-⊶28⊶-

Тесс до боли сжала дверную ручку, но затем все же опустила ее вниз и толкнула дверь. Конечно, девушка знала о том, что Роб уехал из клиники, понимала, что в палате его нет, но все равно оказалась не готова к оглушающей тишине и пустоте вокруг. Казалось, в комнате не осталось ничего, что могло бы напомнить о нем. Заглушить ее внутреннюю боль, удовлетворить потребность хотя бы ненадолго почувствовать его присутствие. В груди пекло так, что было трудно сделать вдох. А выдохнуть – и подавно. Девушка вошла внутрь и присела на край идеально убранной кровати. Медсестры сменили белье, проветрили помещение и вымыли полы. Скоро на этой постели уже будет лежать кто-то другой, а пока… Тесс провела ладонью по гладкой, прохладной простыне и расплакалась. Столько слез, сколько она пролила за последние пару дней, казалось, невозможно выплакать из себя за всю жизнь. Но стоило Хантер лишь подумать о Робе и их последнем разговоре – и слезы тут же предательски наворачивались на глаза. Тесс плохо спала, похудела и чертовски устала. Девушка не могла встать утром, а ночью – заставить себя отдохнуть. Постоянно прокручивала слова Хилла в голове и пыталась найти ему оправдания. Хотя не должна. Он просто вытер об нее ноги, а что она?! – Вот ты где! Тесс вздрогнула от голоса подруги. Коллет тихо вошла внутрь и приобняла девушку за плечи: – Пойдем-ка, малышка. Поужинаем. – Не хочется. – Знаю. Но надо. Этот разговор случался на ежедневной основе. Сойер не прекращала попыток вернуть Тесс прежнюю жизнерадостность и душевный покой. Хантер прислонилась головой к груди Коллет и прикрыла глаза. – Девочка моя, – сокрушенно вздохнула Сойер. – Да пошел он на хер! Ну ведь не сошелся на этом мудаке свет клином? Разумеется, Коллет была в курсе разрыва их так толком и не начавшихся отношений. Конечно, знала и о причине. Пусть Тесс и опустила кучу деталей их ссоры. Иначе ей просто некуда было бы приходить: в праведной ярости Сойер наверняка сожгла бы палату Хилла дотла, уничтожая даже малейший намек на воспоминания о том, что тот здесь был. – Он еще прибежит, как и делал тысячу раз до этого, и станет валяться в твоих ногах. Хантер смутно представляла, при каком раскладе такое вообще возможно, но вымученно улыбнулась, поощряя безумные фантазии подруги. Пусть. Никто ведь не мешает им разыгрывать те сценарии, что больше по душе. – Надеюсь, тогда ты поймешь, что это всего лишь еще один идиот, просравший свой шанс быть с тобой, и начнешь двигаться дальше! – Надеюсь, – механически кивнула головой Тесс. – Ну вот и славно, – cмачный поцелуй в макушку эхом отскочил от стен палаты. – А теперь пошли уже, а? Я сейчас умру с голоду. Хантер понимала, что за мягкой ненавязчивостью подруги кроется железная воля к победе. Сойер не отстанет, пока не добьется своего, а у Тесс нет жизненных ресурсов даже на то, чтобы поддерживать разговор. Что уж говорить об активном сопротивлении. – Да, идем. Хантер встала, слегка пошатнувшись. В глазах потемнело, а голова немного закружилась. Коллет сделала вид, что не заметила этой слабости. Поддерживая Тесс, девушка болтала обо всем разом и ни о чем, выводя ее в яркий больничный коридор. Хантер машинально переставляла ноги следом. Как же она устала…

***

– Ну а потом блондинка доставила Вашу…ну, вторую блондинку до дома, и все. Это… уехала. Роб скривился от косноязычия говорящего и махнул рукой на дверь. Когда парень скрылся, Хилл перевел тяжелый взгляд на мнущегося у двери Мигеля. – Ты где этого ослоеба взял? – Извините, босс. Больше не повторится. Роб лишь нахмурился, отворачиваясь к окну. Сквозь пелену метели пусть смутно, но все же было видно дом матери. Хилл не мог навестить ее, но звонил чаще, чем делал до этого. Роб и не думал, что будет рад тому, что Элисон больна. Это избавило его от кучи проблем, включая объяснения. Мать жила в своем мире, уверенная, что муж и сын находятся в длительной поездке и никто не собирался убеждать ее в обратном. – Продукты? – Все сделано, босс. И Ваш холодильник, и миссис Хилл забит под завязку. Можно начинать зомби-апокалипсис. Глядя на ухмыляющегося подчиненного Хилл еле сдерживал злость: дело было не в Мигеле конкретно, и не в его идиотском чувстве юмора. Роб безмерно скучал по Тесс, жалел о каждом брошенном упреке и люто ненавидел тот день, когда переступил грань между простой заинтересованностью и желанием покупать городские парки ради возможности видеть ее чаще. Хилла распирало от противоречивых эмоций, он не простил Хантер ее ложь и замалчивания, но он не перестал ее любить. Пытался. Неоднократно. Запрещал себе думать о ней, говорить. Изматывал себя тренировками, теперь направленными лишь на то, чтобы сделать хотя бы единственный шаг, но в любую секунду его существования в мыслях была Тесс. Хилл ухмылялся, думая о том, как точно ему удалось подобрать девушке прозвище: нескончаемая головная боль. Изматывающая до одури. Что он бы потерял, позволив ей показать правдивость сделанных заявлений? Ничего. Сейчас Тесс была бы рядом. Он смог бы дотронуться до нее, поцеловать. Позволить ей все. Хилл мечтал выполнять любую ее прихоть. Что он потерял, отвергнув даже возможность Тесс попробовать существовать в его реальности? Все. Роб потерял себя. Просыпаясь от кошмаров и лежа на смятых, влажных от пота простынях, Хилл думал о том, чего сам себя и лишил. Ведь простое прикосновение ее руки изгнало бы даже проблеск смятения или нервозности. Он мог бы заснуть, обнимая любимого человека. Но сам уничтожил даже вероятность чего-то подобного в будущем. Даже если он справится. Даже если сможет вновь ходить. Даже когда эти ноги, неизбежно, приведут его к Тесс, – она не простит. Имеет право. Полное. За все сказанное им. – Найди того, кто справится лучше. – Я могу. Вошедший в комнату Шон излучал уверенность. Хилл намеренно игнорировал парня, делая вид, что того не существует, но это, казалось, только закаляло Паркера. Он молчаливой тенью присутствовал неподалеку, уходя лишь во время визитов Дейва. Что там у этих двоих между собой происходило, было плевать. Роб горел в такой агонии, что просто не мог растрачиваться на что-то иное. – Могу и видео снять, – пожал плечами Шон. – Ну, если надо. Возможность увидеть Тесс? Ловить ее движения, наклон головы. Смешную манеру откидывать за спину распущенные волосы таким движением, будто злилась на них? Да, черт возьми!!! – Пусть пробует, – холодно разрешил Роб, продолжая пялиться в окно.

***

Хлоя вошла в комнату внучки и прислонилась к косяку, глядя на то, как девушка, отвернувшись к стене, лежит на кровати. – Может, спустишься к ужину? – Я ужинала, ба, – бесцветным голосом ответила Тесс. – Правда? Когда же это? – Сегодня. С Коллет. Она еще подвезла меня до дома. Помнишь? – Конечно помню. Это было вчера. Удивление перебороло апатию. Девушка приподнялась и посмотрела на бабушку. – Да, – кивнула Хлоя, скрестив руки на груди. – Ты лежишь тут почти сутки. В чем дело? Тесс упала на подушку, тяжело вздохнув. Женщина присела на край кровати и осторожно погладила девушку по спутанным волосам. – Я не рассказывала тебе историю своей самой большой любви? – Рассказывала. Миллион раз уже, – буркнула Хантер. При всей своей любви к бабушке она не была готова слушать рассказ об их с дедушкой знакомстве. Просто не выносила физически обсуждать чью-либо личную жизнь, сложившуюся гораздо успешнее ее. – Разве? Что-то не припомню. – Да, ба. Я прекрасно запомнила, как ты встретила дедулю. Ты постоянно об этом упоминаешь, – ворчливо возразила девушка. – А разве я сказала, что моя самая большая любовь – это твой дедушка? Хантер словно током ударило. Она резко повернула голову, шокировано уставившись на пожилую женщину. Хлоя понимающе улыбнулась: – Да, знаю. Твой дед был прекрасным человеком, и мне очень и очень повезло, что он решил связать наши жизни, ведь от брака с ним родился твой отец, а затем появилась и ты… генетическая лотерея, – мелодичный смех отразился от стен комнаты. – Но по-настоящему, до безрассудства, я любила другого мужчину. – И кто же он? – Я не скажу его имени и не стану вдаваться в подробности. Расскажу лишь, что мы абсолютно не подходили друг другу. Если когда-либо существовали люди, настолько разные, то это были мы. Но не зря ведь говорят: противоположности притягиваются. Нас притянуло так, что все остальное потеряло смысл. Хантер завороженно смотрела в лицо бабушки. Лицо женщины посветлело от воспоминаний, на секунду Тесс даже показалось, будто она вновь видит ту Хлою: молодую, безрассудную, смелую красавицу. – Нам все было нипочем: осуждение окружающих, его «работа», недовольство родителей сделанным мною выбором… – Его работа? А кем он работал? – О, милая, – грустно улыбнулась Хлоя. – Скажем так: весь город работал на него… Тесс понимала, о чем говорит бабушка. Чертовски похоже на Хилла. Даже не по себе. – Это было неправильно и … восхитительно. Я была без ума от него. Он же был готов на все ради меня. Казалось, ничто не сможет нам помешать. Просто прогнется под силой нашей любви. Не выстоит. – Но… что случилось? – Знаешь, сейчас, спустя годы, уже так просто и не объяснишь. Может, он решил, что поступает правильно, ограждая меня от опасностей, которые, безусловно, нес его род деятельности… а может это мне не хватило мудрости, сил и дара убедить его в обратном. Мы расстались. Тесс была готова расплакаться. Вновь. В миллионный, черт возьми, раз. Но теперь от грусти за бабушку и ее возлюбленного. Хлоя вновь погладила ее по голове и шепнула: – Если ты понимаешь, что это твое, что ничего нет более важного, чем он, борись. – Я думала, Роб тебе не нравится. – Разумеется, не нравится. Этот злодей тебе не пара и такие отношения до добра не доведут, – убеждено заверила женщина. – Но если только этот говнюк способен сделать тебя счастливой – я смирюсь. Тесс порывисто обняла бабушку, вновь дав волю слезам. Укачивая ее в своих объятиях, Хлоя не сказала больше ни слова. Между ними все уже и так было ясно.

***

Кофе уже давно остыл, но Роб и думать забыл о завтраке. Он с маниакальной одержимостью разглядывал добытый Шоном материал. Проматывал короткое видео уже раз на десятый, вглядываясь и вглядываясь в Тесс. Устроить Гвен в больницу было отличной идеей, потому как уж точно не без помощи девчонки Паркеру удалось получить подобный эксклюзив. Хантер сидела в ординаторской, смотря в окно. Практически идеалистическая картина. Она могла точно также сидеть сейчас на его кухню, держа в руках кружку кофе. Но было так, как было. Прислонившись лбом к стеклу, девушка разглядывала снежинки, кружащие за окном. Длинные прямые волосы были забраны в высокий хвост, скулы слегка заострились: Тесс похудела со дня их последней встречи, но была все так же привлекательна. Если не больше. Легкая печаль во взгляде, когда девушка обернулась на голос коллеги. Грустная улыбка. Глаза Хантер больше не сияли. Это было видно даже через камеру. И Хилл слишком хорошо знал тому причину. Швырнув на стол телефон, Роб закрыл лицо руками, надавив на глаза с такой силой, что в темноте замелькали золотистые молнии. Но уже ничего не исправить. Рано или поздно они оба научатся, как с этим жить. Хрен пойми как, конечно. Но научатся.