Глава 1 "природная родина"

Саймон сидел на скамейке в студенческом кампусе, погружённый в учебники и заметки. Однако, несмотря на его старания сосредоточиться, его мысли невольно уносились далеко от этого места, к тому, что он когда-то знал и любил. Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, обрамляющую поле для занятий, но они совершенно не могли затмить его ностальгию по дикой природе. Внезапно издалека донесся протяжный вой волка. Саймон на мгновение замер, его сердце сжалось от воспоминаний. Это было знакомое, полное силы и свободы звучание, которое в детстве всегда вызывало у него трепет. Он отключил звук своего телефона и закрыл глаза, пытаясь представить, каково это — снова находиться в лесном покое, окружённым благородными деревьями, шелестом листвы и далеким эхом волчьего воевания. «Почему я выбрал эту жизнь?» — пронеслось у него в голове. Учёба, лекции и экзамены казались пустыми и бессмысленными по сравнению с тем, что предоставляла ему природа. Он вспоминал свои детские годы, когда с Элвином и Теодором они могли на целый день ускользнуть в лес, охотясь за приключениями, исследуя тайные тропы и ловя рыбу в небольших ручьях, искрящихся на солнце. Саймон открыл глаза и начал смотреть в сторону леса, который располагался неподалёку отCampus. Деревья стояли, как стражи, оберегающие свое царство, их мощные стволы тянулись ввысь, а кроны образовывали плотный зелёный купол. Он мечтал о том, чтобы снова ощутить свежий воздух, наполненный ароматом смолы и земли, послушать, как ветер шепчет между ветвями, и увидеть, как жизнь бурлит вокруг. Воздух был пропитан жадным желанием, и он вскользь коснулся своего мобильного, открыв карту. Лес был недалеко… мысль о том, чтобы сбежать хотя бы на несколько часов, закралась в его сознание. Саймон вздохнул глубже, ощущая, как воображение рисует картины того, как он снова бы встретил диких животных, и чувствовал себя частью чего-то большего. Может быть, сегодня его уроки могут подождать. Саймон встал, решительно ставя ноги на землю, и сделал первый шаг к своей настоящей родине — природе. Он оглянулся на книги и заметки, оставленные на скамейке, а в его груди разгорелся огонь, который мог бы освободить его от рутины студенческой жизни. Впереди его ожидал лес, полный жизни, который искал своего хозяина. Саймон вышел из универа, и вечернее солнце всё ещё ярко светило сквозь горизонт, окрашивая небо в оранжевые и пурпурные тона. Он задумчиво шагал по тротуару, не обращая внимания на шумный поток студентов, обсуждающих предстоящие вечеринки. Его мысли всё ещё были в лесу, в том мире, который он так любил и который так ему недоставало. По пути он заглянул в маленькое кафе, где иногда останавливался, чтобы выпить чашку кофе. Прямо над барной стойкой висел телевизор, и сейчас на экране шла новостная программа. Саймон, лишь краем глаза ухватившись за яркие заголовки, не смог удержаться от того, чтобы не остановиться. «Новости Калифорнии: популяция бурундуков остаётся неизменной», — с энтузиазмом заявлял телеведущий. Саймон наклонился ближе к экрану, напряжённо слушая, как ведущий продолжал перечислять детали. «Несмотря на усилия экологов и волонтёров, количество этих милых животных по-прежнему колеблется на отметке практически без изменений. Местные жители задаются вопросом: что будет дальше с нашей популяцией бурундуков и их средой обитания?» Саймон почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он вспомнил тех милых бурундуков, которых он часто встречал в лесу, когда был ребёнком. Каждое их появление дарило ему радость, а также напоминало о том, как быстро меняется природа. На экране телевизора сменились кадры, и теперь в кадре стояла женщина-эколог с обеспокоенным лицом. «Наша команда делает всё возможное, чтобы изучить условия их обитания и найти пути поддержки популяции», — говорила она. Но её голос был полон тревоги, и Саймон не мог не заметить, как она избыточно подбирала слова. «Мы призываем всех калифорнийцев более активно участвовать в охране окружающей среды и защищать богатства нашей природы, иначе мы можем потерять не только бурундуков, но и многие другие виды, которые тоже находятся под угрозой», — закончила она, и экран вновь переключился на ведущего. Саймон обдумал услышанное. Как же всё это связано с его внутренней борьбой? Он понимал, что дикая природа нуждалась в защите, и он сам, возможно, мог сделать что-то для её сохранения. Если все любители природы объединятся, они смогут изменить ситуацию. Он вышел из кафе с новым чувством цели. Соседний парк, костяная и хрупкая красота которого всё ещё оставалась доступной для них, быстро приблизился к его уму. Впереди не только были уроки, но и важнейшая задача — защитить то, что оставалось от их родины, от их истинного дома. Саймон медленно шел по парку, опуская голову. Вечернее небо постепенно темнело, и тусклый свет фонарей не спешил разгонять задумчивую атмосферу. Он остановился у одного из деревьев и оперся на его ствол, глаза наполнились слезами. Ностальгия заполнила его сердце, как будто призраки прошлого вырастали из земли вокруг него. Он вспомнил о своих приключениях в лесу — о тех беззаботных днях, когда он собирал запасы на зиму и делил их с Элвином и Теодором. Жизнь была простой, а счастье — неподдельным. Слезы катились по его щекам, и он не мог сдержать охватившую его тоску. Это было не просто горе по утраченной детской беззаботности; это было чувство утраты своей связи с природой, сделавшей его тем, кто он есть. Саймон представил, как он вновь был бы среди деревьев, и от этого его сердце сжималось. Неожиданно рядом с ним появилась Джанет. Она остановилась, внимательно смотря на него с удивлением. «Впервые вижу плачущего бурундука. Ты чего такой грустный?» — спросила она, пытаясь понять, что происходит. Саймон вздохнул, утирая слезы лапкой. «Я просто скучаю по тому времени, когда жил в лесу, когда мог делать запасы на зиму. Просто скучаю по смыслу», — ответил он, не сдерживая эмоционального порыва. «До того, как мы в школе познакомились?» — переспросила Джанет, взгляд её стал более мягким. «Скорее всего, я бы встретил тебя в домике на дереве», — ответил он с легкой улыбкой, вспоминая, как они с друзьями строили свои укрытия. Но улыбка быстро исчезла, и он снова погрузился в свои мысли. «Иногда хочется хотя бы на денёк снова почувствовать себя настоящим Бурундуком!» Джанет, казалось, задумалась над его словами. «Знаешь, возможно, ты можешь вернуть свой основной инстинкт, — сказала она, подбадривая его. — Может, просто пойти в лес и жить там какое-то время? Это было бы здорово!» Однако в этот момент к ним подбежал Теодор, его лицо было искажено тревогой. «Саймон! Джанет! Это плохо… Дейв умирает», — выдохнул он, пытаясь восполнить короткие паузы между словами. Саймон почувствовал, как холодный ужас охватил его душу. Вся радость и мечты о возвращении в лес улетучились, оставляя только пустоту. Вместо того чтобы говорить о том, как вернуть потерянные инстинкты, сейчас они должны были столкнуться с настоящей реальностью — реальностью потерь и скорби. В маленькой комнате Дейва, освещённой тусклым светом. Он сидел на старом диване, переживая тяжелые дни. На его лице можно было заметить следы возраста и усталости. «Слушайте, ребята, я знаю, что старею», — сказал Дейв, тяжело вздыхая. «Но, кроме этого, у вас есть время, чтобы определиться с жизнью, пока вы учитесь в музыкальной школе. Это ваша возможность понять, чего вы действительно хотите». Саймон и Элвин, сидя рядом и слушая, кивнули в знак понимания. Саймон чувствовал, что эти слова откликались в его сердце, напоминая ему о том, как важно использовать время мудро. Элвин прервал раздумья, произнесенное им с лёгкой улыбкой: «Не забывай, Дейв, что, несмотря на все правила и наказания, мы можем находить радость даже в самых сложных ситуациях». Он поднялся и осмотрел комнату, наполненную старыми фотографиями и воспоминаниями. «Ты подарил нам новый дом, и это никогда не забудется». Никто из них не знал, что это будет последний разговор с Дейвом. Вскоре он ушёл, оставив пустоту вокруг себя, а вместе с ней и чувство утраты, которое пронизывало сердца его друзей. Похороны прошли в тишине и грусти. Друзья собрались, вспоминая моменты, проведенные с Дейвом, его советы и поддержку, которую он дарил всем. После церемонии Саймон не хотел уходить. Он чувствовал, что нужно провести ещё немного времени в том месте, которое связывало их с Дейвом. Когда он вернулся в комнату Дейва, его сердце колотилось от горечи. Он огляделся по сторонам и заметил солнечный свет, проникающий сквозь шторы, касаясь старой гитары, стоящей в углу. Подойдя ближе, он с нежностью коснулся её струны. «Эту гитару Дейв подарил нам на память», — прошептал он, осознавая, что эта вещь стала символом не только музыкальных мгновений, но и дружбы, которая объединила их всех. Саймон взял гитару в руки, и слёзы вновь наполнили его глаза. Он знал, что, несмотря на потерю, музыку и воспоминания, которые они вместе создавали, никто не сможет отнять. Это была их жизнь — полная мелодий, путешествий и незабываемых моментов, и он обещал себе, что будет бережно хранить эти воспоминания, как и воспоминания о Дейве. В небольшом кафе, где Саймон, Джанет и Элвин сидели за столиком, потягивая кофе и обсуждая последние события из жизни своих друзей. В фоновом режиме играло радио, мелодии с экрана скользили в уши, создавая атмосферу спокойствия и уюта. Но внезапно музыка сменилась новостями, заставив их обратить внимание на репортаж. «Сегодня состоится суд по делу мистера Яана Хоука, который погиб семь лет назад при загадочных обстоятельствах. Напоминаем, что мистер Хоук никак не выражал интереса к заботе о бурундуках и откровенно заявлял, что ему все равно на их судьбу», — звучал голос ведущего. Саймон с недоумением приподнял брови. «Стоп! Что? Суд?» — воскликнул он, почувствовав, как любопытство захватило его. Ему никогда не приходилось слышать о мистере Хоуке и его связи с бурундуками. Джанет посмотрела на Саймона, ее интерес также вспыхнул. «Почему суд? И при чем тут бурундуки?» — спросила она, наклонившись ближе к радиоприемнику, чтобы лучше услышать. «Согласно источникам, выяснилось, что причина его ненависти к бурундукам началась после трагедии с известным бурундуком Вивальди Dióbőség, который прибыли в Америку с намерением покорить кантри-сцену, но стал жертвой автокатастрофы», — продолжал ведущий. «Эта потеря сильно тронула многих, и, по слухам, мистер Хоук начал мстить всем бурундукам в округе». Элвин нахмурился, раздумывая над услышанным. «Вивальди был настоящим культурным героем для нас. Как можно ненавидеть бурундуков из-за того, что случилось с одной единственной особью?» — произнес он с недоумением. Саймон, продолжая вслушиваться в новости, почувствовал, как его сердце сжалось. «Это безумие. Почему кто-то должен расплачиваться за чьи-то ошибки? Я даже не могу представить, каково это — потерять любимое существо и потом терзаться над тем, что делать дальше», — сказал он, чувствуя, как печаль переполняет его. Кафе погрузилось в напряжённое ожидание, когда ведущий продолжал: «На суде будут выслушаны показания множества свидетелей, и о судьбе мистера Хоука решит суд присяжных». Саймон с грустью вздохнул. Он понимал, что за этой историей стоит не только личная драма, но и большие вопросы о том, как общество справляется с горем и местью, и, в конечном итоге, о том, как берегут тех, кто продолжает жить. Слушая это, он знал, что его связь с природой и животными стала для него еще более важной. Заседание суда проходило в напряженной атмосфере. Слышался треск микрофонов и приглушенные разговоры участников процесса, когда главный судья, старший, с хорошими манерами, встал, чтобы открыть слушание. Он внимательно взглянул на присутствующих и произнес: «Семь лет назад погиб Яан Хоук, и его дело снова на повестке дня. Сегодня мы должны выяснить, действительно ли его действия привели к страданиям других, в частности, животных». Саймон сидел среди зрителей, его сердце бешено колотилось. Он помнил, как ещё недавно обсуждал с друзьями их связь с природой и зверями. Судья продолжил: «Сейчас мы пригласим мистера Сивили для дачи показаний. Мистер Сивили, как вы объясните свои действия? Вы говорите о страданиях животных?» Судья смотрел на него с ожиданием, и на кону стоял не только вопрос о судьбе Хоука, но и будущее самого Саймона и его друзей. Саймон встал, чувствуя, как на него устремлены взгляды. «Вы думаете, почему у нас пропал основной инстинкт? Почему начались болезни? Это же он — живодёр, а не белый и пушистый!» — произнес он, его голос звучал ярко и убежденно. Судья кивнул, понимая суть. «Вы действительно правы, мистер Сивили. Прокуроры продемонстрировали, что мистер Хоук неоднократно издевался над животными и проявлял явную жестокость по отношению к ним», — произнес он с серьёзным лицом. Судья затем обратился к присутствующим в зале: «Кто за то, чтобы лишить мистера Хоука его наград и премий, признать его жестоким к животным?» На этот вопрос все присяжные подняли руки, выражая согласие. Зал наполнился шепотом одобрения и радости. И наконец, судья спросил: «Каков будет вердикт?» «Живодёр!» — разом скомандовал зал, и голос звучал четко и уверенно. Каждый из присутствующих понимал, что это не просто вердикт, а послание всему обществу, что зло не останется безнаказанным. Судья сдержанно кивнул: «Приговор вступил в силу». Он продолжил: «Группа Элвина и бурундуков получит компенсацию в 150 миллионов долларов». Слова судьи стали громом, потрясая присутствующих. Саймон, Джанет и Элвин обменялись взглядами, полными удивления и облегчения. Это была не просто победа в суде, это было избавление от страха и несправедливости. Теперь они могли перейти к новому этапу жизни, знаю, что их дружба и любовь к животным обрели силу, а память о Вивальди и других бурундуках будет жить в их сердцах, вдохновляя на перемены.