Глава первая. Поездка.

-Маркус, я так не могу, - мать Эби жаловалась отцу в сотый раз. -Она опять ничего не ест, нас целый день дома нет, а она и крошку в рот не берёт. Я не могу смотреть на это, никак не могу!    Вероника часто устраивала подобные сцены, на что Эби только и закатывала глаза. Да, она ничего не ела. Да, за два месяца сбросила около 30 фунтов*, все вещи ей в раз стали велики, а смотреть новые не было сил. Её хотели отправить к бабушке, в закрытую и никакой молодежи не нужную резервацию Ла-Пуш. Хотели отправить к бабушка Мари по линии отца. Хотели отправить к той, которая всегда славилась мягким и добрых характером и вкусной выпечкой с яблоками, которая всегда не жаловала Эби ни за своим столом, ни в своём доме. Эта «дряхлая девчонка» не взяла ничего от отца кроме тёмных-тёмных глаз, ни чёрных волос, ни телосложения, ни этих грубых черт лица, всё было от матери. Правда и сейчас в ней нельзя было узнать мать, Вероника никогда не ходила таким скелетом, и пусть была не особо пышного телосложения, настолько сильно кости у неё не выпирали.    Родители спорили долго, пока одним поздним вечером не зашли в комнату Эби с распечатанным и сложенным втрое билетом на завтрашний рейс. У Эби не было выбора, ей пришлось собирать эти вещи для великана, пришлось свешивать все постеры со стен и глотать миллион таблеток.    Прошло минут тридцать, рюкзак был закрыт, а любимая походная сумка почти и не закрывалась. Эби знала, что назад её не очень ждут, что летит она не на выходные. Она видела, обратного билета нет.    Ночь не успокаивала, Эби слишком много думала. Думала, думала, думала, а потом её прервал стук. Уже три ночи, пришло время ехать в аэропорт.    Дорога до него заняла часа полтора, полтора часа молчания. Было слышно, как шины стираются об дорогу, как шумные подростки пьют перед каким-то подъездом и как метко матерится отец на незнакомых и «плохих» водителей. Эби молчала, её живот скручивало от боли, голова адски болела, а в глазах время от времени становилось темно, она хотела есть. Отец не шёл на контакт первый, он не был таким человеком, раз не хочет сама, значит и ему тащить не надо. Эби разговор был не нужен, поэтому и молчали.   Перед аэропортом он остановился резко, быстро открыл свою дверь и почти вырвал заднюю, он был раздражён. Эби схватила тяжёлый рюкзак с сумкой и спрыгнула с машины на асфальт. Они перекинулись обманом, что будут скучать, почти что пустили слезу и разошлись. Каждый знал, что скучать они не будут, просто иначе уйти было нельзя.    Начинается самостоятельная жизнь, в этой резервации бабушка покровителем не станет, придётся брать в свои руки всё. Стойка регистрации, а после два с половиной часа посадки. Приходилось вновь думать. Думать о матери, с ней отношения тоже были натянутые, она больше хотела, чтобы Эби просто уехала, нежели вылечить дочь от смертельной худобы, да и если бы переживала, поехала бы до аэропорта, а то даже не проснулась. Живот вновь больно заурчал, она не ела четыре дня, почти рекорд, не может она сдаться. Она внушала это всему тело, только голод отступать не хотел, живот крутило всё сильней и сильней, а голова уже была на коленях. И вдруг хлопки по спине, звонкие и немного болезненные. Девушка начала понемногу подниматься, скорее сыграл страх, нежели боль.  -Привет, одна летишь?    Эби подняла голову. Это был парень, постарше её может года на два, лет семнадцати. На его спине висел потёртый временам рюкзак, а волосы были уложены ветром. Отвечать Эби не очень хотела, но промолчать было бы грубо, тем более в таком многолюдном и незнакомом месте. -Одна, а ты?   Эби кинула быстрый взгляд в стороны, но не нашла никого похожего на стоящего перед ней парня. -Ты тоже один?  -Я возвращаюсь, отгостился у дяди.    Парень плюхнулся на соседнее место и в сотни раз внимательней стал рассматривать Эби. -Я-Кристофер, а тебя Эбигейл?    Она не спрятала билет, на котором было написано её имя, поэтому не стоило задавать лишних вопросов. -Я Эби. Не люблю полную форму. -Тогда я Крис, обычный шестнадцатилетний Крис.   Парень улыбнулся, растянул кофту и наблюдал за резко оживлённой девушкой. -Тебе шестнадцать?! Да по виду все семнадцать, если не девятнадцать! -Ну не такой уж я и старый. -Тебе правда шестнадцать?  -Абсолютно, так ещё больше разочарую, у меня и день рождение недавно прошло.    Больше разговор в нужное русло не повёл, пятнадцатилетняя Эби не переставала удивляться тому, что он летит с ней в одно место, и являются они чуть ли не соседями.    Посадка началась за полчаса до отправления, маленький самолёт наполнился медленно, а приветливые стюардессы искреннее улыбались, говоря, что рады приветствовать на борту их самолёта. Именно сейчас Эби начала переживать, а что ей делать? Как она доберётся до этой резервации, если едва помнит как выглядит город?    Самолёт взлетал шумно, медленно набирал высоту, а Эби с интересом вглядывалась в открывающиеся виды. Волнение не отступало, поэтому её пальцы крепко вцепились в огроменные спортивные штаны. Прошло минут двадцать перед тем, как Эби уснула.    Ей ничего не снилось, или по крайней мере она этого не помнит. Только заснула и проснулась от нежных касаний на плече. Её разбудила стюардесса, ласково улыбнулась и дала какой-то сэндвич, который зачем-то взяла с собой Эби. В самолёте людей не было, поэтому Эби молниеносно вскочила, взяла сумку и рюкзак и вылетела из самолёта.   Вот она и в Форксе, считай. Количество людей в аэропорту уменьшалось слишком быстро, того парня было не видать, как и табличек с её именем. Девушка вышла на улицу, холодный ветер заставил закрыть ещё сонные глаза и жестоко охлодили нос. Эби закуталась в кофту. На улице было много лавочек, но все они были заняты, и тут были люди с картонками.  -Это не экскурсоводы, семья встречает приехавшего родственника.   Резкий голос над ухом сильно испугал Эби, она отскочила и только потом подняла голову вверх. Кристофер! Это правда он! Улыбка появилась на лице Эби. -О, а ты уже и улыбаешься? Нашла своего?    И только сейчас Эби почувствовала поднятые уголки губ, как же ей было стыдно! Она попыталась закрыть рот, изобразив, что чихает, кашляет, зевает или делает ещё что-то, но выглядело это не должным образом.    Минут через пять Эби смогла успокоить себя, посмотрела по сторонам, а после опустила голову в ноги: -Меня никто не ждёт. -А как добираться будешь? Тебе куда? -Резервация, но я не знаю, где она и куда именно мне надо. Я ничего не знаю.   Эби всё также рассматривала грязные ботинки и изредка поглядывала на кеды собеседника, он немного пританцовывал, а порой потряхивал руками так, что и они попадали в кадр.  -Тебе тоже в резервацию? Так мы подвезём, пойдём!    И Эби пошла. Не было долгих уговоров, или доказательств, что Кристофер и кто бы не повёз его - нормальные. Она просто села, ведь лучшего варианта для себя не нашла. -Ты не бойся главное, там нормальные все.  -Я не боюсь. -Эби…  Долгое молчание заставила Эби поднять глаза. -Эби, я людей вижу, ты так себе не поможешь. Эби не поняла, да даже вникать не хотела, она начала смотреть в другую сторону, смотрела в окно, хмурила брови и старалась вникнуть в пейзаж, уже раздражавший её. В машине было душно, двое мужчин дышали слишком часто, слишком громком, слишком спокойно, было слишком много слишком. У Эби вновь закружилась голова. Так ещё и музыка играла, девушка, не имеющая совершенно никакого голоса пела просто ужаснейше. Бейзер держалась как могла, голод опять усиливался, сжимая её желудок в сотни раз сильнее прошлого. -Нам ещё долго?  Девушка повернулась к парню, он достал из уха наушник, искренне улыбнулся и переспросил вопрос, слов не нашлось, поэтому Эби блеснула своей тупизной, показав рукой на запястье. -А, сейчас 16:34, спешишь?  Девушка молчала, это не то, что ей было надо, но оказалось, что она не ела уже 97 часов. -Нам ехать ещё минут так двадцать, да, отец?  Мужчина закивал в зеркало, чуть подняв небольшие чёрные глаза. Ещё двадцать минут душегубки, девушка закрыла глаза и откинулась назад уже с головой, она скоро потонет в своём же поте.   Больше Крис наушник не надел, он повернулся к девушке, немного потряс и спросил: -А ты вообще к кому?    Эби вздрогнула вновь, взглянула на парня, а потом начала рассматривать ботинки. -А бабушке своей. -А имя? Чтобы мы тебя до дома довезли, да, пап?   Мужчина вновь закивал, он вообще ничего не говорил, только кивал и улыбался. -Мари… Мари Бейзер. -Да? Бабушка Мари - твоя родственница! Ты вообще на неё не похожа, никогда бы не подумал.   Теперь Эби занервничала сильнее, если она не похожа на неё, значит не похожа и на отца, значит там ей вновь будут не рады. Девушка заправила выпавшую прядку за ухо и начала обдумывать. -Кристофер, а тут работа есть? -Таких не берут.   Обидно. Эби начала рассматривать себя, ей до сих пор казалось, что она толстая, из-за этого? Или она лицом не вышла? Или… -Ты девочка, так ещё и худая слишком.    Худая? Она посмотрела на Криса. Ей казалось, что улыбалась она даже глазами. Худая, есть куда стремиться, скоро и к тощим запишут.    На этом закончили, разговора больше не было, неприятная девушка смерилась на женщину, а дальше и на мужчину, а вид не менялся. Голые деревья будто бы были все одинаковые, а единственное, что заставляло верить, в то, что они едут, зачем-то пронумерованные столбы.    Потом отец Криса свернул вправо. Начали показываться домики и пни, вместо высоких деревьев.  -Немного до бабушки Мари осталось, я тебя не видел никогда, давно у неё была?  -Лет семь назад последний раз. -Соскучилась? Она тебя- то откормит, представляю, как обрадуется тебя, заобнимает, за… -Крис, мы не ладим.   Эби перебила его. А то напридумывает всего. -Не ладите? С ней можно не ладить? Что случилось? -Я на отце не похожа, да и просто, не такая, какая ей нужна была, там сложно.  -Заметно. Она не ждёт тебя?  -Не знаю. -Ты прости меня за то, что я… -Я поняла, всё хорошо.   Тут машина остановилась, слева был небольшой домик с низким чёрным забором. На стене дома висели огромные чёрные цифры, которые вместе показывали число «14». Два окна на первом этаже, два на втором и дверь.  -Это дом бабушки Мари. -Он изменился… -Да, года два назад его сильно поменяли, а то у старого… -Крыша проваливалась, и пол гнил? -Помнишь?    Эби промолчала, она вообще как-то слишком много уже сказала, в том городе друзей не было, а как сюда приехала, так почти рот не закрывая, балаболит. -Давай выходить, отец, я сейчас до калитки провожу и вернусь, я мигом.    Отец уже привычно промолчал и кивнул в зеркало. Крис вылез из машины и открыл багажник, Эби постаралась как можно уверенней попрощаться и поблагодарить отца Криса, имя которого не знала, и также выпрыгнула из машины. Крис закрыл багажник с грохотом, в одной руке держал тяжёлый рюкзак и такую же тяжёлую сумку.  -Понимаю, за родителей не извиняются, но всё же, прости. Он немой, но слышит. Я если что в 17 дома живу, это прямо, прямо, прямо и ещё раз прямо.    Свободной рукой парень жестикулировал много, и как было слышно по взмахам, очень сильно. А потом он опустил её, момент, и Крис уже обнимает Эби. Недолгие, секунд пяти длительные объятия вызвали слёзы у девушки. Её так давно не обнимали, а Эби так давно этого хотела. Момент, и теперь уже она, срывая маску равнодушия и ненависти ко всему, снимая маску холода, кидается в объятия. Как же она была рада, Эби была так счастлива, что даже не услышала голос парня, что звучал прям в ухо: -Я же говорил, так себе лучше не сделаешь. Отдыхай, Эбилька.   И тут же прилетел поцелуй в голову, и молниеносное исчезновение парня. Сумка и рюкзак были на земле, а машину уже отъезжала, Эби взяла себя в руки, потрогала чуть-чуть мокрое место, если она вообще это всё не придумала, и стёрла рукавом слёзы. Она улыбалась, сегодня в этот холодный и бессолнечный день, как будто бы эта звезда пристала в лучшем своём окрасе. Будто бы тут всё начнётся по-другому. Эби кое-как надела на плечи рюкзак и взяла сумку, с её лица так и не спала улыбка, может она оставалась бы ещё дольше, если бы не реальность. Она стоит перед домом той, которая может и думать забыла о ней, может быть бабушка Мари устроит ей не то, что не красочную жизнь, а ад, который будет убивать с каждой секундой в этом доме. Делать было нечего, проверить же надо. Наверное…   Девушка открыла калитку, она не была закрыта вообще ни на какой замок, поэтому невысокая чёрная решётка позволила зайти. Теперь она не на территории свободы, тут будто и дышалось уже по-другому, намного труднее. Плиточная тропинка вела прямо в дому, а по сторонам была уже завядшая трава, Эби двинулась вперёд. Даже медленные шаги давали ей тяжело, но до лестницы она всё-таки дошла, схватившись свободной рукой за перила, девушка старалась переосились и себя, и свои возможности, и подняться на террасу.    Дверь была деревянной, как и перила, как и лестница, как и вообще дом. Эби тихонько постучала, подождала секунд десять и повторила стук. Никаких звуков не было. Девушка дёрула ручку, и дверь податливо стала открываться. Дом был открыт. Бейзер забежала в дом, сейчас в ней был лишь страх за единственного родственника, который находился в очень-очень солидном возрасте. Она что-то напевала у плиты, услышав шаги, не разворачиваясь произнесла, что кто-то сегодня слишком долго, но потом, не услышав либо ответа, либо шагов, повернулась.    Сейчас в двенадцати шагах на Эби смотрел не тиран, который обещал ей самую несчастную жизнь, а заботливая бабушка, которая ждала кого-то близкого для сердца. Бабушка Мари чуть свела брови, зажмурилась и только потом, скинув свои очки на стол, слишком быстрым для старушки шагом дошла до девушки и дала подщёчину, сильную, звонкую и ужасно болезненную. -Что ты тут забыла, подброшенная?!   Её голос был так зол, что хотелось просто замолчать, не говорить ничего, не смотреть никуда, просто испариться.  -Я… я… -Я твоей матери недалёкой говорила тебя сюда никогда больше не привозить, что ты забыла? Что?!  -Они меня отправили… отправили к т… Вам.   Младшая Брейзер была запугана, от страха у неё упала сумка, а на неё полетели капли. Она перестала держать себя в руках.    Один Бог знает, что с ней было бы, если бы не почтальон, решивший зайти в самый удачный момент. Он отдал Брейзер Мари письмо, улыбнулся и помахал Эби и был выгнан за это «самой доброй» старушкой.    Мари открыла письмо, без очков, почти что в темноте она начала читать бумажку, а потом подняла глаза: -От тебя даже отец устал? Решил мне отдать? Бога благодари, что жива осталась. Твоя комната на втором этаже, левая.    Мари отвернулась от Эби, но изменения в её характере казались девушке невозможными, до тех пор, пока не увидела три зелёные бумажки в номинале сотни, каждая.    Решив, что нельзя никого раздражать, ни судьбу, ни Мари, Эби как можно быстрее побежала наверх, забежав в комнату и закрыв дверь, упала на пол. Сейчас ей было страшно, уже не стало той её, которая так недавно улыбалась объятиям и верила в то, что это всё не зря, теперь её пробивал страх, страх и жуткий голод, добивающий всю её окончательно. Эби уснула, уснула прям на том холодном, пыльном и деревянном полу.