Часть 13

Глава 13 Буря разыгралась не на шутку. Небо обрушило на курортный городок всё своё неистовство. Дождь стоял стеной, не давая надежды на скорое окончание. Сильный ветер, возникший в одночасье, гнул к земле деревья и срывал с них только начавшую желтеть листву. Водяной барьер, начинавшийся высоко в небесах, отделил их домик от всего остального мира. И вот, при очередном раскате, внезапно погас свет. Аэрис испуганно ойкнула и тут же расхохоталась. — Как же темно! Молния прорезала небосвод, на мгновение осветив комнату призрачным белёсым светом. Всё вдруг стало чёрно-белым и от этого контрастным. — У тебя есть свечи? — Сефирот взял её за руку и отвёл к дивану.- посиди здесь. -Вроде видела в шкафу на верхней полке.- она усиленно вглядывалась в темноту, но ничего не видела. — Сейчас принесу.- он перемещался совершенно бесшумно и через несколько секунд чиркнула спичка, освещая его высокую фигуру, стоявшую у стола. — Совсем забыла, что ты видишь в темноте, как кот. Такой большой зеленоглазый кот.- проговорила она с мечтательной полуулыбкой. — Это очень удобно.- он поджёг деревянный фитиль и свеча радостно затрещала.- я разнесу их по комнатам. Аэрис кивнула, любуясь переменой в окружении- все линии смягчились, а краски приобрели насыщенность и глубину. Теперь она не хотела, чтобы электричество включалось. Магия свечей заливала всё вокруг тёплым золотистым светом. Коротенькие фитили приятно потрескивали, усиливая волшебную ауру живого пламени. Сефирот вернулся, постоял, прислушиваясь к красивой медленной мелодии, звучавшей из портативной колонки и подал ей руку. — Потанцуем? — С удовольствием.-она легко поднялась, глядя ему прямо в глаза. Он обнял её за талию, прижимая к себе и мир вокруг исчез. Они перестали слышать звуки бури снаружи, шелест дождя по стёклам. Только мелодия, чуть печальная, как воспоминание о тёплых днях лета, звучала, наполняя собой пространство маленькой комнаты. Аэрис прислонила голову к его груди, а он коснулся её макушки носом, вдыхая аромат волос. Она слушала быстрые двойные удары его сердца и понимала, что в этот момент это прекраснейший звук во всей вселенной и только он имеет значение. Он коснулся пальцами её подбородка и приподнял голову, принуждая посмотреть в глаза, потом склонил голову ещё ниже и прикоснулся губами к её губам нежно, почти невесомо. В воздухе витала магия, словно сама природа замерла в ожидании, когда их губы, наконец соприкоснутся. Поцелуй был сладким и полным тепла, как оберег, отныне защищающий их от одиночества. Словно их вселенная, наконец пришла в равновесие и привязалась к этому мгновению, как к спасительному якорю. Он был долгим и в то же время слишком коротким для вечности. Искры понимания горели в их глазах, когда они прервали поцелуй, начавший выходить из-под контроля. — Чем обычно заканчивается первое свидание? — Сефирот хотел продолжить игру, начатую ими вечером. Он провёл кончиками пальцев вдоль её позвоночника вверх и вниз, вызвав волну приятного тепла и она почувствовала, что большая часть одежды на ней- лишняя. — По- разному…- медленно выдохнула Аэрис. — От чего это зависит? — он, не прерывая зрительного контакта, уверенно вел её в танце. — От того, на сколько люди понравились друг другу.- она не могла оторвать взгляд от его полуоткрытых губ. — иногда первое свидание оказывается последним. — А если очень сильно понравились? — Сефирот улыбнулся и зрачки его странных глаз расширились. — Ох, — она чуть опустила глаза.- может быть всё, что они захотят. — Это здорово, — заметил он.- когда желания совпадают. — Я не хочу, чтобы ты уходил.- Аэрис с трудом нашла в себе силы, чтобы озвучить их общее желание. — Я не хочу никуда уходить. И это не потому, что на улице гроза.- он шептал ей это на ухо, продолжая сжимать в объятиях, словно боясь, что если он отпустит руки, то она растворится в воздухе. Два сердца, опутанные магией мгновения теперь бились в унисон. Сефирот медленно отвёл её волосы и поцеловал в шею, чуть ниже уха, потом прерывисто вздохнул и потянул выше, поднимая её за талию, удерживая в таком положении без усилий. Теперь её лицо, наконец, оказалось с его на одном уровне. — Как погода на верху? — засмеялась Аэрис запрокидывая голову и отклоняясь назад. — Кайфовая.- он прокладывал дорожку из поцелуев вдоль её ключиц.- А внизу? — Тоже.- она прикрыла глаза от удовольствия и тут же получила глубокий и страстный поцелуй в губы, от которого закружилась голова и стало жарко в груди. Сефирот потянулся к заколке в её волосах и снял её, позволив золотистой волне упасть на её плечи. Медленно отвел упавшие на лицо пряди, глядя в глаза с непередаваемой нежностью, словно старался запечатлеть в своей памяти каждую чёрточку, мгновение, эмоцию. Аэрис засмеялась высоким, звонким смехом, стащила одним движением резинку с его головы, и надела её на своё запястье, как делают все девушки. — Ух! — восхищённо выдохнула она, запустив пальцы в тускло мерцающее в свете свечей шелковистое серебро.- я так и думала, что они на ощупь именно такие! Потрясающе гладкие и прохладные. Он сделал шаг назад и сел на диван, увлекая её за собой, чтобы продолжить самую красивую во вселенной игру только для двоих, где всё понятно и нет правил. Только прикосновения, взгляды, эмоции на грани безумия и бесконечная нежность. Он успокоил её мысли и освободил её душу от тревог, позволив в полной мере насладиться моментом их близости. Гармония момента завораживала своей простой и естественной магией. Всё стало простым и правильным. Слова стали не нужными, а контуры реальности размылись. Мир снаружи исчез и всё стало вдруг совершенно неважным, кроме комнаты, освещённой светом единственной свечи, ронявшей прозрачные горячие слёзы на белую мраморную столешницу. *** Клинок меча пронзает плоть, разбивая мгновение на осколки. Мышцы, сухожилия, кости- ничто не является для него препятствием. Кровожадная сталь вонзается, не встречая сопротивления, окрашиваясь в алый цвет лишь на мгновение- затем металл словно впитывает в себя кровь и снова становится чистым. Он радостно поёт свою песню, подчиняясь воле хозяина. Подлый удар в спину не делает чести прославленному оружию — он оскверняет его навсегда. С этого момента мир уже никогда не будет прежним. Равновесие нарушено и его уже не восстановить. Чаша весов качнулась и уверенно склонилась в сторону абсолютного мрака. Сефирот смотрит на свои действия отстраненно- он просто оболочка, образ прежнего человека, наполненный чужим разумом. Ему чужды моральные проблемы, его мысли не обременены тяжестью этических конструкций и норм. Терзания, страхи людей для него всего лишь шорохи в этом бескрайнем пространстве, где он существует по своим, созданным им же, законам. Ничто не связывает его, ничто не сдерживает. Он может быть всем и никем. Созидателем и разрушителем. Он Бог. Он всесилен. Он может всё. Он слышит свой собственный торжествующий и чудовищно неуместный смех, когда извлекает нодати из хрупкого тела своей невинной жертвы. Смерть уже стоит за её спиной, как тень, пронзительная и бесстрастная. Здесь, в этом заброшенном месте он слышит крик, полный боли и отчаяния, но это кричит не она, а тот кто держит её на руках, глядя, как угасает огонь жизни в глазах. Не смотря ни на что она улыбается, пытаясь вытереть его слёзы и что-то шепчет одними губами. Кровь заливает каменный пол древнего храма, её так много… Узкое тонкое лезвие идеально делает свою работу, оно поёт свою любимую песню, приглашая на танец смерть. Сефирот кричит, не слыша своего голоса, он судорожно ловит воздух открытым ртом, осознавая, что его нет. Лишь холод и пустота Космоса окружают его сознание. Он падает целую вечность и лишь одно мгновение. Он широко распахивает глаза, но ничего не видит, кроме кровавого тумана, застилающего мозг. Невыносимая боль рвёт его душу на куски, он снова пытается вдохнуть, но воздух, словно раскалённая лава, наполняет его лёгкие. Он не может понять, где находится, не может пошевелиться и не знает, сон это или явь. И вдруг всё исчезает в одночасье, когда на его влажный лоб ложится прохладная ладонь и тихий голос произносит: «Сеф, это просто кошмар. Тебе приснился страшный сон. Просто дыши. Это всё не реально.» Он открывает глаза и несколько десятков секунд просто смотрит в её озабоченное лицо не смея поверить, что она жива. Просто жива. Больше ему ничего не надо. Потом, неспешно возвращаются звуки и цвета окружающего мира: шум ливня за окном, потрескивания фитиля почти догоревшей свечи, мягкие тени в углах комнаты, учащённое биение её сердца. Он чувствует запах расплавленного воска, аромат ночного, наполненного влагой, воздуха, руку, что нежно гладит его растрёпанные волосы. Сефирот, всё еще сомневающийся в реальности происходящего, касается щеки девушки кончиками пальцев и вздрагивает, ощущая тёплую кожу. Она смотрит на него со смесью боли и жалости в прекрасных глазах. В этот момент ему кажется, что когда-то он уже видел подобный взгляд. Он резко садится, не давая себе возможность додумать эту мысль, обхватывает себя руками и его начинает бить крупная дрожь. Тело словно выламывает изнутри жуткой болью, но он отчего-то понимает, что она не настоящая. Сефирот глубоко дышит, стараясь успокоиться, стискивает зубы до хруста, чтобы не завыть в голос. Аэрис, не переставая шептать что-то утешительное накрывает его обнажённые вздрагивающие плечи одеялом и обнимает, прижимаясь к спине. — Всё пройдёт, это сон. Плохой, злой сон. У всех бывают кошмары. Ты здесь, со мной. Тебе ничего не угрожает. Боль отступает медленно и неохотно, как побеждённый, но не покорённый враг, который всегда обещает вернуться и делает это снова и снова. — Просто дыши.- она гладит его по голове.- Когда взойдёт солнце, сон растает и никогда не вернётся… Сефирот делает над собой усилие, чтобы понять смысл её слов. Сколько прошло времени? Минуты? Часы? Не важно. Просто он хочет, чтобы этот чёртов дождь продолжался, чтобы её голос не переставал звучать. Она как источник света в абсолютном мраке, как его последняя надежда. Он накрывает её ладонь своей и прижимает к груди. Сердце грохочет в ушах, мысли вязнут в липкой паутине замутнённого видением сознания. Сефироту хочется закрыть глаза и забыть то, что он видел, но он прекрасно понимает, что это неосуществимо. Что это было? Видение будущего? Зачем ему его показали? И кто это сделал? Он напряг память и вспомнил лицо молодого человека, который оплакивал смерть Аэрис. Это был повзрослевший и словно проживший несколько жизней Клауд Страйф. На нём форма Солджера первого класса и меч Бастер. Откуда он у него? Анджил ведь не мог отдать его? Сколько ему лет? Двадцать пять? Значит, ещё есть время… А ещё он почувствовал отголоски странной связи между ними, когда то существо получало извращённое удовольствие глядя на страдания парня. Это вызывало омерзение. Монстр, обладающий внешностью Сефирота, упивался болью, которую переживал Клауд, и, казалось, мог контролировать его. Для паразита Аэрис была лишь пешкой, сброшенной с шахматной доски властной рукой игрока, небольшой помехой, вставшей на пути к его великой цели. Чем же она могла ему помешать? В его существе монстра не было места для сострадания — лишь предельная логика и абсолютная прагматичность. Он воспринимал мир через призму безмерной силы и его восприятие простиралось далеко за пределы обыденных человеческих ощущений. Каждое движение, каждый импульс, каждый звук казались ему ни чем иным, как данными для анализа, лишь инструментами в безжалостной игре на выживание. Реальность была фоном для его величественного замысла, который не поддавался человеческому пониманию. В своих странствиях, в пустоте Вселенной, он собирал фрагменты знаний, уничтоженных им цивилизаций, как серийный убийца, оставляющий себе трофеи на память. Каждый сигнал, каждое движение планет и звёзд служили ему для создания карты хаоса, в котором лишь он видел порядок. Он стремился к совершенству, к контролю над каждым новым миром, который собирался поглотить, разрушить и отправиться дальше в глубины космоса. Этот разум порождал идеи, которые были вне рамок человеческой логики. Он использовал свои способности, чтобы манипулировать пространством, а возможно, и временем, влиять на живые и неживые объекты. Тела, в которых он вынужден был находить временное пристанище, были не совершенны и сильно ограничивали его возможности. Ему пришлось научиться говорить с человеческим разумом, проникать в самые сокровенные мысли, порождать видения и галлюцинации, чтобы заставить человека усомниться в собственном существовании и стать полностью подвластным его воле. Он стал идеальным кукловодом, дёргающим за ниточки своих марионеток- носителей его клеток. Не зная усталости он продолжал свой путь, глубокий и не поддающийся осмыслению, как бездна, из которой он появился. Он формировал стратегии, опираясь на данные, собранные за миллиарды лет; видел в них ресурсы, возможности и угрозы, которые следовало нейтрализовать. Жизнь других существ была для него лишь игрой, в которой он был игроком без соперников, движущимся по заранее намеченной траектории, не видя препятствий. Сефирот знал только имя, которое дал монстру безумный учёный: «Дженова». Страх почти парализовал его, когда его разум на мгновение слился с коллективным сознанием колонии клеток паразита, скрывавшегося в теле женщины, умершей две тысячи лет назад. Это было похоже на то, как если прикоснуться к пламени и тут же отдёрнуть руку — не достаточно чтобы почувствовать в полной мере всю ярость огня, но хватит, чтобы осознать опасность. Ему дали возможность приблизиться к внутренней природе чудовища, той, которую не познаешь, сколько опытов над ним не проводи. Он теперь понимал, что Дженова, которую он знал долгие годы, этот голос, который раньше он ошибочно принимал за голос матери, и была тем самым омерзительным и чужеродным монстром, который не шёл ни в какое сравнение с остальными. Её целью было выживание и порабощение. Захват миров и их полное уничтожение. Кто сможет противостоять этому безумию? Что можно положить на другую чашу весов? Возможно ли её полностью уничтожить или он сам всё ещё является невольным источником постоянной опасности для всех живущих на планете? Его мысли то сбивались в стайки, как испуганные овцы, то рассыпались в разные стороны, то прыгали с одного на другое, так, что было трудно думать о чём-то конкретном. Мозг устало гудел от перегрузки и отказывался нормально функционировать. Зато теперь Сефирот уже не хотел забыть свой сон, он будет помнить и сделает всё, чтобы не допустить его воплощения в реальности. — Прости. Вот по- этому я всегда сплю один.- он повернулся, когда нашёл в себе силы снова посмотреть ей в лицо. Для него, казалось, прошла целая вечность.- Нужно было уйти вчера. — Нет. Я никуда тебя не отпущу.- Аэрис смотрела ему в глаза с тревогой и мольбой.- И это не потому, что идёт дождь. Можешь не рассказывать, что тебе приснилось. Просто останься. — Со мной сложно.- он устало потёр лоб и вздохнул, глядя, как предательски дрожат его пальцы. — Ты думаешь, со мной просто? — она обняла его за шею по- прежнему не отводя взгляд.- я сварю тебе кофе утром. — Насколько я знаю, мужчина должен подавать кофе в постель.- он старался выглядеть и звучать обыденно, но ему это плохо удавалось. — Поверь мне, — она потёрлась щекой о его щёку.- я должна тебе кофе и даже два. Ложись. До утра ещё далеко. Тебе нужно отдохнуть. Сделай мне одолжение, поспи. Он послушался, сгрёб её в охапку и прижал к себе. — Задушишь.- пробубнила Аэрис, устраивая голову на его плече. — Прости, не рассчитал. Я буду держать тебя в объятиях и слушать биение твоего сердца, словно это самый важный звук во Вселенной. Это всё, что мне сейчас нужно….Ты- мой якорь. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Он крепко зажмурил глаза, совершенно уверенный, что больше никогда не сможет заснуть, хотя чувствовал огромную усталость- такую, словно ему на плечи было возложено само небо, которое он вынужден теперь нести на себе. Этот груз огромной ответственности будет придавать ему сил. Он справится. Его так просто не сломать. Сефирот смотрел на спящую Аэрис и понимал, что всё изменилось. Словно гигантские шестерёнки в механизме мироздания сделали полный оборот и начался новый цикл, в котором ему была показана вероятная картина их будущего или, возможно, альтернативной вселенной, где всё это случилось. В его силах не допустить это вариант развития событий в их мире. Свеча затрещала и, мигнув в последний раз, погасла. Дождь прекратился и стало нереально тихо вокруг как будто «сегодня» уже закончилось, а «завтра» ещё не наступило. Словно маятник, качнувшись, дошёл до своей крайней высшей точки и замер, прежде чем снова прийти в движение. Наверное, так и перезагружается день? Он заставил себя расслабиться, как его учили на тренировках и медленно соскользнул в сон без сновидений.