Штиль

Джинни Уизли сидела в одиночестве в гостиной Грифиндора и думала о том, что в замке стало пусто без Рона, Дина и Гарри. Особенно остро ей не хватало последнего, ведь за прошедший год у них установилась особая связь. Часто вечерами они засиживались здесь допоздна, болтая ни о чем и обо всем на свете. Это помогало ей отвлекаться от мыслей о будущем, которые чаще всего были окрашены в чёрный цвет и вгоняли в уныние и тоску. Но теперь, оставшись без его вечной поддержки, такие мысли посещали ее все чаще. Джинни стала меньше спать, у неё пропал аппетит, а на уроках все ее мысли заполняли придуманные ею эпизоды, где Гарри или ее брата в их странствиях находит Волдеморт и мучительно убивает. В последнее время она все чаще задумывалась о том, что ей нужно найти способ справляться со своими мыслями, отвлечься от всего этого. Поэтому этим мартовским вечером она отправилась в библиотеку, надеясь найти там что-нибудь, что завладеет ее разумом на ближайшие дни. В замке было прохладно. Джинни, одетая в длинный растянутый свитер и белые гольфы, медленно и осторожно двигалась по тёмным коридорам, то и дело оглядываясь по сторонам, опасаясь быть замеченной. Она почти дошла до библиотеки, как вдруг вдали увидела свет, который надвигался на неё. «Ещё пару секунд и меня поймают», подумала девушка. Однако ее мыслям не суждено было сбыться. Сама того не заметив, она стояла сейчас напротив Выручай-комнаты. Стена бесшумно раздвинулась и Джинни быстро нырнула внутрь. Пахло пылью и, как это ни странно, книгами или новым пергаментом. В этот раз комната была почти пустой, только массивный деревянный стол с пишущей машинкой стоял по центру. Джинни подошла к столу и провела рукой по гладкой поверхности. Машинка выглядела очень старой: справа были потёртости и легкие царапины, некоторые буквы почти стёрлись с клавиш.В ней уже стоял бумажный лист, на котором виднелись ровные строки. Разобравшись с механизмом девушка вытащила лист.

«Нино, я не знаю, как описать все то, что я чувствую сейчас. Я не могу простить себе, что смогла столько времени жить не помня о тебе. Без твоих прикосновений, поцелуев, слов… Я только и думаю о том, как ты целуешь меня в мягком свете сумерек, там на берегу нашего океана. Как Луна при этом искрится серебром и твои синие глаза в ее свете дарят мне абсолютно все, что есть в этом мире.

Каждый миг без тебя — пустота, которую ничем не заполнить. Я вспоминаю, как мы смеялись, как делились мечтами и секретами, как просто были рядом. Это ощущение тепла и безопасности, когда ты держал меня за руку, казалось таким естественным. Я скучаю по твоему голосу, по тому, как ты произносил мое имя, как будто это было самым важным словом на свете. Пусть оно и не принадлежит мне… Я представляю, как мы снова стоим на берегу. Ветер играет с твоими волосами, а я чувствую, как сердце замирает от счастья. Ты всегда умел видеть во мне то, что никто другой не замечал.

Я надеюсь, что однажды мы сможем снова встретиться на том берегу. Я хочу рассказать тебе обо всем, что накопилось за это время, о своих чувствах и о том, как сильно я»

Письмо оказалось недописанным. Джинни трижды прочитала эти строки, а затем, отложив его, решила посмотреть, есть ли что-то в ящиках стола. Открыв верхний, она увидела стопку писем, перевязанных прочной нитью. На них не было ни марок, ни адресанта или получателя, лишь даты написания.Левее в ящике лежала веточка засушенных белых ягод с мелкими светло-зелеными листиками.Остальные ящики оказались пустыми. Подумав немного, Джинни достала письма и развернула самое верхнее, датированное декабрем 1959 года.

— 17.12.1959 —

«Ненаглядная Молли, я никогда еще не писал никому писем, поэтому не знаю с чего начать. Ты и в этом стала для меня особенной. Мы разошлись несколько часов назад, а мне уже не хватает тебя и твоей тёплой улыбки. Я снова хочу услышать твой голос, поделиться с тобой своими мыслями и чувствами, которые переполняют меня с тех пор, как я увидел тебя на той заснеженной улице.

Знаешь, я чувствую, будто знал тебя всю свою жизнь, но мне стерли память. Ты словно часть меня, которой мне так не хватало.

Сегодня вечером ты открыла мне своё сердце, а я взамен предлагаю тебе свое. Встретимся завтра? Надеюсь, ты тоже чувствуешь это и хочешь снова увидеться. Я буду ждать тебя с нетерпением и надеждой. Верю, что наше время только начинается.

Буду ждать тебя там же. Ровно в шесть»

Нино

***

В пабе было не протолкнутся. Студенты Хогвартса и путешественники, приехавшие в город на Рождество, толпились кто у входа, кто у барной стойки. Девушка, застывшая перед большим резным окном, смотрела как туда-сюда с бокалами сливочного пива ходят парни и девушки, ее однокурсники, имена которых она все еще не могла запомнить. Неделя до Рождества, чего она еще ожидала увидеть. Разворачиваясь, чтобы пойти в другое место, ее взгляд зацепился за парня, который, не обращая внимания на суматоху вокруг, что-то читал. Его глаза быстро бегали по строчкам, а пальцы правой руки отбивали понятный только ему ритм на столе из массивного дерева. Девушке не было видно, что он читал, но ее заинтересовало, что могло быть таким увлекательным, чтобы читать это в пабе, а не в тишине библиотеки. На нем была не школьная форма, а коричневый утеплённый пиджак, под которым виднелась кремовая рубашка. Он точно не студент школы, девушке он был не знаком. И он явно был старше семикурсников года на два-три. Не отрываясь от чтения, он поправил чёрные взъерошенные волосы, а затем поднял взгляд к окну. Хлопьями падал пушистый снег. Самый волшебный день в году только приближался, но уже было ощущение, что сегодня можно праздновать. Вся улица была украшена огоньками и фонариками, мерцающими тёплым светом в темноте. Люди с подарочными коробками проходили мимо, звонко болтая и смеясь. Пара третьекурсников кидались друг в друга снежками. Но он не заметил всего этого. Он не мог оторвать взгляд от девушки в забавной полосатой шапке, что стояла и смотрела внутрь паба. Она показалась ему высокой, а еще он подумал, что она замёрзла. Куртка была нараспашку, а гриффиндорский шарф, надетый поверх неё, вряд ли грел. Парень переместил взгляд на ее руки, успев заметить, что на ней нет варежек, как правая рука резко взлетела воздух. Девушка в окне напротив только что помахала ему, а затем подарила самую тёплую улыбку, что он видел. Парень удивился, что она сделала первый шаг, поэтому, решив, что будет полным дураком, если упустит ее, быстро выскочил из паба, наплевав на будущую встречу с друзьями. Он почувствовал, как холодный воздух ударил в лицо, но это не имело значения. Выходя из паба, парень старался не выдать своего волнения. — Молли. — она первая представилась и протянула руку. Ладошка была холодной, как он и думал. Немного помолчав он все же ответил. — Нино. – Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом одновременно рассмеялись. — Знаешь, Нино, я так раньше не делала, — сказала Молли, не отводя от него взгляда, — но почему-то сейчас показалось, что момент настал. — Знаешь, Молли, я рад, что момент настал именно сейчас. Иногда стоит рискнуть ради чего-то интересного, — произнес он с легким смущением. Молли улыбнулась и сделала шаг ближе. — Ну, раз уж ты здесь, может прогуляемся? И он повел ее по нарядно украшенным улицам. Они не замечали никого вокруг, магия Рождества окутывала их своим чарующим обаянием, наполняя сердца радостью и теплом. Вечерний Хогсмид был окутан волшебством и предпраздничной суетой. Снег, словно плед, укрывал улицы и хрустел под ногами. На домах и в витринах мерцали гирлянды, освещая улицу, даря ощущения дня, а не зимнего вечера. Нино много рассказывал о хозяевах пекарен и лавочек, казалось, он знал всех их. А Молли успела рассказать ему, что лишь недавно приехала в Хогвартс, чтобы закончить свой последний год здесь. Время от времени они останавливались у магазинов и домов, обсуждая украшения. Пройдя мимо «Сладкого магазина Радости» они ощутили аромат горячего шоколада и свежеиспеченного ягодного пирога с корицей. Молли остановилась у витрины полной разнообразных сладостей: радужные леденцы, шоколадные фигурки в виде зверей и птиц, пряники в виде снежинок. Нино заметил с каким блеском в глазах Молли смотрит на сладости, поэтому предложил зайти внутрь. — Хочешь что-то попробовать? — спросил он, подмигнув. Девушка кивнула, и они зашли внутрь. Тепло и пряный аромат витали воздухе, а звуки смеха и разговоров наполнили пространство. Нино взял себе горячий шоколад, а Молли выбрала желто-розовое пирожное с белым шоколадом и вафлей. Пара села за столик у окна, откуда открывался вид на снежные улицы и «Книжную лавку Флоренс», которая находилась в маленьком переулке напротив. Нино стал рассказывать о магловской книге, которую недавно прочитал. — Когда я начал читать, я даже не знал, чего можно ожидать от книги. Поняв, наконец, меня охватило смятение: как автор смог описать столь противоречивые чувства так живо и словно по-настоящему. Я погружался в мир глазами главного героя, и порой это было невыносимо. Гумберт настолько жалкий, одержимый своей страстью. — Набоков не просто рассказал историю, он заставил меня задуматься о том, как легко бывает потерять себя в своих желаниях и как трудно найти путь обратно. — А Лолита, она стала жертвой тех обстоятельств, в которые вынуждено попала. Она не всегда понимала, что происходит и реагировала на многие вещи инстинктивно, она боялась его манипуляций, хотя иногда мне казалось, что она чувствует привязанность к нему. Но из-за того, что она осталась совсем одна, ей никто не помог справиться с обстоятельствами. Молли, слушая рассказ Нино о книге, смотрела в окно. Снег падал и падал, заметая брусчатку. Перед ними по улице прошла семья с тремя детьми. Они все несли большие пакеты и коробки, в которых точно были подарки. Это все напомнило Молли о днях, проведенных дома. Она вместе со своей семьей всегда собиралась на рождественских каникулах дома. Молли проводила все время на улице, лепила снеговиков, играла в снежки, летала на метле по саду. А сейчас она была одна, вдали от своих родных. И в новой школе у нее не было совсем никого. — Очевидно мы с ней в чем-то похожи. Я тоже совсем одна, — тихо прошептала девушка. Нино замер. Он сжал ее маленькие руки в своих крепких и сильных и заглянул в ее глаза. — Больше нет. В молчании они дошли до Пустого холма. Раньше Молли не бывала здесь, она даже не знала, что в Хогсмиде есть место, где совсем не бывает людей, а вид настолько завораживает дух, что слезы появляются на глазах. Они долго смотрели на город, разукрашенный Рождеством, и молчали. В воздухе кружились снежинки, и Нино очень хотелось также закружить Молли. Но он не стал. Украдкой Молли поглядывала на Нино, но ей казалось, что он рассматривает маленькие домики внизу и совсем не смотрит на нее. Покрутив головой, Молли заметила куст с белыми ягодками. Она незаметно сорвала три штуки и кинула их в парня, ожидая реакции. Нино улыбнулся, и тоже сорвал несколько штук. — Это снежноягодник. Знала? – спрашивал он. — Я не сильна в травологии, — призналась Молли. — Это не волшебное растение. Просто куст. Ядовитый. — Тогда нам лучше их не есть, — улыбнулась девушка. — Знала, что омела тоже ядовита? — Предлагаешь заменить на снежноягодник и поцеловаться? Нино ухмыльнулся и промолчал. Он смотрел в карие теплые глаза и видел, как они горят огнем. Молли своим взглядом пробуждала в нем чувства, которых он всегда сторонился, поэтому сейчас он не знал, стоит ли оно того. Но девушка, опередив его, сорвала крупную гроздь белых ягод, подняла ее над головой и сделала шаг вперед.

***

Джинни дочитала первое письмо. И оно действительно было первым. Началом истории. Казалось невероятным, что это письма влюбленных друг в друга Молли и Нино, живших сорок лет назад. Сначала она решила, что было бы неправильно читать следующие, ведь чужие письма – это что-то очень личное. Но потом она подумала, что Хогвартс – волшебный замок и ничего не происходит тут просто так. Раз Выручай-комната сама открыла ей двери, значит кто-то хочет, чтобы она узнала их историю до конца. Джинни принялась раскладывать письма в хронологическом порядке. Всего их было 14.

— 26.12.1959 —

«Единственная моя.

Я не успел тебе сказать всего, что хотел. Я боялся испугать тебя своими чувствами, которые переполняют меня. Боюсь и сейчас. Все происходит так быстро. Когда ты предложила убежать от всех и спрятаться, я не мог и представить, что мы окажемся на берегу океана.

Я навсегда запомню эту Рождественскую ночь, когда ты нежно коснулась моей щеки, а твои губы медленно соединились с моими. Целовать тебя оказалось так сладко.

Мне кажется, даже звезды светили ярче в ту ночь. Всегда буду помнить, как мы танцевали под звездами, словно весь мир замер вокруг нас. Это было так легко и просто — ты и я в ритме музыки нашего сердца.

Мне бы хотелось продлить эту ночь навечно, чтобы время остановилось, и мы могли наслаждаться только друг другом.

Ты мой самый светлый день и самая тёмная ночь одновременно. Ты заставляешь меня чувствовать, что я живу по-настоящему. Я хочу пройти с тобой этот путь, держась за руки, даже когда будет трудно. Прости, если я спешу»

Нино