — ответил он так же шепотом. — Душевая направо.   ***        Она встала, пошатываясь, и побрела в указанном направлении, оставляя на полу кровавые следы.       Бело-голубые стены, запах мокрого мела и плесени. Уродливая конструкция на стене. Алиса интуитивно покрутила какую-то ручку, и на нее сверху обрушился поток ледяной воды. Весь воздух в легких внезапно кончился, но, похоже, ее чувства и впрямь отключились — она просто стояла, не замечая, как ее бьет крупная дрожь. Холодная вода вымывала боль, кровь и грязь...       Краем глаза Алиса уловила какое то движение, обернулась, едва не поскользнувшись — зеркало. С ужасом она увидела в нем себя: ввалившиеся щеки, губы на бледном лице, посиневшие почти до черноты, багровые отметины на шее и ключицах. Кто эта девочка? Это не может быть она, Алиса...       За ее спиной вдруг выросла широкая черная тень.       — Оригинально, — отметил Весельчак. — Самое время для моржевания.       Он бесцеремонно выключил воду, сдернул с крючка на стене огромное широкое полотенце, завернул в него Алису. Она не сопротивлялась, руки закоченели так, что болели при попытке их поднять.              — Извини. Я не знал, что я у тебя первый. В первый раз всегда больно, — серьезно, с легкой грустью, сказал он. Но тут же фыркнул и расхохотался. — Ну или стоило снять пирсинг!       Ее вернули на ту самую кровать, изуродованную огромным кровавым пятном. Алиса попыталась отсесть подальше, но тело слушалось плохо.       «Теперь скажи, что с мамой», — попыталась она сказать, но только сипела. Перед ее лицом возникла кружка, отвратительно воняющая чем-то похожим на смесь дезинфектанта и хлеба.       — Пей, — приказал пират. — Легче станет.       — Пить? Это? — даже голос появился от изумления, хоть и сиплый.       — Пей, говорю. Поверь, сразу станет хорошо. Или, в крайнем случае, приемлемо. Давай, давай... Только залпом, одним глотком.       Решив, что хуже уже точно не будет, и Алиса опрокинула в рот вонючую жидкость. И едва не задохнулась, поперхнувшись этим пойлом, обжегшим рот и горло.       Откашлявшись, вдруг поняла, что Весельчак оказался прав. Действительно, стало странным образом легче. Стало все равно.       — Теперь ты. Что с Колей? И как вы узнали о маме?       Пират протянул руку, погладив ее по щеке. Алиса не шелохнулась. Смотрела на него не отрываясь.       — Ты обещал, — с нажимом проговорила она.       Весельчак оскалился — но глаза его остались пустыми.       — Малыш, — нежно шепнул он, наклонившись к ней. — Ты правда думаешь, что Глот оставил бы его в живых?       Как будто чем-то тяжелым ударили по голове.       — Я не верю, — кружка выпала из руки. — Ты врешь.       — Веришь, — он забрал кружку и отставил ее куда-то в сторону. — Потому что это логично. Чтобы получить космеон, нужно убить владельца, иначе никак. Согласен. Очень неудобная система.       «Все зря... И этот кошмар — тоже зря...»       — Я тебя ненавижу, — просто и буднично сказала Алиса.       — Понимаю, — вздохнул пират. — Есть за что.       — А... мама?       Весельчак довольно осклабился.       — А это уже моя личная инициатива. Я был очень рад повидать Киру и свести с ней кой-какие счеты. Но если тебе будет от этого легче — ей не было больно.       В ушах зашумело так сильно... Наверное, поэтому Алиса не услышала шороха вынимаемого клинка. Почувствовала только его холод.       У себя в груди.       Ловя ртом воздух, упала вперед — уткнувшись лицом в плечо Весельчака. Он ласково погладил ее по волосам, приобнял, шепнул на ухо:       — Надеюсь, тебе сейчас тоже. Спокойной ночи, Алиса.