Глава 0.5 Гонки на Пуду

Сцена продолжение. Нам показывают дом Энакина.

Они входят в дом, где их встречает мать Энакина. Он знакомит их, и Падме уходит с ним в его комнату, где он демонстрирует ей дроида, которого сам собрал. Он включает его, и нас знакомят с C-3PO, который тут же делает замечание R2-D2 о том, что его провода видны снаружи, что для дроидов означает "голый".

Древним ситхам было чуждо понятие юмора, но молодые ситхи начали посмеиваться над ситуацией. Дарт Малгус лишь хмыкнул, не придавая сцене особого значения.

Кадр сменяется на окраину планеты. Буря на Татуине продолжается. Внутри корабля связь с Набу прервалась. Старейшина сообщает о голоде народа и о том, что они должны выполнить договор. Падаван говорит, что больше не следует выходить на связь. Квай-Гон предупреждает падавана, что это может быть ловушка.

— Очевидно, что они используют это, чтобы узнать местоположение этой группы, — сказал Дарт Малгус, когда кадр сменяется на разговор Квай-Гона и его падавана. — Пожалуй, соглашусь с вами, Лорд Малгус. Только Сидиус отправил своего ученика для их уничтожения, — сказал Дарт Барас. — Он быстро их найдет, раз был обучен путем ситхов. — Да, Дарт Барас, вы правы. Только вам не кажется это странным? — спросил Дарт Марр, его голос был наполнен сомнением. — Что вы считаете странным, Лорд Марр? Странным, что после нашей смерти и падения Империи наши вечные враги стали самоуверенными и вскоре ослепли? — с раздражением ответил Дарт Барас. — А теперь еще это правило двух, которое лишь деградирует темную сторону. Некоторые ситхи переглянулись, а другие молчали, погруженные в размышления.

Кадр сменяется на орбите Корусанта, приближая нас к учителю и ученику — Дарту Сидиусу и Дарту Молу. Мол говорит, что быстро найдет их, но Сидиус приказывает сначала убить джедаев, а потом забрать королеву на Набу для подписания договора.

— Ты блестяще подготовлен; теперь твоим мастерством джедаям не сравниться с тобой, — произнес Сидиус, его голос был исполнен ядовитой уверенности.

Увидев Корусант, древние ситхи были шокированы. — Невозможно, как джедаи этого не заметили? — шепнул Дарт Реван. Он долгое время помогал Митре и другим восстановить Орден, но теперь понял, что все их труды пошли прахом. — Значит, это конец джедаев, — сказал Дарт Малак. — Это нам не известно, Дарт Марр, — произнес Голос Императора, его присутствие ощущалось даже здесь. — Не думал, что вновь встречу тебя здесь, Барас. Ты не ищешь знания или силы. Ты ищешь оправдания, — сказал Дарт Марр. — Оправдания? Не льсти себе, Марр. Ты был воином, но никогда не стратегом. Твои методы были прямолинейны, как твой клинок. Но здесь, в вечности, у нас есть время обсуждать, чего мы не понимали в жизни, — усмехнулся Барас. — Ты хочешь говорить о том, что скрыто за тенями? О Сидиусе? Дарт Барас ухмыльнулся. — Ты тоже это понял, Марр? Этот человек действует не так, как ситхи прошлых эпох. Он манипулирует, прячется, терпит... Но не ведет войну открыто. — Возможно, именно поэтому он добился успеха. Республика прогнила, джедаи стали слабы. Но стоит ли этот путь нашего наследия? — задумчиво произнес Дарт Марр. — Сидиус не ситх в нашем понимании. Он сломал традиции, уничтожил наш Орден ради одной тени, скрывающейся во мраке, — с гневом произнес Дарт Малгус. — И все же он добился власти, — добавил Дарт Реван. — Возможно, это именно тот путь, который ситхам следовало избрать. — Или это путь к новому падению, — тихо произнес Дарт Бейн, его глаза вспыхнули в темноте. В зале кинотеатра вновь воцарилось молчание. Каждый ситх погрузился в свои мысли, наблюдая за развитием событий на экране.

Во время ужина Энакин проявляет свою доброту, рассказывая, что построил C-3PO, чтобы помочь своей матери. Затем он говорит Квай-Гону, что хочет участвовать в гонке, чтобы выиграть нужные детали. Квай-Гон замечает в нём что-то необычное, ведь мальчик не чувствует страха, несмотря на риск.

В кинотеатре ситхи внимательно наблюдают за сценой. — Он не боится, — тихо произнес Дарт Бейн. — Его разум свободен от сомнений, как у настоящего воина. — Или у безрассудного ребенка, не знающего границ своих возможностей, — возразил Дарт Малгус, скрестив руки. — Возможно, но именно такие становятся величайшими. Разве не так, Марр? — сказал Дарт Барас, с легкой усмешкой. — Джедаи не смогут справиться с этим мальчиком. Если он их избранный, то он же станет их падением, — задумчиво произнес Дарт Реван, внимательно глядя на экран. — Нам бы такого ученика, — усмехнулся Тулак Хорд. — Или врага. В любом случае, это было бы интересно.

После ужина Квай-Гон начинает больше задумываться о необычных способностях Энакина. Он берет у мальчика небольшой образец крови и отправляет его на анализ Оби-Вану через коммуникатор. Когда Оби-Ван получает результаты, он удивляется — уровень мидихлориан в крови Энакина превышает все известные показатели, даже больше, чем у мастера Йоды. Это подтверждает подозрения Квай-Гона, что мальчик может быть Избранным, который, по пророчеству, принесёт баланс Силе.

В кинотеатре повисла гнетущая тишина. — Баланс, — с презрением пробормотал Дарт Сион. — Не существует никакого баланса. Это либо господство, либо ничтожество. — И все же это подтверждает его значимость, — задумчиво ответил Дарт Бейн. — Возможно, он и есть тот, кто разрушит всё. — Или создаст новую эру ситхов, — произнес Дарт Марр, его глаза вспыхнули холодным интересом.

Тем временем Энакин ведёт гостей в свой гараж, где показывает гоночный спидер, который он сам строит. Он объясняет, что, хотя он ещё не завершён, он верит в свою победу. Квай-Гон решает поставить на гонку, чтобы выиграть не только запчасти, но и свободу Энакина.

— Он готов рискнуть всем, — с интересом заметил Дарт Марр. — Это качество великого воина или безрассудного мечтателя? — Уверенность в своей победе — первый шаг к власти, — холодно ответил Дарт Барас. — Возможно, он ближе к ситхам, чем думают джедаи. — Или же его ведёт судьба, — задумчиво произнес Дарт Реван. — Но в чьих руках окажется этот инструмент?

На следующий день Квай-Гон идёт к Уотто и заключает с ним пари: если Энакин победит в гонке, он получит детали и свободу мальчика. Если проиграет — Квай-Гон ничего не забирает, проиграет нубиан. Уотто соглашается, но с условием, что мать Энакина, Шми, останется рабыней.

Сцена продолжалась. Древние Ситхи внимательно наблюдали за развитием событий. Джедай, играющий в азартные игры? Это было забавно, но в то же время вызывало у них отвращение. — Ха! Даже самые светлые рыцари не брезгуют ставками, — усмехнулся Дарт Малгус, скрестив руки на груди. — Они всегда были лицемерами, — холодно произнёс Дарт Бейн, покачав головой. — Говорят об отказе от привязанностей, но готовы рисковать судьбами других ради своего удобства. Дарт Реван, наблюдая за переговорами Квай-Гона и Уотто, задумчиво склонил голову. — Возможно, это не только азарт, но и расчёт, — пробормотал он. — Джедай понимает, что мальчик — ключ к равновесию Силы, и пытается вытащить его из этой дыры. — А ты всё такой же, Реван, — хмыкнул Экзар Кун, лениво откинувшись в кресле. — Всегда ищешь скрытый смысл там, где его нет. — Даже если этот мальчик обладает огромной Силой, он всего лишь ребёнок, — вмешался Дарт Марр. — А Квай-Гон пытается вытащить его из рабства не ради самого мальчика, а ради своего убеждения. Дарт Плэгас не сводил глаз с экрана. Он уже знал, кто такой Энакин Скайуокер. Он сам наблюдал за его рождением, предвидел его потенциал... и теперь видел, как судьба этого ребёнка сплетается с его собственными ошибками. — Ирония, — тихо произнёс он. — Мы создаём своих палачей. Дарт Тенебрус, услышав его слова, с насмешкой фыркнул. — Ах, Плэгас, ты ведь всегда мечтал создать идеального ситха. И теперь твой ученик, похоже, собирается воспитать его в традициях джедаев. Плэгас не ответил. Он только пристально смотрел на мальчика, который ещё не знал, какая судьба его ждёт. Тем временем на экране Квай-Гон заключал пари с Уотто. — Пари... — задумчиво произнёс Тулак Хорд. — Не лучший способ заключать сделки, но всё же лучше, чем бездумная дипломатия джедаев. — Этот Тойдарианец умен, — заметил Дарт Андедду. — Он не дал Квай-Гону шанса освободить мать мальчика. Всё-таки даже простые смертные умеют играть в игры разума. Дарт Трея, сидевшая в темноте, слегка усмехнулась. — А разве не так действует сама Сила? Мы все — её рабы. Мы думаем, что строим судьбу, но на самом деле лишь следуем заранее написанному пути. Некоторые ситхи бросили на неё недовольные взгляды, но никто не стал возражать. Каждый из них в глубине души знал, что она, возможно, права. Сцена продолжалась. Ставки были сделаны. Судьба Энакина зависела от исхода гонки.

Перед гонкой Квай-Гон подбадривает Энакина, давая ему уверенность в его силах. Это важный момент, где формируется их связь как наставника и ученика.

Некоторые ситхи презрительно фыркнули. — Вот оно, — усмехнулся Дарт Малгус, — ложь, замаскированная под наставление. Джедаи всегда были мастерами манипуляции. — Манипуляция? — спросил Экзар Кун, сложив руки на груди. — Нет. Это дрессировка. Они создают оружие, но не хотят признавать этого. Дарт Плэгас внимательно наблюдал за сценой. Ему было любопытно, как Квай-Гон работает с мальчиком. — Это интересно, — произнёс он. — Он не давит, не приказывает. Он предлагает выбор. — И это его слабость, — холодно ответил Дарт Бейн. — Настоящий наставник не даёт ученику сомневаться. Он ведёт его к власти, а не к иллюзии свободы. Дарт Трея чуть слышно усмехнулась, продолжая наблюдать.

На следующее утро на Мос-Эспа Гранд Арена собираются зрители, включая Яббу Хатта, чтобы посмотреть гонку на подах. Энакин занимает своё место среди участников, а рядом с ним стоит его главный соперник Себульба, известный своими грязными трюками. Перед стартом Квай-Гон даёт Энакину напутственные слова, говоря, чтобы он прислушивался к своей интуиции и доверял Силе.

— Он не боится, — холодно произнёс Дарт Бейн, его голос был наполнен глубоким пониманием. — Это сильный дух. Но именно эта уверенность может стать его падением. — Может быть, но пока он не ощущает опасности, — заметил Дарт Реван. — Он смотрит на этот мир как на игру. Это не слабость, но это может быть ошибкой. — Ошибкой? — усмехнулся Дарт Малгус, скрестив руки. — Он всё же ребёнок. И когда он столкнётся с реальной угрозой, ему не хватит этой уверенности. — Я бы сказал, что он уже столкнулся с угрозой, — добавил Дарт Марр. — Себульба не просто соперник. Это демонстрация того, как грязные методы могут стать оружием. Он не боится использовать всё, что есть под рукой, чтобы выиграть. Дарт Барас, внимательно следя за гонкой, наклонился вперёд. — И если мальчик не сможет адаптироваться к этому, он столкнется с настоящей тёмной стороной. Сила — это не просто сила воли, это искусство манипулирования и контролирования мира вокруг тебя. — Он уже манипулирует собой, — заметил Дарт Реван, не сводя взгляда с Энакина. — Он не понимает Силу как инструмент, но чувствует её. И это может стать его великим преимуществом. — Или его проклятием, — добавил Дарт Малак, прокачивая кулак. — Слишком много тех, кто думает, что Сила — это всего лишь игра. Они забывают, что она может уничтожить их так же легко, как и даровать им власть. — Его интуиция его вёл, — задумчиво произнёс Дарт Сион. — Он не полагается на учёные методы, как джедаи. Он прислушивается к себе и к окружающему миру. Это редкость. Дарт Плэгас, сидя в тени, тихо сказал — Но что если его интуиция в конечном итоге обманет его? Мы все были юными и уверенными. Но наша гордость стоила нам всего. Дарт Тулак Хорд с интересом посмотрел на экран. — Это всё интересно, но я бы хотел увидеть, как он справится с настоящими противниками. Себульба может быть опасен, но он — всего лишь отвлекающий фактор. Главное — сам момент гонки. — Всё, что нам нужно понять, это то, что этот мальчик может стать либо великим оружием, либо страшным разрушением, — сказал Дарт Трея, её глаза мерцали в темноте. — Но будет ли он выбирать власть или свободу? Это решит его будущее.

Гонка начинается, и сразу же Себульба пытается вывести Энакина из строя. В самом начале у Энакина заглох двигатель, но он быстро перезапускает его и бросается в погоню. Маневрируя среди узких каньонов и избегая препятствий, он постепенно догоняет остальных участников.

Во время гонки Себульба использует грязные приёмы: подрезает противников, выталкивает их с трассы и даже поджигает мотор Энакина. Но благодаря быстрому мышлению и рефлексам, усиленным Силой, Энакин справляется с трудностями. В финальном отрезке трассы он использует свою скорость и в последний момент обходит Себульбу, который теряет контроль и врезается, а Энакин пересекает финишную черту победителем.

Ситхи наблюдали за гонкой, их глаза блескали от напряжения и любопытства, каждый их взгляд был полон скрытого удовольствия и оценки того, что происходило на экране. Грязные приёмы Себульбы вызвали у них смесь презрения и восхищения, но по-своему они оценили его упорство. — Так и знал, что он не сыграет по правилам, — сказал Дарт Малгус с лёгким презрением, когда Себульба поджёг двигатель Энакина. — Но этот мальчик... он не так прост, как кажется. Он всё ещё в игре, несмотря на всё. Дарт Сион нахмурился, наблюдая, как Энакин, не теряя хладнокровия, восстанавливает управление подом, даже когда кажется, что всё потеряно. — Его способности в обращении с Силой — это что-то невообразимое, — тихо произнес он. — Он чувствует каждое движение, каждую вибрацию. Сила помогает ему... он не просто пилот, он сливается с этим механизмом. Дарт Плэгас, наблюдая за тем, как Энакин обходит очередного соперника и сохраняет контроль, не мог скрыть своего одобрения. — Он растёт быстрее, чем я предполагал. Его воля сильна, а интуиция ост sharpна. Но он ещё не понял всю цену этих даров. Когда-нибудь он осознает, что в Силе, как и в жизни, за каждую победу приходится платить. Дарт Реван слегка улыбнулся, наблюдая, как Энакин, несмотря на все усилия Себульбы, вытаскивает победу в самый последний момент. — Он преодолел свою первую настоящую преграду, — сказал Реван, подмечая стратегический манёвр, который позволил Энакину в последний момент обогнать соперника. — Умение быть на шаг впереди, предсказать каждый ход — вот что делает его опасным. Он может научиться этому, если сохранит спокойствие. Дарт Тулак Хорд, всегда любящий классифицировать, тихо добавил— Это была мастерская игра. Но Себульба почти победил. Этот мальчик ещё не научился подготавливать свои победы заранее. Когда Себульба потерял контроль над своим подом и врезался, Ситхи начали перешёптываться между собой. — И вот, момент истины, — проговорил Дарт Сион. — Себульба сам стал своей жертвой. Он всё время пытался манипулировать, а Энакин просто чувствовал момент, когда можно было провести манёвр и взять победу. — Это подтверждает, что ему нужно больше, чем просто физическая сила, — добавил Дарт Реван. — Он способен управлять Силой не только в бою, но и в моменты, когда необходимо принять решение за долю секунды. Если он научится правильно использовать этот потенциал, он станет истинной угрозой. Когда Энакин пересёк финишную черту, Ситхи сдержали свои эмоции, но внутренне все они признали его талант и силу. Он победил. Но что это значило для них? Они знали, что это лишь начало, и что настоящая игра только начинается. Дарт Малак хмыкнул — Он победил. Но, возможно, не тот, кто выигрывает гонку, выходит победителем в жизни. Интересно, что он сделает с этой силой, когда столкнётся с настоящими вызовами.

Толпа ликует, Квай-Гон доволен, а Уотто в ярости, так как потерял пари. Несмотря на это, он вынужден освободить Энакина. Когда мальчик узнаёт, что стал свободным, он переполняется радостью, но испытывает боль, понимая, что его мать остаётся рабыней. Шми утешает его, говоря, что он предназначен для великого пути, и прощается с сыном.

Ситхи наблюдали за происходящими событиями, их взгляды полны холодной оценки. Победа Энакина вызвала у них разнообразные реакции, но в целом они были насторожены. Они видели в этом ребёнке больше, чем просто победителя гонки — это был потенциал, который мог привести к великой власти, но и к великому падению. — Он победил, — сказал Дарт Малгус, сдерживая раздражение, — но его победа на этом уровне всего лишь мимолётное событие. Он показал, что может быть великим, но его слабость… Эта привязанность к матери. Это будет его слабое место. Он ещё не понял, что такие привязанности держат его в цепях. Дарт Сион холодно посмотрел на экран, где Энакин, радостный и одновременно подавленный, общался с матерью. Его привязанность к Шми была слишком очевидной. Сион знал, что такие чувства могут быть как источником силы, так и его гибелью. — Он обретает свободу, но, как и все, кто слаб перед эмоциями, он привязан к этим земным узам. Ему будет трудно освободиться от этого груза, — сказал Сион. — Тем не менее, эта радость от свободы может быть первым шагом на его пути к тирании. Он ещё не осознал, что в Силе нет места для слабости, даже такой, как любовь к матери. Дарт Плэгас молчал, наблюдая за сцены, но его взгляд был глубоким и задумчивым. Он видел, что Энакин был сильным в Силе, но именно привязанности могли стать тем, что его разорит. — Он освободился, но он не понимает истинной силы свободы, — произнёс Плэгас. — Это иллюзия. Он полагает, что его свобода — это путь к силе, но это только начало. Его привязанности к матери и к этому миру — это слабости, которые его тормозят. Он может стать могущественным, но для этого ему нужно забыть обо всём, что держит его здесь. Дарт Реван, наблюдая за моментом прощания Энакина с матерью, не мог не заметить, как сильно этот момент его тронул. Он знал, что такие эмоции могут сыграть свою роль в будущем. — Он не осознаёт, что привязанности, которыми он живёт, могут стать его цепями, — сказал Реван, внимательно следя за выражением лица мальчика. — Но это также может быть его силой, если он научится использовать свои чувства, а не позволить им контролировать его. Он не осознаёт ещё, что тирания начинается именно с контроля над своими эмоциями. Дарт Тулак Хорд, наблюдавший за сценой с интересом, добавил — Сильные всегда стремятся к освобождению, но если они не избавятся от своих слабостей, они не смогут освободить свою душу от цепей. Этот мальчик может быть тем, кто разрушит существующий порядок. Но для этого ему предстоит пройти через множество испытаний. Ситхи смотрели на Энакина, осознавая, что он был на пороге великого пути, и хотя они не могли предсказать, как он развернёт свою судьбу, они знали одно: Сила была в нём. Всё остальное зависело от того, как он использует её, и какие решения он примет в будущем.

Перед отлётом Квай-Гон сталкивается с Дартом Молом, которого Дарт Сидиус отправил устранить джедаев. Между ними завязывается короткая, но напряжённая дуэль на световых мечах. Квай-Гон понимает, что этот воин — ситх, но ему удаётся сбежать, прыгнув в транспорт и улетев вместе с Энакином и остальными.

Таким образом, Энакин покидает Татуин, оставляя свою прошлую жизнь позади, и начинает свой путь к судьбе джедая.

В зале, где Ситхи наблюдали за развитием событий, атмосфера была напряжённой. Они внимательно следили за каждой сценой. Когда появился Дарт Мол, с его ярким красным световым мечом и агрессивной манерой ведения боя, взгляды присутствующих изменились. Некоторые из них не сразу признали его как настоящего Ситха. Дарт Плэгас, сидя в тени, посмотрел на экран с холодным интересом. — Этот воин… он не знает истинной мощи Ситха. Он лишь инструмент, — произнёс он с ироничной усмешкой. — Возможно, он силён в бою, но его агрессивность и ярость могут стать его слабостью. Он не понимает, что терпение и манипуляция — вот что действительно делает Ситха опасным. Дарт Малгус нахмурился, следя за поединком. — Он слишком прямолинеен, — заявил Малгус, его взгляд полон пренебрежения. — В нас сила, но также и умение скрывать её, скрывать свои намерения. Такой как Мол будет использовать силу, но он не сможет добиться великой мощи, если не научится использовать тайные пути. Дарт Сион молчал, но его изуродованное лицо выражало подозрение. Он наблюдал за Дартом Молом с глубоким, проницательным взглядом. — Этот воин — дикий. Его ярость управляет им. Впрочем, это лишь начало его пути. Сила в нём есть, но ему нужно будет узнать, что значит настоящее терпение и баланс, — произнёс он с тяжелым, мучительным тоном, словно испытывая сожаление о возможном недостатке Мола. Дарт Реван, один из самых опытных среди присутствующих, взял слово, его голос был глубоким и размышляющим. — Он ещё не осознал всей своей мощи. Его мощь не в силе, а в умении манипулировать Силой. Это лишь промежуточная фаза для него. Он может стать тем, кто изменит ход событий, но ему предстоит пройти гораздо более тёмный путь. Путь, который ещё предстоит осознать. Дарт Тулак Хорд, с его сильным и властным присутствием, тоже высказал мнение — Он, как и все, кто слишком полагается на агрессию, не понимает, что Ситхи всегда скрывают свои цели. Тёмная сторона требует хитрости, скрытности и расчёта. Но, возможно, его прямолинейность — это его сила. Всё зависит от того, как он её использует. Тёмные фигуры в зале продолжали обсуждать Дарта Мола, его агрессивность и явное желание разрушать, но все они были едины в том, что истинный Ситх должен учиться не только в бою, но и в тайных манипуляциях. Они знали, что Мол мог бы стать великим, но его путь ещё только начинался, и многое зависело от того, как он будет использовать свою силу в будущем. Ситхи продолжали наблюдать за событиями на экране, поглощённые происходящим. В их глазах сквозил интерес, но в то же время ощущалась холодная дистанция. Они понимали, что судьба Энакина Скайуокера теперь связана не только с джедаями, но и с гораздо более тёмными силами, которые они представляли. — Этот мальчик... он слишком полон Силы, — произнёс Дарт Плэгас, его взгляд не отходил от экрана. — Мы знали, что из таких рождаются великие, но я не ожидал, что так скоро он станет таким мощным. — Он ещё ребёнок, — сказал Дарт Бейн, голос его был полон тягостной тишины. — И всё, что ему нужно — это правильный путь. Но этот путь ему будет труден. Сила в нём не нуждается в наставниках. Он сам решит, кем быть. — Может быть, — отозвался Дарт Марр, его глаза всё так же горели интересом. — Но этот мальчик несёт в себе потенциал, который может вывести нас за пределы этого мира, может быть, даже за пределы этой вселенной. — Он слишком непредсказуем, — мрачно заметил Дарт Малгус. — И это его слабость. Он может быть как нашим союзником, так и врагом. Он не будет подчиняться никому. — Но, возможно, это и есть наше будущее, — усмехнулся Дарт Барас. — Самое важное — это не найти его слабости, а использовать его неопытность в своих целях. Тишина снова воцарилась в зале. Ситхи продолжали следить за развитием событий, но каждый из них понимал, что, в конце концов, они все окажутся лишь игроками в этой бесконечной игре. На экране Энакин, в своей уверенности и решимости, сдерживал все внутренние противоречия и страхи. Ситхи, наблюдая за ним, понимали, что он ещё не осознаёт всю тяжесть выбора, который ему предстоит сделать.