Нет ничего кроме этого

      Тьма внутри шепчется с тьмой снаружи. У них свои секреты. Бездна жаждет, чтобы в нее смотрели, потому то это единственный способ в ком-то отражаться. Возможно, единственный способ найти ответ на вопрос «Кто я?».       А кто я? Я мысль, здесь, в темноте. Я рука, что держит меч. И я меч, который держит рука. Я лезвие, рассекающее воздух в танце с лунным светом. И я отблеск луны, пробегающий по лезвию к острию. Я единство мысли и действия, места и времени. Я вздыхаю, замирая во всем, кроме отбойного молота сердца. Я жива.       Тьма шипит, шарахается в стороны, шлет сигналы тревоги, шалеет от предчувствия. Тьма видит больше чем свет, потому что тьма везде.       Они здесь. Я готова!       Меч отрекается от меня, жаждет действий, просит крови. Я рука, что держит меч. Я меч, что повелевает рукой.       Кровь, тьма и луна. А кроме них, я и адские гончие. И больше ничего.       Мы избраны. Мы изгнаны.       Меч велит, и я сжимаю рукоять крепче, обеими руками. Я готова к бою. Меч жаждет крови. Натягивает лунный свет, заостряет им лезвие.       Тьма тенью прячется за моей спиной от света адского пламени из пасти гончей. Луна сияет в клинке. Меч бормочет о крови. Момент замирает.       Гончая завывает. В ее вопле голоса боли и отчаянья, которые живым и не снились. Тьма сжимается в тени, луна дребезжит отблеском в занесенном лезвии, меч готов вкушать. Во мне нет страха.       Бездумный выпад адской гончей и меч ликует, отсекая её голову. На мгновение адское пламя отражается в его клинке. Время ускоряется, и меч поет в воздухе, блещет и режет, жаждет и получает. Я стою твердо, держу рукоять крепко, двумя руками. И глубоко, за ликованием битвы и желанием воспить крови противника, я все еще слышу жажду моей крови.       Страха нет во мне. *       Луна помечает путь, чтоб мы с Тьмою не забылись. Меч отдыхает в ножнах. Он сыт и почти доволен. Я пуста и довольна моментом, когда я, луна, тьма и меч вместе. И нет ничего кроме этого.