Часть 3

      — Наконец-то фарс имени Дня святого Валентина закончен, и мы можем вернуться к тренировкам, — довольно протянула черноволосая девушка, подходя к камню в центр её любимой поляны. — Чьё это?       На камне, прожигаемая взглядом ртутных глаз, лежала коробочка для обеда. Рядом стоял термос с прикреплённой запиской. «Приятного аппетита, Тсукико-чан.» — И кто же в нашей Академии такой добрый? — спросила Тсукико, глядя на котёнка, севшего рядом с ней. — Мяу, — только и было ей ответом. — Ладно, вероятно, опять игры Кросса, — вздохнула девушка, отходя подальше от камня. — Цепи — это последовательность соединённых между собой звеньев. Значит, в этот раз попробуем создать цепь не за раз, а медленно, по звенышку.       Вытянув вперёд руку, девушка стала представлять, как к её ладони из тени медленно тянется чёрная цепь. {Медленно, медленно, звено за звеном,} — думала она про себя. Результатом её недельных стараний стала ломаная цепь с косыми звеньями разной длины и толщины. Тем не менее, даже эта обвивающая запястье цепь радовала девушку, словно она выиграла в лотерее. Отложив упражнение с цепью в сторону, Нура стала кидать в неподалеку стоящее дерево кинжалы и пытаться притянуть их обратно с помощью теней. Так тренировка длилась несколько часов, пока желудок девушки не издал вой голодных китов, и та, наконец-то, вспомнила о коробке с обедом.       В коробке, разделённой на три секции, оказался выложенный в виде медведя рис, укрытый одеялом из соуса карри, находящийся в большом отделе и лежащие в маленьких отделениях канапе, и кусочки фруктов. В термосе же оказался зелёный чай с мятой.       Закончив с приёмом пищи, третья из стражей вновь вернулась к тренировке, которая продолжалась, пока не пришло время патрулировать территорию.       И, казалось бы, патруль прошёл без происшествий. Как голову девушки, словно пронзают сотни раскалённых спиц. — Кровь! — раздалось у неё в голове, провоцируя новую волну боли. — Ну же, быстрее! — вторили голоса, вынуждая девушку идти, держась одной рукой за голову, другой же опираясь о стену.       Голоса, не затихая, вынуждали Тсукико идти вперёд, пока её глазам не открылась картина. Озарённые сиянием полной луны, словно двое влюблённых, стояли светловолосый юноша и заключённая в его объятьях темноволосая девушка. Эту картину можно было назвать романтичной, если бы клыки сереброволосого не были погружены в шею сопротивляющейся девушки, пока та всё же не вырвалась из смертаносных обьятий. А парень, голосом, полным печали и сожаления, не произнёс: — Юуки, я... — Убей! — одновременно с сыном семьи охотников прокричали голоса в голове, вынуждая незамеченную химе Нура сделать несколько шагов назад. — Кровь, убей, разорви, подчини, — стали громче скандировать голоса, пока девушка, не выдержав напора, не упала без чувств. Сколько бы она там пролежала, если бы один храбрый чёрный котёнок, с разбегу, не вцепился в проходящего в соседнем коридоре ученика ночного класса. Но не ожидающий такого нападения вампир надолго запомнил этот случай и те дикие горящие алым глаза. Впрочем, Пушистому было всё равно на психологические травмы юного вампира, главное, чтобы его хозяйке своевременно оказали необходимую помощь.       Следующие несколько дней превратились в ад для Кайена Кросса. Он переживал за любимую дочурку и воспитанника. К счастью, они сами разобрались, и они втроём приняли кое-какие меры. Но больше всего он волновался о второй воспитаннице, которая уже на протяжении трёх дней спит беспробудным сном. К счастью, он вовремя успел её изолировать до того, как сила взбунтовалась.       — Всё ещё спит, — сказал Кросс сам себе, стоя на расстоянии десяти метров от кровати. Если он подойдет ближе, то тут же будет пронзен смертоносными цепями, извивающимися, как змеи. Но в одном его умозаключении были неверны. Он был не единственным человеком, навещающим спящую красавицу, и в отличие от него, второй гость был намного настойчивее, каждый раз прорываясь сквозь защиту к самой кровати. — Всё ещё спишь, любовь моя, — проговорил юноша, нежно целуя кончики пальцев девушки. — Знаешь, с того дня, как ты заснула, я всё не могу найти себе места, разрываясь от желания убить этот класс Е и спрятать тебя. Наверное, ты бы убила меня, узнав, что твой секрет теперь знает не только ректор Кросс.       Посмотрев на спящую ещё раз, он осторожно прокусил своё запястье, высасывая как можно больше крови, чтобы в следующее мгновение передать её возлюбленной нежным поцелуем. — Надеюсь, Канаме-сама не ошибся и это поможет тебе проснуться, — прошептал он, стирая капли крови с её губ. — До завтра, Тсуки.       Этот небольшой ритуал продолжался ещё несколько дней, пока не был нарушен грозным шипением появившегося из тени котёнка. — А я уже успел соскучиться по твоему ворчанию, — усмехнулся юноша, отстраняясь от девушки. — Ты, кажется, подрос. Ну, раз ты вернулся, доверю охрану Тсукико тебе.       Вампир ушёл, не оставив за собой улик. А пришедший спустя несколько часов Кайен Кросс впервые за все это неспокойное время смог пройти мимо извивающихся цепей, благодаря чему и смог увидеть, как затрепетали ресницы, выпуская из плена Морфея единственного живого представителя клана Нура. — Ну и заставила ты всех попользоваться, Тсукико-чан, — произнёс Кросс, вдыхая полной грудью, наблюдая за исчезновением теней. Но девушка, словно не видя и не слыша его, приняла сидячее положение и, протянув руки к подросшему котёнку, произнесла. — Отныне твоё имя...