Четырнадцать

В клубе шумно, дымно, душно и людно. Толпа людей, пришедших сюда за тем, чтобы забыться, напиться, хорошо провести время, отдаётся звукам битов, бьющим по ушам. «Теннесси» одна из самых востребованных площадок города. Никто не знает, почему у клуба такое странное название, ведь одноимённый штат нельзя назвать подходящим для такого места, но никто особо и не задумывается.       Говард садится на стул у барной стойки, слегка покачивая головой в такт музыке. Делает свой обычный заказ и принимается выискивать себе жертву на сегодняшнюю ночь, разглядывая толпу. Брюнетки, блондинки, высокие, низкие, красивые и не очень, но абсолютно все нетрезвые. Мужчина ухмыляется. Девушки, приходящие в подобные заведения, как правило, приходят за тем же — найти партнёра на ночь, развеяться, забыться, а наутро вернуться к своей обычной жизни. Ухмылка Говарда немного тускнеет, потому что он никак не может перестать думать о проблемах на работе.       Ему тридцать пять, он занимает высокую должность, один из самых молодых людей, добившихся такого успеха в свои годы и это накладывает определённую ответственность. Кроме того, род его деятельности подразумевает обеспечение абсолютно чистой репутации. Всё-таки служба родному государству дело не пустяковое. И это никак не вяжется с его страстью к приключениям, за которыми он пришёл сегодня сюда. Говард нехороший человек и признаёт это, но и у него есть рамки, за которые старается не выходить. В последнее время это становится делать труднее. Он ввязался в игру, не подрассчитав свои силы и теперь это грозит полным крахом его блистательной карьеры.       Все тяжёлые мысли вылетают пулей из головы, когда он видит её. Девушка танцует в центре толпы, но явно выделяется из неё. Хрупкая, миниатюрная, в коротком обтягивающем чёрном платье, длинные до запястий рукава, воротник у самого горла, но стройные ноги обутые в грубые ботинки, нисколько не портящие образ, не оставляют простора воображению. Волосы свободной волной спускаются почти до талии, в сумраке не рассмотреть её лица, но мужчина уверен, что она красавица. Плавные движения гибкого упругого тела завораживают, он просто не видит всех остальных.       В какой-то момент девушка смотрит прямо на него и мужчина встаёт со стула, не отрывая от неё взгляда протискивается в толпе извивающихся тел. Добравшись до объекта своего желания, он встаёт столбом. Мысли отсутствуют. Девушка встаёт к нему вплотную и начинает танцевать с ним, медленными, соблазняющими движениями скользя ладонью по его груди вверх, к шее. Они начинают двигаться синхронно, играя, изучая, соблазняя друг друга. Говард улыбается, предвкушая восхитительную ночь и напрочь забывает о волнующих его проблемах. В какой-то момент девушка встаёт на носочки, тянется к его губам, но медлит секунду прежде чем поцеловать. Дыхание Говарда сбивается, когда он отвечает на её поцелуй, он скользит руками по её телу, прижимая к себе ещё ближе. Забывается.       Следующий момент, в который он включает наконец сознание, они оказываются в одной из затемнённых ниш зала. Поцелуи доводят до предела, мужчина обхватывает талию своей спутницы и усаживает на выступ в стене. Она обхватывает его своим ногами и он оказывается максимально близко к ней. Запускает руку под край платья, тянет вверх, но натыкается на преграду в виде её руки. Хмурится, непонимающе вглядывается в её лицо.       — Не здесь, — коротко говорит она.       Спрыгивает с выступа, хватает его за руку и ведёт к чёрному ходу. Говард следует за ней, забыв обо всём на свете и смеясь, опьянённый то ли алкоголем, то ли возбуждением. Они минуют множество парочек, спрятавшихся в тёмных углах, и наконец выходят на улицу. Девушка тут же разворачивается и страстно целует его. Он отрывается от её губ, тяжело дышит.       — Как тебя зовут? — задаёт вопрос, который никогда никому в подобных ситуациях не задавал.       — Не имеет значения, — засмеявшись, отвечает она.       Тянет его ещё дальше в переулок, подальше от случайных свидетелей, не останавливая ни его, ни себя. Когда они оказываются в достаточно приватной обстановке, в темноте, Говард даёт волю своим рукам. Девушка позволяет, но лишь в самом начале. Мужчина не сразу соображает, что происходит, в пылу страсти, но до него всё же доходит. Металл холодного оружия, приставленного к его горлу он не спутает ни с чем.       — Какого хрена? — возмущается он, всё ещё плохо соображая.       — Привет от начальства, — холодным тоном говорит незнакомка. — Просили передать, что ты уволен.       Она отступает на шаг для того, чтобы получить больше пространства, размахивается, крепко перехватив рукоять обеими руками. Бьёт. Говард не успевает ответить. Его глаза широко открываются, когда он чувствует острое лезвие, входящее в его живот и вспарывающее его, как кусок растаявшего масла. Девушка заканчивает плавным движением и отступает на шаг, наблюдая за ним. Мужчина хрипит, хватаясь за живот и надеясь удержать органы внутри, его шатает, он падает перед ней на колени, упирается ладонью в грязный асфальт, раздаётся мерзкий чавкающий звук, затем он падает на кучу собственных кишок. Проходит ещё пара минут прежде чем он окончательно замирает. Девушка неподвижно стоит, абсолютно бесстрастно глядя на мёртвого человека.       — Золотце, надо было сказать, что тебе нравится пощекотать нервы, мы бы придумали менее кровавый способ проведения досуга.       Она слышит хриплый, холодный мужской голос и резко разворачивается, но не успевает. Мужчина бьёт рукояткой пистолета. Её голова дёргается в сторону и она теряет сознание. Он подхватывает её, не давая упасть. Откидывает с лица спутавшиеся волосы и внимательно вглядывается.       — Прости, но это единственный быстрый способ, милая, — глухо шепчет он и в голосе слышится сожаление.              

***

             Тэхён вжимает педаль газа в пол. Смотрит в зеркало заднего вида, проверяя как там Джо на заднем сидении, удостоверяется в том, что она всё ещё без сознания. Свет фар проезжающей мимо машины на мгновение освещает его лицо и он замечает несколько капель крови на коже. Раздражённо пытается стереть их рукавом и снова вцепляется в руль.       Он впервые за уже не помнит какой период времени молился всем богам, которых смог вспомнить. Надеялся, что она просто странно себя ведёт, но потом они легли спать. И спустя пару часов он услышал шаги наверху. Тэхён предполагал, что она уйдёт, но не думал, что она смоется через окно второго этажа. Хотя позаботился и о таком развитии событий, прицепив жучки куда только можно было.       Он разбудил Кита, потому что не мог оставить его без присмотра. Отвёз его и волка к Юнги, который уже ждал, и поехал туда, куда указывал маячок. Тот привёл в дешёвый мотель, но ждать пришлось недолго. Через пятнадцать минут из одного из номеров она вышла. То есть… он понимал, что это она, но никак не мог поверить. Джо вызвала такси и он поехал за ними.       Он выследил её.       И пожалел, что сделал это.       Он видел абсолютно всё. И то, как она заявилась в клуб, и то, как медленно, но верно заманивала беднягу в ловушку. Это была Джо, но в тоже время и не она. Та, за кем он наблюдал, играла, соблазняла, заманивала, но оставалась при этом абсолютно холодной, как этого не заметил тот мужик, Тэхён не понял. И Джо, которую он знал, была полной противоположностью. Простой, доброй и тёплой. Нежной. Это взрывало его мозг. Что бы там этот Бишоп ни сделал с ней, он поплатится. Ким видел и то, как она танцевала, и то, куда они пошли после, и то, чем занимались, но не испытывал ни ревности, ни злости. Главным образом потому, что не мог состыковать у себя в голове Джо и ту, кого видел в клубе. Это были два разных человека.       Он мог бы помешать ей и остановить убийство, но желание сцапать тех, кто за этим стоит, оказалось сильнее. Если бы она не выполнила задание, они поняли бы, что её раскрыли. А ему это пока было не нужно. Он понятия не имел, что делать со всем этим, но точно знал, что не должен рассказывать об этом в отделе. В первую очередь для их же безопасности. Хватит и того, что они в курсе его грешков.       Гнал машину в сторону дома, холодно прикидывая все ли улики убрал с места преступления. Он знал, что там нет камер. Характер заведения делал их присутствие нежелательным. Он забрал с собой длинный нож. Вытер все возможные поверхности, к которым Джо могла прикасаться. Чёрт, ему ни к чему перепроверять, он давно набил на этом руку. Было рискованно, но он заехал и в мотель, собрал её вещи в номере. Но прежде чем зайти, выждал, проверяя и перепроверяя возможность того, что кто-то ждёт её там.       Цепляет взглядом своё отражение в зеркале, сжимает челюсти. Переводит холодный взгляд на дорогу.       В кого они, чёрт возьми, превратились?              

***

                           Джо морщится, тихо стонет от головной боли, пытается поднять руку, но понимает, что что-то мешает. Открывает глаза и дёргается, увидев, что её правая рука прикована к батарее наручниками. Дёргает руку, вздрагивает, услышав знакомый голос.       — Как мне понять, что ты это ты? — тихо спрашивает Тэхён, не ожидая ответа на вопрос.       — Тэхён? Что… — Девушка хмурится, осматривается. Они дома. Она опускает взгляд и дёргается снова, увидев то, во что одета. — Какого… — Поднимает взгляд. — Что происходит? — Он молчит. — Тэхён, ты меня пугаешь, — говорит нервно, снова смотрит на правую руку.       — Ты убила человека, Джо, — всё так же тихо говорит он. Отталкивается от стола, засовывает руку в карман джинсов и вытаскивает конверт с результатами экспертизы, который так и не вскрыл. Разрывает бумагу, разворачивает лист, читает, невесело усмехается. Трёт лицо рукой. — Вообще-то, я думаю, ты убила четверых.       — Что ты… несёшь?! — лепечет она, не в силах поверить собственным ушам.       Он подходит к ней, опускается на корточки, Джо отползает, потому что правда боится его.       — Первый был тогда, когда ты сбежала из больницы ночью, — голосом, лишённым каких-либо интонаций, говорит он. — Второй, когда ушла гулять, предупредив Юнги…       — Я ничего такого не делала…       — То есть не помнишь? — поднимая брови, уточняет он. — Третий, — продолжает, — уже после того, как мы вернулись из леса. Четвёртый сегодня. Все убиты одинаково. Вспоротая брюшная полость.       Джо машет головой.       — Н…нет.       — Да.       — Я не могла… — Часто моргает, потому что перестаёт видеть из-за слёз.       — Я видел убийство последнего собственными глазами, — совсем тихо говорит он. Джо молчит, дыхание учащается, становится трудно дышать и она пытается оттянуть воротник платья, чтобы вдохнуть чуть больше кислорода. — Джо. — Пытается установить зрительный контакт. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась и вспомнила хоть что-нибудь.       Она не смотрит на него, поджимает ноги под себя, не верит, что это может быть правдой. Садится на колени, дышит через рот. Вспоминает все случаи, когда надолго выпадала из реальности. Она убийца? Она знает, что пыталась убить его, но другие… Всхлипывает, мычит, вдавливает пальцы в ковёр. Чувствует давление в черепной коробке, зуд у основания черепа… и слышит их.       — Нет. — Рыдает. — Нет. Убирайтесь! — Запускает пальцы в волосы и с силой оттягивает их. — Нет!       Детектив хватает её руки, оттаскивая их от её головы, садится на пол и подтягивает к себе, обнимая. Ему нужны доказательства того, что сейчас она это она? Он видит достаточно.       — Джо… Эй…       Она не реагирует, тогда он разворачивает её к себе, злясь от чувства бессилия, берет её за плечи и довольно сильно встряхивает.       — Джо! — Она резко открывает глаза. — Соберись!       — Я не могу… — шепчет.       — Всё ты можешь, — отвечает грубо. — Давай!       Она мычит, мотает головой, закрывает глаза, глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Он чувствует, как её трясёт. Джо открывает глаза.       — Меня нужно упрятать в психушку, — говорит серьёзно.       — Ага, разбежалась, — раздражённо отвечает он, поднимаясь.       — Нет, ты прав. Нужно идти в полицию. Сдаться. Я убила нескольких человек. Чёрт знает на что ещё способна.       — Ну я то на собственной шкуре испытал на что ты способна, — бормочет Тэхён.       — Вот именно! Меня нужно запереть, как безумное животное, — продолжает упрямо. Тэхён резко разворачивается к ней.       — Не раньше… — тычет в её сторону указательным пальцем, — чем я пойму, что с тобой происходит. Усекла?! — Она замолкает, и он думает, что, пожалуй, перегнул. Выдыхает. Подтягивает стул, садится напротив неё. — Что происходит перед тем, как ты отключаешься?       — Я не помню, — бесцветным голосом отвечает Джо.       — Так вспомни! — рявкает он.       Джо хмурится, глядя на него. Вытирает слёзы и делает то, что он просит. Копается в своей памяти и натыкается лишь на слепые пятна, затем резко открывает глаза.       — Там был мужчина… в медицинской маске… — Прикасается пальцами ко лбу. — Утром я пыталась себя убедить, что это было какое-то бредовое видение и, кажется, сама в это поверила.       — Так, дальше. — Давит он.       Джо замолкает. Как она не придала этому значения? Ведь второй раз она видела его днём. И вообще, особого труда вспомнить его не составляет. Она просто не думала об этом. Как будто… сознательно обходила это стороной? Хмурится.       — Я видела его ещё раз. Нет… — замолкает, тихо стонет от приступа боли, — дважды. В больнице и… — Блуждает по смутным закоулкам памяти, продираясь сквозь плотный серый туман. — Автобус! — удивлённо говорит, открывая глаза.       — Хорошо. Но здесь его явно не было, — устало говорит Тэхён. — Что ты помнишь последним, перед тем, как открыла глаза сейчас?       — Ты вернулся с работы, пошёл в душ, я сказала Киту, что пора закругляться, — начинает она уверенно. — Встала, чтобы долить себе кофе… — Замолкает. — А потом мне позвонили.       — Кто?       — Я не знаю. — Качает головой.       Тэхён протягивает руку к столу, берёт её телефон, копается в нём, заранее понимая, что это бесполезно, убеждается в этом. Она всё почистила.       — Почему ты разбила кружку? — спрашивает спокойно, опираясь локтями в колени, а подбородком в сцепленные в замок руки.       — Я разбила кружку? — тупо переспрашивает она, хмурясь.       Тэхён не отвечает. Он думает. Если отбросить всё, что он знает, и допустить, что её переключает от чего-то… Он хмурится, вспоминая лекцию Намджуна четырехлетней давности. Кит говорил, что Бишоп пытается реанимировать MK-Ultra. Джун говорил, в семидесятых они натаскивали людей на бессознательное выполнение приказа, при том, что большую часть своей жизни они должны были жить, как обычные люди, ничего не подозревая о заложенной в них программе… Но как привести её в действие? Встаёт, трёт затылок, подходит к окну. Думает. Вспоминает.       Людей подвергали пыткам. Накачивали наркотиками. Сутками не давали спать и… что ещё? Они делали что-то ещё, он уверен. Открывает глаза. Постоянно крутили монотонную запись задачи! Точно. А триггером становилось слово, песня, человек, да что угодно. Если человек, которого видела Джо, «активизировал» её, то как? Логично предположить, что словом. Ладно, каким? Тэхён закрывает глаза, думая. Резко открывает. Поворачивается к Джо. Из всего, что происходило после её возвращения, резко выделяется только одна, совершенно бессмысленная до этого момента вещь. Тормозит. Он правда сделает это?       — Ты доверяешь мне? — спрашивает хриплым голосом.       — Конечно, — без раздумий отвечает она.       Он подходит к ней, садится на корточки, чтобы быть на одном уровне.       — Сейчас я кое-что сделаю, чтобы проверить теорию. И понять как вообще действует это дерьмо, хорошо?       — Ладно, — тихо отвечает она, нахмурившись.       — Возможно, ты не вспомнишь то, что будет происходить дальше, — напряжённо добавляет он.       — Что? Тэхён, нет…       Замолкает. Стискивает зубы. Кивает. Он поднимается отходит к окну, спиной вперёд.       — Когда ты вернулась, Юнги нашёл кое-что новое на твоём теле. Татуировку, вот здесь, — прикасается пальцами к основанию черепа, — небольшая. — Джо смотрит на него широко открытыми глазами. — Мы думали, это какое-то клеймо. — Он пожимает плечами. — Но теперь я думаю, это подсказка для тех, кто будет использовать тебя в качестве оружия. Ведь именно это они и делают на той базе. — Он молчит секунду. Усмехается. — Я уверен, изображение выбирал Бишоп, потому что это такая символичная хрень, как оказалось. Знаешь, кто изображён на ней? — Джо медленно качает головой. — Змея, поглощающая собственный хвост. — Секунду она не понимает, но потом выражение её лица меняется и он понимает — она точно знает, что он сейчас скажет. Наклоняется вперёд и зло шепчет: — Уроборос.       Сначала не происходит ничего. Джо застывает на несколько секунд, даже не дышит. Моргает. Как-то оседает, словно у неё даже сидеть прямо сил нет. А потом всхлипывает, закрывая лицо рукой. Тэхён хмурится.       — Я устала, Тэхён. — Слышит её приглушённый голос. Она подтягивает ноги к груди и упирается лбом в колени. — Пожалуйста, отпусти меня. — Плечи трясутся от рыданий. Тэхён щурится и делает шаг в её сторону. Тон звуков, издаваемых ею, меняется, а затем она поднимает голову, широко улыбаясь. — Купился! — заявляет весело. — Давно не виделись, любовничек.       Тэхён чувствует тошноту. Потому что человек, сидящий перед ним, выглядит как Джо, но это совершенно точно не она.        — О, ну ты чего такой серьёзный? — надув губы, спрашивает Джо. Тут же улыбается. — Нам же было весело.       Тэхён смотрит на неё и не верит. Он знал. Он видел её тогда, в домике. Но, чёрт, всё равно не верит в то, что такое вообще возможно. Это жутко. То, как выражение лица и глаз меняет человека. Секунду назад перед ним сидела перепуганная и растерянная Джо. Его Джо. Женщина, сидящая перед ним сейчас не имеет ничего общего с ней. Несмотря на то, что выглядит точно так же. Она неопределённо пожимает плечами, упирается ладонями в пол и, подтянувшись, садится, опираясь спиной в стену. Дёргает рукой, прикованной наручниками к батарее. Смотрит на него исподлобья, приподняв одну бровь.       — Это обязательно? — Поднимает руку с наручником вверх настолько, насколько те позволяют. Ким не отвечает. — Слушай, я знаю, что эта мордаха, — указывает пальцем на своё лицо, — сводит тебя с ума. Но, может, уже скажешь что-нибудь?       — Зачем ты делаешь это? — тихо спрашивает он.       — Эм… — Джо улыбается. — Уточнишь? — Тэхён садится на подоконник.       — Зачем убиваешь людей. Почему именно этих?       Скрещивает руки на груди, упорно игнорируя тот факт, что, кажется, сходит с ума. Он делает это с определённой целью. Страдать будет после. Джо ведёт плечом.       — Я просто выполняю приказы.       — Бишопа?       — Что? — Джо хмурится, потом смеётся. — Нет. — Качает головой. — Он просто шестёрка.       — И я должен тебе верить?       — Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится, красавчик. Я говорю то, что есть.       — С чего бы тебе болтать? — Тэхён хмурится       — А я не сказала ничего, до чего бы вы не додумались сами рано или поздно. — Морщится. — Судя по тому, что вы топчетесь на месте, скорее поздно. — Широко улыбается. Тут же перестаёт. — Мне надоело, что меня используют как тупую машину, — говорит с неподдельным раздражением. — Сделай то, пойди туда, убей этого. — Поднимает брови домиком и хлопает ресницами. — А как же тот факт, что я человек, понимаешь? Между прочим с тонкой душевной организацией. — Скрещивает ноги, упирается в них локтем, подбородком в ладонь. — Мне нужно, чтобы меня любили и ценили. — Кровожадно улыбается. — И давали больше жертв. Жаль, что Ричарда прикончили раньше, чем мы познакомились, мы бы с ним стали чудесной командой.       — Ты больная, — с отвращением говорит Тэхён. Джо пожимает плечами.       — Никто не идеален.       Тэхён встаёт с подоконника, отворачивается от неё, шагает прочь, сцепляя руки в замок на затылке и понимая, что у него нахрен сейчас просто мозг сломается. Джо наблюдает за ним, играя цепочкой наручников.       — Знаешь, в средневековье людей, у которых было диссоциативное расстройство идентичности, считали одержимыми демонами и подвергали их жутким пыткам в надежде спасти, — говорит она как бы между прочим.       Тэхён смотрит на неё через плечо, затем поворачивается к ней всем телом, осознаёт, что прекрасно понимает людей из средневековья. Будь он на их месте, думал бы так же. Уж очень то, что он наблюдает сейчас, похоже на сцены из фильмов, в которых в людей вселяются демоны. Абсолютно противоположное поведение, навыки, которыми не обладает человек в своём обычном состоянии, слишком раскрепощённый взгляд… фонтанов зелёной рвоты только не хватает. Мотает головой из стороны в сторону, прогоняя ненужные мысли.       — Так это с тобой происходит? — спрашивает он, шагнув к ней. — Раздвоение личности?       Джо морщится.       — Фу, детектив, не будь таким неучем. Так говорят только тупицы. — Наклоняется к нему. — Правильно говорить — диссоциативное расстройство идентичности. И нет, со мной происходит не совсем это. Хотя бы потому, что вызвано искусственно.       — Тебя ведь не убрать, да? — безнадёжно спрашивает он. Джо смеётся.       — Ты думаешь, что я — это нечто, что вживили бедняжке Джо? — Он не отвечает. Она снова смеётся. — Знаешь, в чём ваша проблема? Вы все считаете, что всё, что делаю я не имеет никакого отношения к ней… — хмурится, — ко мне? Или к нам? — Отвлекается, приложив указательный палец к подбородку. — Не важно. Короче. Вся соль в том, что я — это она. — Замолкает, наблюдая за детективом, остаётся довольна его реакцией, широко улыбается, кивая. — Да. То, что она не помнит и не знает обо мне не значит, что я что-то инородное. Мы части одной личности. Просто Бишоп разделил и немного усилил меня.       — Как? — напряжённо спрашивает Тэхён.       — О нет, это не по моей части.       Тэхён собирается задать очередной вопрос, но его внезапно посещает догадка. Он хмурится, обдумывая её. Усмехается.       — Что смешного я сказала? — недовольно спрашивает Джо.       — Она не помнит, что делает, когда её переключает на тебя. И не знает о твоём существовании, считая, что ты галлюцинация.       — Именно, — безразлично отвечает она, разглядывая свой маникюр. — Так что у меня преимущество.       — Нет, — уверенно заявляет он. — Единственное твоё преимущество в том, что ты знаешь о ней. — Подходит ближе, засовывая руки в карманы джинсов. — Но ты точно так же не знаешь, что происходит, пока у руля она. — Наклоняется. — Именно поэтому ты прокололась сегодня вечером. — Заканчивает с насмешкой.       Джо дёргает рукой в наручниках и он понимает, что её злит тот факт, что она попалась. Ведь должна быть безупречной. Он резко выпрямляется, идёт к сумке, которую принёс с собой. Роется в ней.       — Тебе не избавиться от меня, Тэхён, — говорит она, выдавая своё волнение. Потом голос меняется и она начинает говорить с лёгкой хрипотцой. — Кроме того, это не обязательно. — Он поднимает голову, хмурится, смотрит на неё. Она ведёт плечом. — Воспринимай это, как акцию два в одном, — говорит, ухмыляясь. Двигается, встаёт на колени, упираясь ладонями в пол. — Вечером с работы тебя будет встречать нежная, чуткая, заботливая Джо, к которой ты привык. А ночью… — Не договаривает. — Спорим, она скучная в постели? — Похабно улыбается.       Тэхён морщится от отвращения, возвращается к сумке, находит наконец то, что искал, подходит к ней, всё ещё стоящей на коленях. Садится на корточки, пристально смотрит ей в глаза. Нахально ухмыляется. Она отвечает тем же.       — Ты отвратительна, — говорит уже без ухмылки.       Её лицо принимает то выражение, которое выдаёт её с головой — чистая безудержная ярость. Тэхён поднимает руку с зажатым в ней шокером и прижимает к её плечу. Джо дёргается, мышцы сокращаются от разряда тока, она застывает, её глаза закатываются и она падает на пол, потеряв сознание. Тэхён смотрит на неё, тянет руку, убирает волосы с лица. Резко встаёт, кидает шокер в сумку и идёт прочь, сдавливая голову обеими руками. Крепко зажмуривается, шумно выдыхает, уперев руки в колени.       — Твою мать, — выплёвывает, сквозь сжатые зубы. Снова выпрямляется, накрывает рот ладонью, другую упирает в бок. Давит на глаза пальцами. — Твою мать, — повторяет тише.       Он не знает, что делать. Он не знает как это исправить. Он не знает, как ей помочь. У него не хватит мозгов. Но что ещё хуже, он сомневается, что это вообще возможно.              

***

             Джо резко садится, громко вдыхая, уперев руки в пол. Озирается, шумно дыша, замирает, наткнувшись взглядом на тёмный силуэт и пугается, не сразу узнав Тэхёна. Он сидит на стуле напротив неё, уперев локти в колени и уткнувшись подбородком в руки, сцепленные в замок. Он выкурил полпачки сигарет, принимая решение. Позвонил Юнги и после просто сидел, ждал, пока она очнётся.       — Тэхён? — Её голос дрожит от слёз, которые вот-вот хлынут из глаз. — Что произошло?       Он прикрывает глаза, буквально разваливаясь на части, услышав её голос. Её голос. Ничего не говорит, встаёт, подходит, опускается на пол сзади неё, тянет руки, освобождает Джо от наручников, и обнимает, уткнувшись в её шею. Она ничего не понимает, её снова трясёт и из-за нестабильного состояния она всё ещё слышит мерзкие голоса, правда едва различает их. Плачет. Он лишь крепче сжимает руки.       — Я позвонил Юнги…       — Нужно идти в полицию и сдаваться, — перебивает она его. Он качает головой. — Тэхён, я опасна. Для окружающих. Для тебя. — Всхлипывает. — Боже, я же могу навредить сыну и даже не понять этого. Я убила всех тех людей. Мне нужно ответить за это. — Он разворачивает её лицом к себе, подтягивает ближе. — Что произошло? — внезапно перестав плакать, спрашивает она.       — Я разговаривал с ней. С той, кого ты считала галлюцинацией.       — Что… — Холодеет внутри от этих слов. Это какой-то бред. Тэхён невесело усмехается.       — Звучит бредово, знаю. Но только если не знать, что на самом деле происходит. — Она открывает рот, но он перебивает, взяв её лицо в свои руки. — Сейчас Юнги привезёт Кита. Вы пойдёте наверх и ляжете спать. Мы обсудим всё завтра. Хорошо?       — Нечего обсуждать. — Она хмурится. — Меня нужно посадить. — Мужчина качает головой. Грустно улыбается. — Тэхён…       Он прижимается своими губами к её.       — Я обещаю, что мы так и сделаем. Но только если не останется других вариантов.       — Да какие могут быть ещё варианты?!       — Ты должна довериться мне, Джо. И делать всё, что я скажу. Без секретов и тайн. Больше без них. Просто дай мне шанс попытаться.       Первым её порывом становится желание отказаться. Настоять на том, чтобы её заперли где-то вдали от общества. Но она просто не может. Глядя ему в глаза, не может сказать «нет». Потому что видит то, что уже не надеялась. Человека, которого встретила четыре года назад. Она просто кивает и детектив облегчённо выдыхает. Слышат звук подъезжающей машины. Он встаёт с пола, помогает Джо. Оглядывает её с ног до головы. Не очень характерное для неё платье, заляпанное кровью, вызывающий макияж.       — Иди наверх. Я принесу пацана, — тихо просит и она без лишних вопросов выполняет его просьбу.       Тэхён шагает к столу, включает настольную лампу, идёт к двери, открывает её. Велес тут же проходит внутрь. За ним заходит Юнги со спящим ребёнком на руках. Слегка улыбается. Хмурится, вглядываясь в лицо детектива. Тэхён не реагирует на это. Забирает Кита из его рук, тихо говорит: «Я сейчас», и уходит на второй этаж. Кладёт мальчика на кровать, снимает с него обувь, накрывает его одеялом.       — Она не смывается, — с дрожью в голосе говорит Джо, выйдя из ванной.       Она смыла косметику, а теперь протягивает к нему влажные от воды руки, показывая пятна крови. Судя по царапинам на коже, она пыталась избавиться от них с помощью ногтей. Если бы так не нервничала, то без труда смыла всё, но она на грани, оттого действует нелогично. Поэтому ничего не получается. Тэхён берет её за руку, тащит обратно в ванную, встаёт позади неё, включает воду. Крутит кран, регулируя температуру воды, берёт кусок мыла, вспенивает в руках и начинает аккуратными круговыми движениями тереть её запястья и ладони, чувствуя, как их бьёт мелкая дрожь.       — Ты можешь принять душ, — говорит спокойно ей в макушку. — Вода должна быть тёплой, но не холодной. И не горячей. — Продолжает инструктировать. — Возьми мочалку и действуй мягко. От того, что ты будешь сдирать верхний слой кожи, яростно скребя её, лучше не станет, — говорит монотонным голосом, продолжая смывать кровь с её рук. — А можешь не делать этого. Просто ложись спать. — Поднимает голову и встречается с ней взглядом в отражении зеркала. Она понимает, что это не просто инструкции. Он точно знает о чём говорит. Потому что сам делал так же. Он снова опускает взгляд. — Ну вот. Готово.       Джо смотрит на свои руки и действительно не видит ни одной капли крови. Проблема в том, что это не помогает. Её руки запятнаны до конца жизни. Она морщится.       — Эй, — строго говорит Тэхён. — Посмотри на меня. — Она слушается. — Ни о чём не думай. Не сейчас. Ясно? — Джо кивает. — Хорошо.       Быстро целует её в макушку. Выключает воду, вытирает руки и выходит из комнаты.       Спускается на первый этаж, тормозит, глядя на Юнги, который так и стоит посреди просторного помещения, не зная, куда себя деть. Тэхён проходит мимо, на кухню. Достаёт два бокала, бутылку виски, не глядя на ординатора, наливает в оба, один ставит перед ним. Выпивает залпом, наливает ещё.       — Мне нужна твоя помощь, — говорит он всё так же не глядя на Юнги. Тот медленно подходит к столу. Молчит. Ждёт. — Хотя я не могу просить кого-то влезать в это.       — Но тебе всё равно нужна моя помощь, — утверждает. Тэхён смотрит на него. Кивает. — Ладно. — Беспечно пожимает плечами.       — Нет. Не ладно. Это опасно. И… местами незаконно. То, — кивает на подживающие раны на лице Юнги, — что с тобой сделали, покажется тебе цветочками.       — Это касается Джо? — Ким кивает. — Тогда я в деле. — Тэхён приподнимает бровь. Юнги устало выдыхает, выдвигает стул и садится, беря в руку бокал с выпивкой. — Она моя пациентка, Тэхён. Всё. Других причин быть не может.       — Что ты знаешь о диссоциативном расстройстве идентичности? — задаёт вопрос детектив, Юнги пожимает плечами.       — Только то, что читают на общем курсе психиатрии в университете. — Тэхён продолжает молча на него смотреть. Юнги вздыхает. — Это редкое психическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором личность человека разделяется, и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей. При этом в определённые моменты в человеке происходит «переключение» — одна личность сменяет другую. Эти «личности» могут иметь разный гендер, возраст, национальность, характер, умственные способности, мировоззрение, по-разному реагировать на одни и те же ситуации. После «переключения» активная в данный момент личность не может вспомнить, что происходило, пока была активна другая личность, — декларирует он абзацы из учебника.       — А… как это происходит? — спрашивает Тэхён. — То есть почему?       — Сложно сказать. Причинами этого расстройства служат тяжёлые эмоциональные травмы в раннем детстве, повторяющееся экстремальное физическое, сексуальное или эмоциональное насилие, а также другие психические расстройства, не выявленные ранее. Данное расстройство является крайним проявлением диссоциации — механизма психологической защиты, при котором человек начинает воспринимать происходящее с ним так, будто это происходит с кем-то посторонним. — Юнги хмурится. — Вообще этот механизм полезен, так как он позволяет человеку защититься от избыточных, непереносимых эмоций, но в случаях чрезмерной активации данного механизма появляются диссоциативные расстройства. Но оно не передаётся по наследству, как, например, шизофрения. — Хмыкает в бокал, делает глоток. — Кстати, из-за большой редкости данного заболевания само существование диссоциативного расстройства идентичности долгое время ставилось под сомнение.       Тэхён наливает ещё, опирается локтями в стол, прячет лицо в руки.       — Что ещё ты можешь рассказать об этом?       — Не знаю. — Юнги пожимает плечами. — А что тебя интересует?       — Например, сколько личностей может быть в одном человеке?       — Да хоть сколько. От двух и выше. Более того, с годами их количество может расти.       Тэхён хмурится. Ещё больше псевдо-Джо? Нет уж, спасибо.       — А галлюцинации? Есть они среди симптомов?       — В редких случаях. Кроме того нет единого мнения насчёт того, связаны ли эти симптомы с самим расстройством идентичности или с пережитыми психологическими травмами, вызвавшими расстройство идентичности.       — Что ещё?       Юнги задумывается, вспоминая.       — Диссоциативное расстройство идентичности тесно связано с механизмом психогенной амнезии — потери памяти, имеющей чисто психологическую природу, без органических поражений головного мозга. Это психологический защитный механизм, посредством которого человек получает возможность вытеснять из сознания травмирующие воспоминания, но в случае расстройства идентичности этот механизм помогает личностям «переключаться». Слишком сильное задействование данного механизма часто приводит к развитию общих повседневных проблем с памятью у пациентов, страдающих этим расстройством. У многих пациентов с диссоциативным расстройством идентичности также наблюдаются явления деперсонализации и дереализации, случаются приступы замешательства и растерянности, когда человек не может понять, кто он такой. Диссоциация — это настолько сильный коллапс эго-целостности, что личность расщепляется… Тэхён?       — Ммм?       — Думаешь, это то, что происходит с ней? — спрашивает. Хмурится. — Хотя да. Похоже. Но я не специалист в этой области.       — А кто специалист?       — Я так понимаю, Симса ты привлекать не хочешь? — Юнги облокачивается на стол. Тэхён качает головой. — Почему?       — Потому что есть один немаловажный факт, о котором не должен знать никто.       — Просветишь?       Тэхён смотрит на него. Думает. Какое вообще он имеет право подвергать Юнги опасности? И заставлять молчать, если расскажет ему об убийствах?       — Пока, пожалуй, воздержусь.       — Ладно, — не спорит Юнги. Выпивает оставшуюся в бокале жидкость. — Завтра позвоню Эвансу и Наиру.       — Кому?       — Вишал Наир. Когда-то был моим интерном. Впоследствии стал близким другом. Эванс… — Юнги усмехается. — Это просто Эванс. Самый талантливый нейрохирург, которого я встречал. Знаешь, чем он бесит? — широко улыбнувшись, спрашивает Юнги. Не ждёт ответа. — Помимо суперсил в нейрохирургии, этот засранец вгрызается и в другие сферы медицины. Если он не сможет ответить на твои вопросы, то точно знает того, кто сможет.       — Им можно доверять? — прищурившись, спрашивает Тэхён.       — Абсолютно.       — Тогда ещё один вопрос. — Тэхён замолкает, думая. — Всё, что ты мне сейчас тут понарассказывал… Это можно сделать искусственно? И так, чтобы при определённом воздействии извне, человек «переключался» моментально?       Юнги внимательно смотрит на него. Молчит. Думает.       — Научные эксперименты? — тихо и мрачно уточняет он. Тэхён медленно кивает. — Я… — невесело усмехается. — Чёрт, какими же тварями могут быть люди. — Прячет лицо в ладони, трёт его. — Я не знаю, Тэхён. Но совсем недавно я бы не поверил и в то, что кого-то могут заставить забыть что-то конкретное. Понимаешь? Всё, о чём мы тут говорим, чисто теоретически возможно. Но крайне маловероятно, что это применялось на практике… — Хмурится. — Хотя, теперь я не уверен. — Несильно хлопает по столу ладонью. — Завтра же свяжусь с ними. — Намекает на то, что ему пора.       — Ты можешь остаться, — тихо говорит Тэхён. Поднимает на него взгляд. — Ты выручил меня сегодня. Не задавал лишних вопросов. — Пожимает плечами. — Уже поздно. Диван свободен. — Юнги щурится. Тэхён закатывает глаза. — Нет, мы не друзья, Мин. — Допивает остатки виски и шагает к лестнице. — Постельное в шкафу. Спокойной ночи.       Юнги усмехается, глядя ему вслед и качает головой. Интересно, когда этот человек перестанет упираться и признает очевидные вещи?       Тэхён тихо заходит в комнату, смотрит на спящих Джо и Кита. Она всё-таки приняла душ. Тихо выключает свет, обходит кровать, забирается на неё и придвигается ближе к Джо, которая спит на боку, обняв Кита, спящего так же. Тэхён просовывает одну руку под подушку, а другой накрывает и девушку и ребёнка, крепко обнимая их. Он, наконец, признаёт, что у него появилось на одну причину больше бороться до конца.              

***

             Джо резко открывает глаза. Тут же морщится от яркого солнечного света. Упирается руками в кровать и садится на колени. Голова раскалывается, чувствует себя больной, её морозит и она оборачивается в тёплый шерстяной плед, которым была укрыта. Хмурится, не найдя возле себя сына. Хмурится ещё больше, услышав тихо играющую музыку внизу. Опускает ноги на пол, натягивает тёплые носки и закутавшись в плед, как в кокон, спускается на первый этаж. Тихо и осторожно. Уже не знает чего ей ждать. Вдруг это очередной кошмар. Она наклоняет голову в бок, потому что увиденное ставит её в тупик.       Кит и… Юнги? танцуют под музыку, изображая из себя персонажей Турман и Траволты из «Криминального чтива». Мин в промежутках успевает умело переворачивать панкейки, просто встряхнув сковородкой. Кит трясёт головой и руками, копируя движения мужчины, Юнги широко улыбается и она снова видит множество морщинок, которые лучами расходятся от уголков его глаз. В какой-то момент ординатор замечает её и застывает на секунду.       — Привет. Мы не слишком шумели? — спрашивает он. Кит поворачивается и бежит к Джо.       — Ма! Юнги сказал, что мне нельзя смотреть «Криминальное чтиво». Типа я маленький. — Упирает руки в бока. — Скажи, что я уже большой.       Джо смотрит на сына, на Юнги и понимает, что у неё нет сил даже поздороваться. Ординатор хмурится, осматривая её профессиональным взглядом.       — Ты нормально себя чувствуешь? — Она качает головой. Нет, не нормально. Юнги поворачивается к плите, убирает сковородку, отправляя последний панкейк к уже готовым, и ставит всю эту аппетитную гору на стол. — Я останусь здесь, пока Джун не приедет. А потом мне нужно на смену, — сообщает он, накладывая порцию ребёнку и поливая всё сиропом. Джо медленно подходит к столу.       — Джун? — тТихо переспрашивает.       — Угу. — Принимается накладывать ровной стопкой панкейки ей. — Тэхён решил, что тебе пока не стоит быть одной. И просил передать, чтобы ты ни с кем незнакомым не разговаривала, не отвечала на звонки, если только это не он звонит и вообще подальше держалась о от всякой техники.       Джо медленно опускается на стул, неуверенно берёт вилку и зависает, глядя как сиром медленной тягучей жижей стекает с панкейков. Он даже не разбудил её. Раздал указания всем, чтобы стерегли, как бешеное животное. Мог бы сам ей всё это сказать. Хотя… она бы тоже старалась избегать себя после всего, что узнала прошедшей ночью… Идиотка. Тут же ругает себя. Конечно Тэхён не стал её будить, потому что решил, что ей лучше как следует выспаться. Интересно, как много знает Юнги?       Она поднимает взгляд, чтобы спросить об этом, но слова застревают в глотке, вилка падает из рук. Лицо мужчины неправдоподобно искажается, вытягивая или сокращая черты так, как этого не может быть в реальности. Джо переводит взгляд на Кита и прикрывает глаза, надеясь взять себя в руки, потому что лицо её сына мертвенно-бледное, глаза помутнели, сетка тоненьких чёрных вен разошлась по всему лицу.       — Как думаешь, долго так протянешь? — Слышит свой собственный голос, задающий вопрос с издёвкой.       Поднимает взгляд и видит себя, но в тоже время не себя. Переводит взгляд чуть в сторону, видит четверых оживших мертвецов, вместо одного. Понимает, что это те, кого она убила.       — У тебя теперь весёлая компашка, — ухмыляясь, говорит псевдо-Джо и девушка дёргано встаёт со стула, чувствуя тошноту.       — Джо? — Зовёт её Юнги. Она смотрит на него и не видит никаких изменений. Доброе, приветливое лицо.       — Мне… нехорошо, — говорит она сдавленно, борясь с тошнотой. Потому что один из мертвецов стоит возле мужчины и его внутренности вываливаются прямо на горку панкейков. — Я не хочу есть. Спасибо.       Резко разворачивается. Бежит к лестнице. На второй этаж. На кровать. Накрывается с головой, зажмуривается, закрывает уши руками, потому что всё время слышит смех. Проходит несколько секунд и становится тихо. Джо приоткрывает глаза, убирает руки от ушей. Вслушивается, но не слышит ничего, кроме своего собственного дыхания. А затем она дёргается, сильно зажмуривается и изо всех сил сдерживается, чтобы не закричать.       Потому что плед у её лица резко приподнимается и она видит лица пятёрки, которую наблюдала внизу.       — Бу!              

***

             Кэл останавливает машину и смотрит тяжёлым взглядом на оцепление. Четвёртая жертва. Он уверен, что увидит тоже самое и на этом месте преступления. И они всё так же топчутся на месте. Собирают досье на жертв и всё. Они взяли теорию Банни, как основную, но никто не может сказать наверняка, пока дело не раскроют. Косится на Хилла. Глушит двигатель, выходит из машины. Марти шагает следом. Патрульный, дежуривший у ленты, увидев значок детектива, болтающийся на цепочке, приподнимает ленту, чтобы Кэл и Марти смогли пройти. Оливейра останавливается прежде чем зайти в переулок. Выдыхает. Десять утра, а выпало очередное убийство. Чудесно. Он идёт к трупу, накрытому белой простынёй. Тормозит, чуть удивившись тому, что на этот раз на место преступления приехала не Энди, а её более молодой коллега.       — Эндрю, — вместо приветствия, говорит Кэл. — Чем обрадуешь?       Мужчина сорока лет поднимает голову, и смотрит на детектива снизу вверх.       — Кэлвин. — Встаёт, протягивает им две пары перчаток. — Ничем. Характер ран такой же, как и в трёх предыдущих случаях…       — Марти, — тихо говорит Кэл, — узнай, что тут по свидетелям и камерам.       Офицер кивает и отправляется исполнять указания.       — …но жертва, — не обращая внимания на слова Кэла, продолжает Эндрю, — осталась, так сказать, рядом с содержимым своего живота. — Кэл хмурится. — О, сейчас покажу. — Мужчина приседает на корточки и откидывает уже успевшую пропитаться кровью ткань.       Оливейра морщится. Мужчина лежит на груде собственных внутренних органов, его пальцы застыли скрюченными так, словно от пытался царапать потрескавшийся асфальт. Глаза открыты, как и рот. Отвратительное зрелище.       — И ещё… — продолжает Эндрю. Кэл мысленно ругается. Что может быть ещё? — Мы проверяли поверхности на отпечатки пальцев. Мусорные баки, — криминалист указывает на названные предметы, — ручки на двери… и не нашли вообще ничего. — Выжидающе смотрит на Кэла.       — И? Может их не трогали?       — В том то и дело. Это задняя дверь клуба. Так или иначе здесь должны быть хоть чьи-то отпечатки. Бармена, вышедшего покурить, уборщика, вытаскивающего мусор, ещё кого-то. Но нет. — Качает головой. — Ничего нет. Вообще.       — Так, — Кэл хмурится, — как будто кто-то специально всё почистил?       — Ага. Причём сделал это мастерски. — Эндрю встаёт и подходит к своему чемоданчику, достаёт какую-то бумажку синего цвета, запечатанную в пластиковый пакет и кидает поверх остальных улик. — Это индикатор. Щелочной. Реагирует на разного вида растворы. И этот цвет означает, что то, чем протирали поверхности, перед этим намочили раствором хлора, уксуса и соды.       — Что?       — Вот именно, не совсем то сочетание веществ, которым обычно пытаются стереть улики. — Хмыкает Эндрю. — Кто бы это ни сделал, от точно знал, что именно делает. Я не коп, — мужчина пожимает плечами, — но на вашем месте исключил бы стихийный характер убийства. Энди ознакомила меня с результатами экспертизы с трёх предыдущих мест преступления. И этого раствора там не было. — Он замолкает. Кэл невесело усмехается.       — Спасибо, Эндрю. — Разворачивается, чтобы уйти, но тормозит. — Время смерти?       — После полуночи. Точнее скажу только после вскрытия.       Кэл кивает и шагает прочь из переулка.       — Кэл. — К нему присоединяется Марти. — Этот парень был в клубе. Нашёл его бармен, утром, когда уходил домой. Никаких камер ни здесь, ни внутри нет. Его ни с кем не видели. Бармен говорит, что он сидел у барной стойки, а потом внезапно исчез.       — И никто ничего, конечно же не видел, — мрачно говорит Кэл, скользя взглядом по противоположной стороне улицы.       — Неа. — Марти качает головой.       — А ну-ка пошли, — бормочет детектив, хлопнув офицера по плечу.       Он осматривает все близлежащие здания и, неудивительно, учитывая характер района и заведения, нигде камер наружного наблюдения нет. Нигде, кроме небольшой лавки. Кэл заходит в помещение и понимает, что это не лавка, а ломбард. За прилавком стоит мужчина лет пятидесяти, который немного бледнеет при виде полицейского значка.       — Доброе утро, — приветливо говорит он полицейским.       — Доброе утро, — отвечает Кэл, осматриваясь. — Я детектив Оливейра. Это — указывает на Марти, — офицер Хилл.       — Чем могу вам помочь?       — Вы можете нам помочь, показав записи с камеры, — сообщает Кэл, рукой указывая на камеру снаружи.       Мужчина щурится, секунду не двигается, затем обходит прилавок и идёт в подсобное помещение, рукой призывая копов следовать за собой. Кэл и Марти переглядываются. Мужчина садится за стол, на котором стоит компьютер, щёлкает несколько раз мышью, сильно приблизив своё лицо к монитору и щурясь.       — Вам известно время? — спрашивает гундосым голосом.       — Давай с полуночи и дальше, — говорит Кэл. — А вообще, — хлопает его по плечу, — дай-ка я сам.       Мужчина недовольно смотрит на него, но место уступает. Оливейра садится, быстро разбирается что к чему и, вместе с склонившимся над ним Марти, начинает просматривать запись. Угол обзора не захватывает сам переулок. Вообще. Камера повёрнута так, что даже вход в клуб не видно. Но зато виден кусок дороги у переулка и если кто-то проходит мимо, то из-за света от фонаря, светящего с торца соседнего с клубом здания, видна тень проходящего мимо человека. А спустя пару секунд в кадр попадает и сам человек. Если идёт в сторону клуба. Если же в противоположную, то тень по мере его удаления увеличивается, пока не пропадает. Кэл крутит запись на чуть большей скорости и не замечает ничего необычного.       — Кэл, — напряжённо говорит Марти. — Отмотай на четыре секунды назад и останови. — Смотрит на детектива, видит его взгляд. — Пожалуйста? — Криво улыбается. Кэл выполняет просьбу. Правда отматывает чуть больше и им приходится ждать. — Вот здесь.       Кэл ставит на паузу, уменьшает скорость, спасибо Банни, научил. И включает запись. В правом верхнем углу монитора видна толпа людей, пытающихся попасть в клуб. В левом нижнем углу виден кусок дороги, освещённый фонарём. Затем на ней появляется тень и Кэл почти уверен, что тень принадлежит мужчине. Он хмурится наклонив голову в бок. Потому что не сразу до него доходит из-за того, что тень искажена, мужчина не один. Он несёт кого-то на руках.       — Марти, время запиши, — говорит Кэл, вставая. Офицер чиркает карандашом в блокноте. — Хотя… — Детектив тормозит, кладёт руку на плечо мужчины. — Упакуйте-ка нам эту запись.                     

***

             День близится к вечеру. Джун сидит на диване в доме брата, читает. Поднимает голову, прислушивается. Тихо. Косится на Кита, который с тех пор как мужчина появляется, не встаёт из-за стола, что-то старательно выводя карандашом. Джун понимает, что он не рисует, а что-то пишет. Хмурится. Не каждый взрослый обладает такой усидчивостью. Переводит взгляд на камин. Его беспокоит состояние Джо. Тэхён ничего не объяснил. Сказал только, что она не должна ни с кем говорить, никуда выходить и ни в коем случае не отвечать на звонки. Джун доверяет брату, но хотел бы знать чуть больше. Джо весь день проводит в постели, уставившись в одну точку. Не ест, не пьёт. Неспособность как-то это изменить сбивает с толку.              Кит кидает карандаш на раскрытый блокнот, смотрит на доктора, спрыгивает со стула и шагает на кухню. Наливает воды в стакан, направляется к лестнице. Джун провожает его настороженным взглядом, но ничего не говорит. Мальчик тихо приоткрывает дверь и заглядывает в комнату. Джо лежит в одной и той же позе, на боку, подтянув колени к груди, спиной к двери.       Кит заходит в комнату, закрывает за собой дверь, обходит кровать и ставит стакан на тумбочку рядом. Смотрит на мать. Она, кажется, и не замечает его. Мальчик отгоняет воспоминания о том, какой она иногда была на базе. Забирается на кровать, садится, свесив ноги вниз. Тянется к маме и убирает спутанные волосы с её лица. Джо отмирает, смотрит на него и Кит улыбается.       — Я отвратительная мама, Кит. — Глаза наполняются слезами. Её шестилетний сын весь день проводит без её участия. О нём заботятся другие, пока она разваливается на части. — Прости меня, — шепчет. Кит плюхается на живот рядом с ней, упирается локтями в матрас.       — Не правда, — заявляет уверенно. — Ты просто немного заболела. Мы о тебе позаботимся.       — Мы?       — Ага. Я и Тэхён. А ещё Велес и Намджун, и Юнги. И Адам. И все остальные. Ты не одна, мам. — Улыбается. Глаза выдают его. Он напуган её состоянием, но, пребывая в твёрдой уверенности, что мужчины не паникуют, старается изо всех сил и Джо видит это. Тянется, прикасается ладонью к его щеке, пытается улыбнуться. — Ты ничего не ела и не пила.       — Я не хочу.       Кит закатывает глаза, упирается ладонями в матрас, садится, спрыгивает с кровати, хватает стакан с водой и протягивает ей.       — Надо, мам. Обезвоживание опасная штука. Я читал, — заявляет важно. Губы Джо дёргаются и она едва заметно улыбается.       — Для обезвоживания прошло слишком мало времени.       — Вот именно. Не нужно усугу… усугублять ситуацию. — Щурится и настойчиво протягивает ей стакан с водой. Джо сдаётся, опирается на локоть и берет его. Делает пару глотков. — До дна, — требует мальчик.       Она слушается. Выпивает всё до дна и отдаёт ему стакан. Кит ставит его на тумбочку, ждёт, пока она снова ляжет, встаёт на носочки и натягивает плед на её плечи. Целует в лоб, совсем как она, когда укладывала его спать. Смотрит недолго, уже без улыбки, серьёзно.       — Всё будет хорошо. Я кое-что делаю. Должно помочь.       Не ждёт, пока она ответит, разворачивается и уходит из комнаты. Джо смотрит невидящим взглядом на то место, где секунду назад стоял её сын. Морщится и прячет лицо в ладонях. Плачет. Ребёнок не должен заботиться о родителях. Не в таком возрасте. Слышит смех, слёзы высыхают, на их место приходит злость. Джо убирает руки от лица и смотрит горящим ненавистью взглядом в дальний угол комнаты.       — Какой заботливый мальчуган, — говорит её злобная копия, поигрывая карандашом. — Прям такой… — задумывается, — маленький мужичок. — Задорно улыбается. — Не стыдно тебе, Джо? Ой, погоди, у нас же имя есть. Джорджия. — Тянет. Морщит нос. — Тебе не подходит. Ты слишком слабая для такого имени. А вот мне…       Не договаривает, кровожадно улыбается. Четыре трупа, стоящие возле неё, как верные псы, похрюкивают, видим, смеясь. Джо хватает край пледа и накрывается им с головой.       Кит спрыгивает с последней ступеньки и шагает прямиком к столу.       — Ты не голоден? — интересуется Джун.       — Некогда. Работаю, — заявляет пацан и садится за стол, возвращаясь к своему занятию.              

***

             Тэхён шагает по коридорам «Харпера», выискивая взглядом Юнги.       — Привет, — говорит тот, подойдя сзади и хлопнув детектива по плечу. — Чего такой хмурый? — спрашивает, обходя его и шагая вперёд. — Пошли, Наир и Эванс уже ждут.       Детектив хмурится, раздражённо выдыхает и шагает за доктором. Они поднимаются на последний этаж, заходят в кабинет, который используют для совещаний. Юнги созвонился со своими друзьями по видеосвязи и сейчас их видно на большом экране, висящем на стене. Тэхён замедляет шаг.       — Ну наконец-то, — ворчит мужчина в шляпе и с густой бородой. — Мин, они там все такие медлительные?       — Тэхён, это Норман Эванс, — вместо ответа хирургу, говорит Юнги. — А это Вишал Наир. — Кивает на мужчину помоложе, который тут же сдержанно, но приветливо улыбается. — Детектив Ким Тэхён, — представляет он мужчину своим друзьям. Эванс щурится.       — Тот, который заноза в заднице?       Тэхён поднимает бровь, смотрит на ординатора. Тот трёт лоб пальцами, явно ругаясь себе под нос, но затем отвечает на взгляд детектива и криво улыбается.       — Да ладно, детектив, — тихо смеётся Эванс, — я просто шучу. — Его лицо преображается и становится чуть менее суровым. Тэхён натянуто улыбается.       — Ладно, — Юнги возвращает всех к теме, по поводу которой они созвонились, — я отправил им карту Джо, со всеми последними дополнениями.       — Что ты сделал? — зло спрашивает Тэхён.       — По другому никак. Если ты не хочешь довольствоваться краткими выдержками из википедии. — Юнги пожимает плечами. — Всё в порядке, — добавляет тише. — Им можно доверять. — Замолкает, глядя в глаза детектива. Тот молчит.       — Гхм… вы закончили? — весело интересуется Эванс.       — Да, — отзывается Юнги.       — Нет, — одновременно с ним говорит Тэхён. Замолкает. Ладно, ему всё равно не обойтись без посторонней помощи. Если он доверился Мину, то может выслушать тех, за кого он ручается.       — Мы изучили карту пациентки, — говорит Вишал. Хмурится. — Это, к сожалению, впечатляет.       — Ты считаешь, — Эванс обращается к Юнги, — что у неё диссоциативное расстройство?       — Да, мы так предполагаем.       — Ты уверен, что это не то же, что было с Харрисом? — подняв брови, интересуется Наир. Мин неопределённо хмыкает.       — Вы не видели последние снимки МРТ? — спрашивает он.       — Что за Харрис? — перебивает его Тэхён. Юнги молчит некоторое время.       — Пару лет назад к нам доставили пациента. Саймон Харрис. Довольно известная личность в определённых кругах. Неонацист. Лидер группы расистов.       — Тот ещё ублюдок, — вставляет Эванс.       — Да, — подтверждает Юнги. — Но мы обязаны были его лечить. Короче, в детстве ему диагностировали мальформацию и настоятельно рекомендовали обращаться в больницу, если начнутся головные боли. АВМ, — видит непонимающий взгляд детектива, поясняет, — артериовенозная мальформация сосудов головного мозга, требовала резекции. К нему направили звезду «Грэйс-Пойнт»…       — Да мудень он, а не звезда, — снова встревает Эванс. Тэхён переводит взгляд на него.       — Ну, хирург он хороший, но амбиций несоизмеримо больше. В общем, он пришёл к Харрису, тот облил его помоями, потому что он афроамериканец, и хирург собрался уходить, когда его остановил тот же Харрис, но только представился он Остином Уайтом. — Юнги замолкает, ждёт, когда до Тэхёна дойдёт. Кивает. — Да. Абсолютно другой человек. Он утверждал, что у него диссоциативное расстройство идентичности и Харрис — это его альтер-эго. Потребовал резекцию, хотя Харрис наотрез отказывался от неё.       — Стоп. — Детектив сжимает переносицу пальцами. — То есть вы уже встречались с чем-то подобным?       — Не совсем… — отвечает Наир. Ким смотрит на него, на Юнги.       — Его начали готовить к операции. Лин настояла на МРТ и пыталась уговорить хирурга дождаться медкарты Остина. На МРТ стало понятно, что у Харриса\Уйта кровоизлияние в височную долю и окружающие ткани. Было похоже на мезиальный склероз височной доли, на снимках было видно воспалительное рубцевание. — Мин замолкает, понимая, что увлёкся терминологией.       — Люди со склеротическими изменениями головного мозга более склонны к судорогам, — продолжает за него Наир, — но когда они образуются в той области мозга, в какой были у Остина, проявляются изменения личности.       — Хотите сказать, — Тэхён усмехается, — судороги выглядели как другая личность?       — Да. У Остина была эпилепсия височной доли. Не диссоциативное расстройство, — заканчивает Наир. Тэхён смотрит на Юнги, тот качает головой.       — Нет, у неё не эпилепсия. — Поворачивает голову к экрану. — Я не понимаю, почему вы не смотрели снимки МРТ.       — Последние снимки в медкарте четырехлниней давности, — просто отвечает Эванс. — Мы думали, ты просто забыл.       — Что… — Юнги, замолкает.       — И не мудрено, тебе небось все мозги отшибли, когда лицо разукрашивали. Эй, детектив, — Эванс возмущенно обращается к Тэхёну, — вы там как работаете, если на людей нападают в их собственных домах?       Сдвигает брови к переносице. И Тэхён, несмотря на раздражение, понимает, что этот мужик одновременно пугает и вызывает желание засмеяться. Ну, или Киму просто нужно поспать.       — Так и что случилось с тем пациентом? — вместо «Пошёл нахер», спрашивает Тэхён. Эванс не по доброму улыбается.       — Хирург провёл операцию, — сдержанно говорит Вишал. — Хотя незадолго до этого вернулся Харрис и требовал его выписать. Но он не сделал этого. Вкатил ему дозу кетамина, чтобы Харрис не шумел, и отправился вырезать часть его головного мозга. К утру пришла медкарта Остина\Харриса…       — И тут этого идиота ждал сюрприз, — мрачно встревает Эванс.       — Оказалось, что личностью, вызванной эпилепсией, был Остин, а не Харрис, — тихо сообщает Юнги.       Тэхён тупо пялится на него, представляя на месте этого пациента Джо. Прощай добрая Джо, привет злобная тварь? Мотает головой. Ну нет, спасибо.       — Этот придурок думал, что станет героем, избавив мир от такого куска дерьма, как Харрис, — говорит Эванс. — А сделал лишь хуже.       — Я смотрю, у вас в «Грэйс-Пойнт» тоже не особо подчиняются правилам? — немного помолчав, говорит Тэхён.       — Нет, что ты, им просто не повезло со мной, — отвечает Юнги, весело улыбнувшись.       — Так, ладно. — Эванс хлопает в ладоши. — Мы отвлеклись. У меня было время, чтобы изучить этот вопрос более тщательно.       — Откуда у хирурга время на левые занятия? — со смешком спрашивает Тэхён.       — Нейрохирург. Раз, — не глядя на него, отвечает Эванс. — У меня выходной. Два. — Поднимает глаза, смотрит на детектива. — И выходные я предпочитаю проводить, занимаясь саморазвитием в сфере медицины. Детектив. — Тэхён косится в сторону Мина. Тот опускает голову, пряча улыбку и бормочет: «Я тебя предупреждал». — Что вас конкретно интересует? Как данное расстройство появилось именно у этой пациентки? Как минимизировать его последствия? О, и моё любимое, вы считаете, что кто-то целенаправленно воздействовал на пациентку, чтобы расщепить её сознание и таким образом создать альтер-эго? Серьёзно?       — Да, да и да, — просто отвечает Тэхён.       — Кто, ради всего святого, станет это делать? — возмущается Эванс. Тэхён нетерпеливо смотрит на Мина, засовывая руки в карманы штанов.       — Эванс, — улыбнувшись, просит Юнги, — давай чисто гипотетически, а?       Нейрохирург щурится.       — Чисто гипотетически, судя по тому, что пришлось пережить пациентке, неудивительно, что её сознание расщепилось, защищаясь. Чисто гипотетически, данное расстройство лечится путём психотерапии, гипноза, долгих продолжительных бесед и попыток специалиста собрать все личности в одну. Также медикаментозно убираются симптомы. И, наконец, чисто гипотетически, то, о чём говорите вы, детектив, не диссоциативное расстройство идентичности. — Он заканчивает, уставившись на Тэхёна тяжёлым взглядом.       — Ты уверен? — тихо спрашивает Юнги.       — Вполне. — Эванс откидывается на спинку стула. — Довольно похоже, но нет. Главным образом потому, каким способом было достигнуто данное состояние. Чисто гипотетически — это эксперименты, проводимые над людьми. Неэтичные, незаконные и бесчеловечные. Следовательно, никто не сможет вам помочь, кроме тех, кто принимал непосредственное участие в этом чудовищном преступлении против человечности. Потому что, насколько я понял, конструкцию процесса знает лишь небольшая кучка нелюдей.       — Вообще ничего нельзя сделать? — безнадёжно спрашивает Тэхён. Эванс задумывается.       — Вам нужен узкопрофильный специалист. И девушка может попытаться признать и принять другую личность как часть себя, чтобы воссоединить сознание. Я позвоню кое-кому, возможно есть человек способный ей помочь. Но пока это всё. Мне жаль.       Тэхён кивает, отворачивается к окну. А на что он, собственно, надеялся?       — Спасибо, ребят, — говорит Юнги.       — Ты ещё не перестал страдать чёрт знает чем и не решил вернуться? — раздражённо спрашивает Эванс, но Юнги знает, что за раздражением скрывается искреннее переживание за него. — Блэкбёрд совсем с катушек слетел, некому его на место поставить.       — Я уверен, вы справитесь, — улыбнувшись, отвечает ординатор. — Мы будем ждать звонка.       Вишал и Эванс кивают и Юнги отключается. Смотрит на детектива. Тот сидит спиной к экрану на столе, смотрит в окно.       — Мне жаль, Тэхён, — тихо говорит. Тэхён качает головой.       — Нет, всё и так было понятно. Если и искать ответы, то не у обычных докторов. — Смотрит на Юнги. — Без обид.       Мин хмыкает.       — Как она?       — Джун говорит, не встаёт с постели. Не знаю. — Качает головой. — Не знаю, что делать. — Вспоминает про труп, найденный сегодня утром, и ему становится только хуже. Юнги молчит. Потому что не знает что сказать. — У нас полно работы, так что я пойду, — говорит, вставая и направляясь к двери. — Спасибо за попытку. — Выходит за дверь, не дожидаясь ответа.       Юнги смотрит на дверь, засовывает руки в карманы штанов, переводит взгляд на окно. Чувствует себя паршиво. Он знал, что шансов найти что-то почти нет, но небольшая надежда всё же была. И остаётся. Каким бы Эванс ни был гениальным нейрохирургом и в принципе умным человеком, он всё же немного не по этой части. И он прав, нужен узкопрофильный специалист. Только где его найти?              

***

             Росси кидает ручку на стол, давит на глаза. Переводит взгляд на ребят. Все на местах.       — Пришли результаты экспертизы, — громко говорит Марти и высоко поднимает руку с только что распечатанными листами.       — По которому из дел? — уточняет Кэл.       — По телу.       — Я ещё не разобрался с видео, — отзывается Банни. Трёт лицо, дохрена у него записей в последнее время.       — Удалось установить личность, — продолжает Марти, не обращая внимания на техника. — Говард Хьюстон. — Вешает фотографию на доску. — Тридцать четыре года, не женат, детей нет, родился и вырос в Чикаго, Иллинойс. И самое интересное… — Заканчивает развешивать распечатки, поворачивается к остальным.       — Говард Хьюстон был главным аналитиков в Аналитической группе Центра контрразведки, — перебивает его поднимающийся по лестнице мужчина. Детективы переглядываются, смотрят на незваного гостя. — Алан Спенсер. Это, — едва заметно клонит голову в сторону своего спутника, — Итан Филлипс. И нам нужен ваш сержант.       — Кому «нам»? — мрачно уточняет Росси, упираясь плечом об косяк двери своего кабинета и засунув руки в карманы.       — Сержант Росси, полагаю, — пропуская мимо ушей его вопрос, уточняет Спенсер и широко улыбается своей чудовищно раздражающей белоснежной улыбкой. — Дело об убийстве Говарда Хьюстона. Мы забираем его.       — Ещё раз. — Росси отталкивается от косяка и шагает в середину помещения. — Кто «мы»?       Спенсер продолжает улыбаться. Филлипс стоит с выражением лица, которое позже Банни охарактеризует как «морда кирпичом». Росси щурится.       — Господа, прошу прощения, но насколько мне известно, ЦРУ не имеет правоохранительных функций на территории Соединённых Штатов Америки. А значит и дело вы забрать не имеете никакого права. Тогда возникает справедливый вопрос… — замолкает, пытаясь побороть раздражение, не выходит, — за каким хером вы сюда явились?       Спенсер перестаёт улыбаться.       — Нужно поговорить, — отвечает спокойным голосом, но Росси видит, что ему совсем не нравится тон, которым Гектор говорит с ним. Вот и чудесно.       — Прошу.       Сержант делает шаг в сторону, рукой указывая направление. Идёт следом за мужчинами и, зайдя в кабинет, захлопывает дверь.       — Шеф не в духе, — задумчиво говорит Ману, разглядывая три фигуры в кабинете.       — Я бы на тебя посмотрел, если бы из каждой щели выползали все эти жутко важные и секретные службы, — ворчит Банни. — Это ж надо… ЦРУ заявилось.       Росси садится за свой стол, кладёт на него руки, сцепленные в замок, и смотрит на агентов. Спенсер. Высокий, широкоплечий белый мужчина, около сорока, идеально коротко подстриженные волосы, холодные бледно-голубые глаза. Ну прям образцовый ЦРУ-шник с обложки брошюры. Не хватает надписи на лбу «И познаете Истину и Истина сделает вас свободными». Филлипс — полная противоположность. Чёрные глаза, волосы и кожа, ниже на голову, моложе лет на десять и, несмотря на непроницаемое выражение лица, глаза горят гневом. Росси с интересом останавливает на нём свой взгляд.       — Как я уже говорил… — начинает Спенсер, всё ещё играя в игру «Мы все вежливо наёбываем друг друга».       — Давайте я сэкономлю ваше и, что ещё важнее, моё время, — грубо перебивает его Росси. Спенсер щурит глаза. — Вы прекрасно знаете, что не в состоянии сделать это. В вашу юрисдикцию входит сбор и анализ информации о деятельности иностранных правительств, организаций и граждан. Вы — это основной орган внешней разведки США. Повторяю, внешней. Объяснить значение этого слова? — Филлипс едва заметно двигается, но Спенсер смотрит на него и мужчина замирает. — Я бы понял, если бы заявилось ФБР. Но нет, — качает головой, — заявляетесь вы и это наводит на определённые мысли.       — Какие же? — с насмешкой спрашивает Спенсер. Росси ухмыляется в ответ, а когда начинает говорить, его голос звенит от холода.       — У нас убитые сотрудники ФБР, — начинает перечислять, загибая пальцы, — АНБ и ЦРУ. Бюро и Агентство ещё могли бы потягаться за право вести расследование, но не вы. Значит, — он пожимает плечами, — либо вы были заодно с Хьюстоном и не хотите разоблачения, либо вы понятия не имеете в чём он был замешан, но знаете, что в чём-то точно был. И хотите узнать это сами. Чтобы закопать это вместе с его телом. Эти трое слишком мутные, так что мы медленно, но верно двигаемся в нужном направлении. И ваш приход лишь подтверждает это. — Филлипс косится на Спенсера, но лицо того остаётся нечитаемым. — Но видите ли в чём загвоздка, убийство произошло на моей территории. В моём городе. И я не успокоюсь, пока не найду психа, который носится по Чикаго, потроша людей.       — Так же, как вы сделали это в прошлом году, Гектор? — холодно интересуется Алан. Росси щурится.       — Зачем вы пришли на самом деле? — тихо интересуется он.       Алан Спенсер начинает говорить. Он говорит витиевато и туманно, но Гектору хватает и этого, чтобы похолодеть. Спенсер пришёл не для того, чтобы забрать дело. Гектор прав, им бы этого никто не позволил. Он пришёл искать союзников.       Спенсер и Филипс выходят из кабинета сержанта спустя полчаса. Гектор остаётся сидеть за столом. Агенты проходят к лестнице и покидают отдел ни с кем не прощаясь. Детективы переглядываются, дружно поворачивают головы в сторону кабинета сержанта и приходят в замешательство, когда видят, что Гектор достаёт бутылку бурбона и, не скрываясь, наливает себе двойную порцию.