Время вспять

Тишина на этаже. Её нарушает только монотонное щелкание кнопками мышки и клавиатуры да гудение кондиционера. В панорамные окна светит яркое летнее солнце, своими лучиками пытаясь согреть работницу, которой оставалось лишь морщиться и поправлять небольшой шелковый платок на шее. Плотный офисный костюм неплохо держал тепло, а вот шея уже начинала слегка ныть от сквозняка, создаваемого этим самым кондиционером. Девушка каждый раз радовалась, что её рабочее место располагалось прямо у окон — холод не так сильно докучал, как остальным коллегам. Но в то же время ей иногда приходилось просто закрываться ладонью от навязчивых лучей, которые слепили и отсвечивали от экрана компьютера. Парадокс. — Мариш, — девушка повернулась к сидящей неподалёку сотруднице, — Может позвонить Андрею Сергеичу, чтобы он кондей выключил? У нас скоро принтеры инеем покроются. — Звонили уже полчаса назад. — понимающе вздохнула Марина, не отрываясь от монитора, — Он сказал, что соседнему отделу жарко, поэтому придется потерпеть. Она поправила густую русую чёлку и взглянула на часы. — Через часик ещё позвоню, может повезёт. Назарова устало потерла переносицу и откинулась на спинку стула, слегка откатившись от рабочего стола и посмотрев вверх, на потолок, где взгляд скучающе прошёлся по «шлангам» электропроводки и лампочкам. Средней длины русые волосы, собранные по бокам чёрными заколками, немного растрепались, и без того пушистая прическа стала походить на комичную зарисовку детского творчества. Очки в тонкой позолоченной оправе сползли ей на нос, вызывая невольный смешок у коллеги. — Лар, долго ещё до перерыва? — она повернула голову и приподняла брови. — Ещё сорок минут. Девушка пожала плечами и вновь поправила шелковый платок небесно-голубого оттенка, взъерошив непослушные волнистые волосы чёрного цвета, на свету отливающего темно-синим. Это было её небольшим экспериментом, ведь вечно ходить с угольными прядями не хотелось, а высветлять красивый натуральный цвет было бы слишком затратно и небезопасно. Илария ненадолго оторвалась от заполнения отчетной таблицы и распустила небольшой хвостик, затем расправила локоны и заново перевязала их тонкой белой резинкой; с короткими волосами прическа походила на детсадовскую «мальвинку», что весьма успешно коррелировало с её миловидной внешностью. Глубокие синие глаза, фарфоровая кожа, тонкие и мягкие черты лица и пухлые губы нежно-розового оттенка — всё это делало из неё изящную куколку, нежели типичную работницу бухгалтерии. Девушка в целом была необычной. Многие люди при знакомстве с удивлением отмечали, что сочетание «Илария Рюден» никак не ассоциировалось с московской девчонкой, которая к тому же застала всю прелесть девяностых. Сама же Ила этим гордилась, ведь её фамилия имела весьма интересную историю. Её прадедушка был небезизвестным швейцарским часовщиком — Жорж Анри Рюден — от которого ей досталась бесконечная любовь к механическим часам и определила её хобби. Однако, вопреки всем ожиданиям, в семье к этому относились довольно негативно, да и остальные члены семьи старались не упоминать не только профессию прадеда, но и его самого, ограничиваясь поджатыми губами и коротким «Он слишком часто игрался со временем». — Илария Павловна, отчет готов? Из лифта вышла женщина лет сорока, в сером официальном костюме и с массивной папкой в руках. Её колкий проницательный взгляд оценивающе прошелся по сидящим за компьютерами сотрудницам и остановился на темноволосой. От пристального взора начальницы по позвоночнику невольно пробежали мурашки, но Рюден всё же уверенно посмотрела в её серые глаза и кивнула с вежливой улыбкой. — Конечно, Лидия Борисовна, всё готово. Осталось только печати поставить. — она встала со стула и протянула женщине небольшую стопку бумаги, для удобства разделенную цветными закладками. — Этим я сама займусь. — холодно ответила та, забирая листы из рук подчиненной, — Вас не дождёшься, а работу отделов тормозить — себе дороже. Начальница бросила последний взгляд на девушек и развернулась к лифту в центре этажа; в относительной тишине раздался звонкий стук невысоких каблуков, казавшийся уж слишком громким в атмосфере размеренной работы бухгалтерии. Как только силуэт женщины скрылся за стальными дверцами, Илария с облегчением выдохнула и опустилась обратно, облокотившись на сетчатую спинку. Колесики ножек слегка отъехали от стола, а сам стул издал едва слышный скрип. Марина чуть поморщилась и тоже вздохнула, повернувшись к коллеге. — Интересно, чего это она сегодня на нас взъелась? — Да кто её знает… — устало пожала плечами Ила и потянулась, разминая затекшую спину, — Может «сверху» опять недовольны чем. Или просто настроение не в руку. Нам-то от этого ни горячо, ни холодно — всё одно как «козлы отпущения», так ведь? — Ага. — усмехнулась Назарова и покачала головой, — Замкнутый круг прямо. — А то. — так же хмыкнула темноволосая, подкатываясь к компьютеру, — Ладно, Мариш, её правда — данных для таблиц действительно сегодня больше, чем обычно. Так что давай по-быстрому закончим и чай пойдём пить. Я печенье принесла. Рюден многозначительно постучала по висящей на ручке стула небольшой кожаной сумочке. Русоволосая тихо рассмеялась, прикрыв ладонью рот и разворачиваясь к монитору. Кнопки клавиатур вновь методично защелкали. — Знаешь, как замотивировать. Какое печенье хоть? — «Шарлиз» естественно. — Ещё и моё любимое… — с усмешкой пробормотала Назарова, улыбнувшись. В уголках карих глаз появились чуть заметные морщинки. — Ладно, быстрее закончим — быстрее наступит перерыв. Ила невольно прыснула в кулак, сдерживая смех. — КЭП, ты ли это? — Ой, да ну тебя! Данные заполняй давай.

***

Сквозь панорамные окна пробивались лучи закатного солнца, заливая весь этаж ярким алым и оранжевым оттенками. Розовато-багряное небо без единого облачка навевало на мысли, что и завтра жара будет такой же палящей, и дождика в ближайшие дни ждать не придется. А жаль — Илария любила время от времени смотреть на дождь, отрываясь от экрана монитора. Из-за просторных окон это зрелище выглядело весьма завораживающе, особенно когда была гроза, и изредка можно было заметить среди темных туч яркие белые молнии. Но, видимо сейчас природа решила остановиться на «пляжной» погоде и радовала москвичей тридцатиградусной жарой и сияющим солнышком на безоблачном небе. Рюден глубоко вздохнула и зашла в лифт, проверив перед этим, всё ли она взяла и выключила ли компьютер. Спускаться вниз на скоростном лифте было тем ещё занятием для неё. Сначала в груди появлялся комочек, как на детских горках-аттракционах, а потом этот комочек начинал душить, всё ближе подкатывая к горлу, отчего невольно кружилась голова. Однако через несколько минут это проходило, как и сегодня, так что девушка лишь помотала головой и вышла на улицу, сняв с шеи платок и убрав его в сумку. В лицо сразу ударил разогретый за день слегка душноватый воздух, показавшийся после прохлады офисного кондиционера слишком тёплым, так что после недолгих раздумий она сняла и пиджак, перекинув его через плечо и расстегнув первую пуговицу белоснежной рубашки. Дышать сразу стало легче; Илария неспешно зашагала в сторону метро, бросая взгляд на привычное окружение «Айкью» квартала. Однако, она всё чаще поднимала глаза к багряному небу, рассматривая его оттенки, ведь в сравнении с тем, как ей тогда казалось чем-то заоблачным — работать в офисе Москва-Сити — то после нескольких лет рутина стёрла в пыль всю помпезность, оставляя только привычное «Ну, да, а что в этом такого?». Сотрудники других отделов тоже потихоньку выходили из высотного здания, рассаживаясь по машинам. Рюден хмыкнула про себя — помнится, когда-то её старший брат предлагал ей сдать на права и купить какую-нибудь машинку, даже вроде бы подобрал симпатичную «Мазерати» красивого серебристого оттенка, но Ила отказалась. Не то чтобы она боялась классического клейма любой девушки за рулём, а просто для сохранения собственных нервных клеток. Она прекрасно видела, как порой братец, подвозя её до какого-нибудь парка или музея, куда в свободное время любила ходить Рюден, бесился и скрипел зубами, весьма нецензурно посылая всех водителей в «пешее эротическое путешествие», что совсем не походило на обычный мягкий характер «джентльмена», да и не красило его совсем. Девушка глубоко вздохнула и, повернув в сторону нужного направления, села в вагон, положив сумку и пиджак на колени. Скоро у её брата свадьба, и таких тёплых семейных моментов станет на порядок меньше. Ила не была против — с невестой она познакомилась ещё на прошлой неделе, и та оставила после себя довольно хорошие впечатления, запомнившись доброй и интеллигентной натурой. А особенно девушку веселила её привычка говорить во время уточнений «Но, тут какое дело…». Это показалось забавным вкупе с тем, что избранница работала ассистентом у какого-то известного в их отделе химика. Приятно. К тому же, она была старше Иларии на пару лет, год не дотянув до возраста её брата, а это подкупало. Выйдя из метро, девушка всё также неспешно направилась к двери подъезда. Распустившая свои изящные цветочки яблоня, которая росла во дворе, возможно старалась заполнить собой всё пространство перед входом в дом; раскидистые ветви наклонились под тяжестью листьев, так что некоторые были практически на уровне её головы. Ила невольно остановилась и подняла руку, притянув к себе ближайшую ветку и вдохнув сладкий аромат яблоневых цветов. На губах появилась умиротворенная улыбка, и Рюден осторожно отпустила ветвь, однако, несколько лепестков всё же осыпались на темноволосую, упав на голову и плечи. Почувствовав от сего действия в душе какую-то детскую непосредственность, она хихикнула и помотала головой, стряхивая блекло-розоватые лепестки, после чего в приподнятом настроении зашла в подъезд и нажала на кнопку вызова лифта. Поднявшись на шестой этаж, девушка вытащила ключи из сумки и вставила в замочную скважину, проворачивая. Через пару секунд изнутри послышался радостный лай, отчего уголки губ поползли вверх. Стоило только открыть дверь, как на неё уставилась пара черных глаз колли с ухоженной длинной шерстью соболиного окраса. Пëс счастливо лаял и вилял хвостом, иногда вставая на задние лапы и опираясь о ноги, приветствуя хозяйку. К удивлению, именно Иларию он признавал и считал своей настоящей владелицей, хоть изначально его покупали для старшего брата. Рюден весело рассмеялась и потрепала пушистого друга за ушами, снимая обувь. Колли слегка подпрыгивал, постукивая коготками передних лап и тычась носом в женские ладони. — Фенрир, — мохнатые уши тотчас навострились при звуке клички, — Сидеть! Пëс гавкнул и сел, умными глазами-бусинками взглянув на улыбающуюся хозяйку. — Умница. — похвалила его Ила и наконец разулась, надевая домашние тапочки. — Риша, уже вернулась? — донесся из кухни женский голос. — Да, мам! — ответила девушка, проходя в коридор, — Фенрира выгуливали? — А то! — послышался чуть хрипловатый мужской смех. — Целых четыре часа во дворе бегал, еле угомонили! — в тон добавил голос чуть помоложе. — О, Веня, и ты дома? Илария перешагнула порог кухни, погладив идущего рядом пса по голове. За столом сидел отец семейства — Павел или же Поль Рюден — обаятельный мужчина с угольно-черной копной коротких волос с проблесками седины и такими же почти черными глазами, в которых блестели загадочные искорки веселья. За плитой стояла его вторая половинка Пелагея, увлеченно помешивая мясо на сковородке. Её темно-каштановые длинные волосы для удобства были заплетены в косу, а светло-голубые глаза с небольшими морщинками в уголках с необъяснимой внутренней теплотой наблюдали за процессом. Рядом с отцом сидел её старший брат Вениамин — красивый молодой мужчина с тёмными, почти черными волнистыми волосами и карими глазами, вечно слегка прищуренные в «лисьем» выражении. На столе вместо тарелок лежали листы бумаги с записями и небольшими набросками букетов и декора, а в торопливом почерке нетрудно было узнать не до конца составленное меню. Коротко усмехнувшись и пройдя вперед, девушка отодвинула кухонный стульчик и подперла щеку ладонью. Колли тоже не отставал и пролез под столом, удобно устроившись у её ног. — Я, так понимаю, пришла вовремя? — она кивнула в сторону свадебного «плана». — В яблочко. — подтвердил Павел, — Уже битый час обсуждаем, что на столе будет. Ах да, ещё и с цветами не определились… — он устало покачал головой. — А чего вы усложняете-то? — недоуменно подняла брови Илария, — Заказали бы какой-нибудь неплохой ресторан, там и с меню ничего придумывать не нужно, только с граммовками определиться, чтобы на всех хватило. — она повернулась к брату, — А лучше ресторан при гостинице — там бы и тебя со Светой, и гостей сразу же разместили. — А ты прям хороших претендентов знаешь? — чуть улыбнулся Вениамин. — Ну… Есть на примете пара вариантов… — Вечно ты, сестрёнка, сама всё продумаешь, а нам в последний момент рассказываешь. — Ох, Риша, где ж ты раньше была. — Пелагея тихо рассмеялась, — Тут такой конфликт разгорелся из-за салатов. — Да ладно, мам, я же не всё распланировала. — в тон ей хихикнула Ила, доставая телефон из сумки, — Просто поспрашивала девочек на работе, у кого недавно свадьба была. А, кстати. Веня? — М? — Света платье уже выбрала? — Выбрала. — губы мужчины расплылись в довольной улыбке, — Уже купила даже. А мне не показала, говорит «плохая примета». Представляете? — он хохотнул, — Человек МИРЭА закончил, а в приметы верит! — Будет тебе смеяться. Когда в жизни наступает такой важный момент как свадьба, большая часть девушек не только в приметы верить начинают, но и во всякое другое. — она подмигнула, — Это я тебе как девушка говорю, хоть и незамужняя. — Пока. — уточняюще поднял палец отец семейства. — Угу. — покивала Илария, ища в телефоне нужную заметку с адресами и описанием гостиниц. — Что очень печально. — добавила женщина и выключила плиту, — Столько женихов на примете — и ни с одним ты ни разу толком не повстречалась. Ладно, если бы работала в две смены и дома только отсыпалась, так нет же. Всё сидишь допоздна с этими треклятыми пружинками и шестеренками, глаза портишь… — Ну мам. — устало протянула Ила, — Прошу, не начинай. — Мама права. — перебил её Вениамин, — Когда бы я к тебе в комнату не заходил, ты вечно в линзу носом уткнулась и даже глаз не поднимаешь, всё тычешь пинцетом в механизмы. — А я вчера вечером с Сергеем встретился, коллегой твоим по работе, который через дом от нас живёт. — нахмурил густые брови отец, — Апельсины передал, сказал, чтобы ты поправлялась. Я ответил, что никто у нас не болеет. В итоге всё воскресенье ты его дурила, что горло болит, хотя он тебя честно на свидание пригласить хотел. — Да Сергей этот у всего отдела уже в печенках сидит! — поджала губы девушка, — Он даже у начальницы моей для меня день отпускной выпрашивал. Без моего ведома причём! А мне потом за этот «порыв любви» сверхурочных налетело, как грачей весной! А что насчёт хобби, так условились ведь уже на том, что до конца свадьбы я к часам не притрагиваюсь. Специально даже все инструменты убрала, чтобы вам спокойно было. Нет, надо обязательно опять эту тему поднимать… Я уже не маленькая, если что, и вроде бы уже сама могу распоряжаться своей жизнью. Мне абсолютно все равно, почему вам так противна профессия моего прадедушки, но если я выбрала её — пусть даже как занятие в свободное время — то я буду «перебирать шестеренки» столько, сколько посчитаю нужным. — взгляд глубоких синих глаз, теперь походивших на дно ледяного океана, метнулся в сторону брата, — Адреса и сайты гостиниц я отправила, сами разберëтесь. Девушка встала из-за стола, взяв телефон и сумку, и направилась в коридор. Фенрир последовал за ней, на мгновение обернувшись и фыркнув в сторону сидящих, после чего скрылся за поворотом вслед за хозяйкой. В груди Иларии кипел настоящий водоворот, а мысли роились, словно целый улей диких пчел; повернув ручку двери, она открыла свою комнату и зашла, не заметив проскользнувшего в проем пушистого друга, после чего закрыла дверь на щеколду и измученно уперлась лбом в косяк, прикрыв глаза. Пëс несколько секунд неотрывно смотрел на неё, потом тихо гавкнул и поскреб лапой женскую ногу. Глубоко вздохнув, Ила отошла от двери, потрепала колли за ухом и подошла к шкафу, попутно снимая рубашку. После короткого «взрыва» в голове теперь было невообразимо пусто, а душу захлестнуло тягучее безразличие, даже «детская» обида сошла на нет под действием всепоглощающей апатии. Переодевшись в домашние просторные шорты, девушка натянула на себя потрепанную белую футболку с логотипом «КиШ», откуда с безумной улыбкой на окружающее пространство глядел черно-белый шут, протягивая руки вперед, словно предлагая присоединиться к присущему ему сумасшествию. Ила забралась на кровать, куда затем запрыгнул и Фенрир, положив морду на сложенные лапы; взгляд снова опустился на изображение шута, отчего она невольно усмехнулась — вспомнилось, как три года назад они вместе с братом, как настоящие фанаты, попали на сольный концерт группы. Тогда ещё никто из них не предполагал, что он окажется последним. А футболку ей купил отец на двадцатилетие. Как же она тогда радовалась, что у них с Вениамином были практически одинаковые футболки с названием «КиШ"а, разве что у парня была чёрная. И даже спустя пару лет, когда и группа-то уже распалась, и песни она уже слушала больше с ностальгией, став полноценным меломаном, всё равно полустертое лицо ухмыляющегося шута заставляло уголки губ растягиваться в ответной усмешке. Ссора с семьёй слегка отошла на второй план, уступив место смешанному чувству, которое Иларии на словах объяснить было довольно сложно. Но ей стало полегче; рука опустилась на мохнатую холку верного друга. Тот в ответ медленно завилял хвостом. — Знаешь, Фер, — она повернула голову к псу, оперевшись о низкий подоконник у кровати, — Наверное это мой небольшой жизненный парадокс. Сам ведь видишь — и родители, и брат у меня нормальные, да и отношения у нас хорошие. А стоит только зайти разговору, что у меня до сих пор ухажера нет, так сразу в штыки. Про часы я вообще молчу… Интересно, чем всё-таки им так прадедушка не угодил? — пëс тихо гавкнул, — И я не знаю. Причём никто даже не объясняет! Рюден села поудобнее, подтянув ноги к животу и положив подбородок на колени. — Хоть бы по-человечески сказали, что он натворил, раз его чуть ли не из семейного древа вычеркнули… — пробормотала она, — Не понимаю я эту «молчаливую политику». Рассказать было бы куда проще, ведь так? — пëс едва слышно тявкнул, — И я так считаю. Легче ведь сразу по полочкам разложить, что да как. Ну, там, изменил, или революционером оказался, или, не дай Бог, иноагентом — я бы поняла и спрашивать не стала. Кто знает, может и часы бы забросила. А так… Просто, без причины. Мы ненавидим, и ты тоже должна, даже если не знаешь ничего о нём, только имя и профессию. А характер — каким человеком он был — это всё мелочи бытия, пылинки в огромном пространстве семейных ценностей. Колли тихо заскулил, подтверждая умозаключения хозяйки. Девушка улыбнулась и похлопала друга по пушистой спине. — Ладно, Фенрир, это всё лирика, топай на своё место. Сегодня ляжем пораньше. Пëс посмотрел на неё, ткнул влажным носом в плечо и спрыгнул с кровати в сторону угла комнаты у небольшого стола, зевнув и растянувшись затем на обширной мягкой лежанке. Ила только усмехнулась и легла, слегка накрывшись одеялом с мыслью, что утром всё равно будет холоднее.

***

Пятница — день хороший. Особенно тем, что именно за этой пятницей последует не два, а целых три выходных дня. Так считало подавляющее большинство отдела, и многие из женщин уже договаривались с друзьями или семьёй отдохнуть где-нибудь. Больше всего повезло тем, у кого совпали даты с отпуском — счастливицы заказывали билеты на море. В такой приятной атмосфере коллектива началось утро. Илария с небольшой улыбкой едва слышно напевала «В городе лето», с удивлением отмечая, что Уматурман в этой ситуации подходила как нельзя лучше. Вспыхнул синим экран компьютера, оповещая о начале работы, и Рюден со спокойной душой села на стул, подъезжая ближе к столу и перебирая документы в ожидании. Из лифта выскочила довольная сотрудница, с улыбкой на лице подходя к своему столу и положив пару рабочих папок. В её глазах сияли радостные звездочки, а выражение лица так и говорило о том, что Назаровой не терпелось рассказать причину такого настроения. — Ну, Марин, не томи. — с улыбкой усмехнулась Ила, — Вижу же, что тебя прям распирает от счастья. — Ларочка, представляешь, мы с Игорем едем в Сочи! — подъехав на стуле поближе просияла девушка, — Ты же помнишь, что я брала неделю за свой счёт? Так вот, сегодня утром он сказал, что взял отгул, и мы отдохнем у моря! Я даже заказала новый купальник! — хихикнула она. — Поздравляю. — искренне улыбнулась Рюден, — А я наверное дома останусь, буду Вене со свадьбой помогать. Искупаться в хорошую погоду, конечно, было бы неплохо, но у меня-то нет отпускных. А после того скандала с Лидией Борисовной и Порфировым мне вообще кажется, что на пару-тройку свободных недель я смогу рассчитывать только в следующем году. — Но, куковать дома в такую жару… — Назарова скривила губы, — Несправедливо даже как-то… — Что поделать. — пожала плечами Илария, — Поеду потом — не последний раз же. Русоволосая задумчиво подергала кончик пряди из хвоста, слегка растрепав его, потом подняла брови, словно что-то вспомнив, и с загадочной улыбкой посмотрела на коллегу. — Что? — недоуменно наклонила голову Рюден. — Я тут новостную ленту листала сегодня, пока в пробке стояла, и увидела одну интересную статью. Думаю, тебе очень понравится. — Да? — девушка взглянула на экран компьютера и щелкнула на нужную программу, создав новую таблицу, — И о чём же была статья? — Сейчас. — Марина включила свой компьютер и достала телефон в поисках статьи, пока тот вспыхнул синим, — Вот! «В Иркутской области (г. Ангарск) коллекция «Музея часов» пополнилась поистине необычным экземпляром часового механизма, созданного швейцарским мастером Жоржем Анри Рюден. Как утверждают эксперты, уникальность механизма заключается в том, что он имеет двойной циферблат, состоящий из цифр и символов неизвестного происхождения, похожих на измененные латинские слова, которые пока не удалось расшифровать. Корпус часов также весьма необычен — на отполированной деревянной поверхности имеются подпалины от огня, однако, само здание не имело признаков последствий пожара. При первичном анализе эксперты заметили, что во время работоспособности часы шли в обратную сторону. К сожалению, в настоящее время механизм восстановить невозможно. Вместе с ним были найдены рукописи на французском с подробным описанием принципа работы часов и заметками мастера, переводом чего сейчас занимаются наши специалисты. Процесс затрудняет то, что некоторые отрывки размыты водой или выжжены. При полной сохранности остальных книг это очень удивляет. <…>». Назарова посмотрела на коллегу и растянула губы в улыбке, будто зачитала отрывок из «Шерлока Холмса». — Ну, как тебе? Сплошная мистика! — Часы с обратным ходом… — Илария задумчиво нахмурила брови и слегка откатилась от стола, — Такие сделать в принципе несложно — просто переставить катушку — но, зачем же создавать что-то, чем, по сути, нельзя пользоваться? — А может это нужно было для каких-нибудь жутких обрядов? — ехидно хихикнула Марина. — Не говори чепуху. — помотала головой девушка, — Я бы скорее поверила, что это был просто эксперимент для изучения особенностей работы механизмов. Хотя, взглянуть на них было бы здорово… Я никогда не видела ни одних часов, которые собственноручно создал прадедушка… — Так что тебя останавливает? — улыбнулась Назарова, — От Москвы до Иркутска от силы шесть часов лететь при хорошей погоде. Девушка подъехала на стуле поближе к темноволосой, приобняв ту за плечо. — Слетаешь, отдохнешь. Всё равно лучше, чем дома сидеть. А тут ещё и такие новости! — она подмигнула. — Да… Наверное ты права. — улыбнулась в ответ Ила, затем посмотрела перед собой, — Подумать только — я впервые смогу что-то узнать о прадеде. — Неужели тебе о нём ничего не рассказывали? — удивленно подняла брови Марина, — У меня вот родители чуть ли не до пра-пра-пра-прадедушек и бабушек всё пересказывают. — А у меня нет. — пожала плечами Рюден, — Молчат, даже вспоминать не желают. Я и то, что знаю, в Википедии прочитала. — М-да… — протянула она, затем решительно кивнула, — Тогда тем более слетай! Свои корни знать нужно! Особенно раз ты унаследовала его навыки. Да и в Иркутске тоже неплохие пляжи есть. — Угу. — также кивнула Илария, приподняв уголки губ, — Спасибо тебе, Мариш… — Да не за что. — хихикнула Назарова и отъехала обратно к столу, — Ладно, давай работать, а то опять от Борисовны попадет. — Марина Владимировна, вы папки с данными за июль забрали? — раздался женский голос со стороны открывающегося лифта. — Легка на помине… — мысленно усмехнулась Ила, начав заполнять расчетную таблицу.

***

Сборы проходили довольно буднично. Девушке не раз приходилось улетать в другие страны — и по работе, и на отдых. Однако, сейчас в глубине души отчего-то было неспокойно, словно сердце тянуло вниз под тяжестью необъяснимого волнения. Колли тоже вёл себя довольно нервно, стуча пушистым хвостом по паркету, иногда подходя к хозяйке и глядя ей в глаза, тихо поскуливая. Это невольно настораживало Рюден, хоть Фенрир часто переживал в предвкушении её долгого отсутствия, но пары ласковых слов было достаточно для того, чтобы успокоить пса, в отличие от сегодняшнего утра. Он будто всеми силами пытался препятствовать отъезду девушки, даже прибегая к подергиванию нижней части клетчатой рубашки. — Ну, что такое с тобой сегодня, Фер? — наконец отвлеклась от сборов Ила и присела на корточки перед псом, поглаживая его по голове, — Я же не в первый раз уезжаю. Честное слово, дня три меня не будет, а потом обязательно вернусь. Неужели не веришь? Колли тявкнул, для убедительности топнув передними лапами в активном протесте. Чёрные глаза выражали крайнее беспокойство, словно он скажет в этот же момент «Хозяйка, не уезжай, там опасно!». — Фенрир, ты меня иногда просто удивляешь. — покачала головой Илария, сев на пол и поджав под себя ноги, — Понимаешь, я впервые поймала за хвост призрачную надежду, чтобы узнать хоть что-нибудь о своём прадедушке… Единственном человеке, кто изучал часовые механизмы и, буквально, насильно потерянном в семейной истории… Мне очень важно это, поверь. Ведь именно с него началось «часовое» призвание нашей фамилии, и на нём же оборвалось. Я хочу узнать, почему и что кроется в том загадочном механизме обратных часов. Пëс понимающе ткнул влажным носом в её плечо, тихо гавкнув и заскулив. — Я не могу не лететь… — она отвлеченно потрепала по соболиной холке, — Надоело уже жить в неведении. Лучше я сама узнаю, чем провинился мой предок и решу — ненавидеть его или нет, чем слепо следовать наказам. Девушка глубоко вздохнула, затем застегнула молнию чемодана на колесиках и опустила его на пол, вывозя вещи в коридор. Объëмистая спортивная сумка, в которой покоились всякие мелочи вроде косметики и аптечки, висела на её плече. Фенрир смиренно вышел вслед за ней, время от времени не оставляя попыток остановить хозяйку. Ила мимоходом взглянула на зеркало в прихожей и потуже затянула белую резинку на «мальвинке»; темно-бирюзовая рубашка в едва заметную клетку прикрывала белую футболку с изображением треугольного логотипа «Linkin Park» с эстетичной подписью и часть почти чёрных просторных брюк карго с многочисленными кармашками. Вздохнув, Рюден заглянула в гостиную, где сидели все члены семьи. Родители вовсю были заняты составлением списка гостей и даже не заметили появившуюся в проёме черно-синюю макушку. Парень оторвался от экрана телефона и вопросительно поднял брови. — Уже уезжаешь? — он мельком взглянул на наручные часы, — Сейчас только два часа дня. Вроде бы ещё четыре часа до рейса. — Ну да. — кивнула Илария, — Я пока доеду, с багажом разберусь, зарегистрируюсь — столько времени пройдёт. А опаздывать не люблю, сам знаешь. — Естественно знаю. — усмехнулся Вениамин, вставая с дивана, — Пойдём, подвезу до аэропорта. — Так я же… — возражения девушки прервались одним коротким взглядом. — Я подвезу. — с лёгким нажимом повторил парень, затем доверительно слегка наклонился к младшей сестре, добавив тише, — И родителей отвлекать не советую. Они сейчас на таком нервяке… Ты просто не слышала, но отец полчаса назад блюдце разбил, из-за спора о том — приглашать Любяткиных или нет. Ну, помнишь наверняка, они на прошлый новый год приезжали. — она кивнула, заметно поморщившись. — Это у которых два мелких карапуза с «маниакальной» тягой к животным? И после которых мне пришлось отмывать Фенрира от блёсток и клея? — Именно. Ила невольно представила чету Любяткиных со свадебными подарками и алкоголем, непонятными странными тостами и вечно кричащими отпрысками. На мгновение по спине пробежала капелька холодного пота. — Надеюсь, папа отказался? — тихо спросила девушка, прикусив губу. — Ценой одного блюдца и сломанного карандаша. — хмыкнул он, успокаивающе похлопав Рюден по плечу и выходя с ней в коридор, — Идём, а то и впрямь опоздаешь. Однако, после того, как они зашли в прихожую, планы вновь начал путать Фенрир. Пёс громко лаял, хватал зубами за штанины и тянул на себя; в один момент он сжал в челюстях кроссовок девушки и утробно зарычал, когда та попыталась вернуть обувь себе. — Да что с тобой такое?! — наконец не выдержала Илария и потянулась к растоптанным кедам, но колли выпустил кросовок из зубов и ощутимо тяпнул её за руку, так что на коже остались красные следы, заставив Рюден невольно вскрикнуть. — Фенрир! — неожиданно для всех повысил голос парень, отчего пёс слегка заскулил, — Что за поведение?! Хватит вести себя, как щенок! Ничего с Илой не случится! Вениамин со строгостью в движениях взялся за ошейник на шее колли и невзирая на сопротивление отвёл его в комнату девушки и запер дверь. Вернувшись обратно, он осмотрел укус. — Больно? — уже обычным тоном спросил парень, заботливо держа руку сестры. — Не то чтобы. — неопределённо дёрнула плечом она, — Скорее неожиданно. Не понимаю, что нашло на Фера сегодня… Он никогда не вёл себя так. — Не знаю. — вздохнул он, забирая её чемодан, — Может в погоде чего, сегодня вроде дождь обещали…

***

Аэропорт встретил девушку красивыми отблесками солнечных лучей от стеклянной поверхности огромного здания. Илария улыбнулась своим мыслям и направилась ко входу, по пути едва слышно разговаривая сама с собой. — Вот я дура, конечно… И зачем я зашла в тот зоомагазин? Причём ведь не только зашла, но и каким-то непонятным образом купила пачку корма для Фера. На кой, спрашивается? Чтобы все выходные она лежала в сумке и пылилась? Естественно рядом с новенькой игрушкой-косточкой. — Рюден вздохнула, — Интересно, все собачники такие, или одна я на голову «чудесная», раз вижу акцию и беру, не задумываясь о том, что пригодится мне это только дня через три. Занятая подобными размышлениями о собственной периодической глупости, Илария быстро прошла регистрацию и рутину с багажом, после чего спокойно села в ожидании своего самолёта. Ближе к шести вечера женский голос из динамиков объявил о начале посадки на нужный рейс, и девушка встала, последовав за остальными пассажирами. В голове невольно метались теории о том, что может встретить её в рукописях прадеда, а в груди медленно и неторопливо нарастало чувство мучительного ожидания и предвкушения. Рюден заняла своё место ближе к хвосту самолёта, у окна, и выдохнула, настраиваясь на полёт. В одном из карманов брюк покоились телефон и наушники, но девушка предпочла просто опереться о металлическую стену и ненадолго закрыть глаза. Приветственную речь стюардессы и объяснения правил поведения в самолёте она слушала вскользь, так как почти выучила их наизусть во время первых полётов. Спустя какое-то время воздушное судно поднялось в небо, которое почему-то теперь не было ясным и солнечным, а скорее серым и тёмным. Ила решила не обращать внимание и вытащила телефон из кармана, выключив звук и поставив субтитры, погружаясь в первый фильм любимого ей с детства Гарри Поттера. Все голоса и интонации уже машинально прокручивались в голове, дополняя происходящее на экране. Десять минут спустя видео немного зависло, и Рюден взглянула в иллюминатор, даже не представляя, насколько вовремя она повернулась. За стеклом перед глазами промелькнула ярко-белая вспышка молнии, зигзагом разрезав тусклое небесное пространство. На короткий момент ей показалось, что самолёт слегка качнулся, но списала это на шок от неожиданности. Однако вспышку заметили и остальные пассажиры, по салону пробежались шепотки. В сердце прокрадывалось волнение, и Ила невольно вгляделась в пейзаж за стеклом, убрав телефон в карман. Высота, на которой находился самолёт, показалась ей низковатой, однако судно через пару минут поднялось, но затем вновь начало опускаться. — Садится? — сама себе одними губами прошептала она, запутавшись. За снижением последовал внезапный сильный толчок, так что Рюден стукнулась лбом о стекло и выровнялась в сидении, потирая ушибленное место. Потом был ещё один толчок, и салон наклонился набок, отчего некоторые из пассажиров вскрикнули. Девушку прижало к металлической стенке, виском довольно ощутимо ударившись о край иллюминатора. В голове тотчас зазвенело, а перед глазами поплыли цветные круги. Проморгаться и более-менее нормально соображать она начала только через некоторое время; необъяснимо спину начало чуть припекать, а дышать становилось трудновато. Потерев переносицу, Рюден оперлась ладонью на соседнее сиденье, лишь потом осознав, что рядом с ней место было занято. Пелена перед глазами спала — Ила отчётливо увидела языки пламени позади и пробивающийся чёрный удушливый дым. От страха сердце забилось где-то в горле, и руки инстинктивно потянулись к ремню сидения, но расстегнуть его никак не получалось. Силы потихоньку покидали её, так что малейшее движение было сродни подвигу. Огонь медленно поглощал всё больше пространства, люди в начале самолёта выбегали наружу, а Илария всё также была на месте, прикованная без единого шанса на освобождение. Едкий дым заслонил собой вид на выход из этого кошмара, дышать уже было невозможно; казалось, что лицо и тело плавились, словно восковая свеча. Девушке ничего не оставалось, кроме как наблюдать за алыми языками пожара полными страха полузакрытыми от слабости глазами. По щекам потекли слезы, такие же обжигающие, как и всё вокруг. Лёгкие практически полностью наполнились угарным газом; на мгновение Рюден подумала, что именно так возможно выглядит ад. Последняя мысль, которая успела пронестись в голове перед тем, как погрузиться в тьму — то, что она так и не успела попрощаться с родителями.