Буря

      Эрен. Эрен Йегер. О чем я думаю, глядя в его болотистые глаза? Глубокие, наполненные илом и вонью? И горящие таким огнем, словно тысяча светлячков над болотом сбились в одну бушующую тучу? Идиот. И суицидник. Но, стоит признать, чертовски харизматичный. Единственное, что остается, — гадать. Такие либо умирают во время первой же вылазки, либо… Им везет немногим больше. Взять того же Смита, на удивление удачливая задница. Любой другой на его месте давно бы оказался в желудке уродца, но не этот. Может быть, просто фортуна благосклонна к безумцам? Ну, как там было. Все или ничего. Крылья свободы — это все или же ничего?       — Дитрих, ты ложку проглотил? — Йегер радостным голосом поймал меня точно сачком. — Так куда ты собираешься после выпуска?       Он лягнул меня в плечо ладонью. Несильно, но обидно. Плечо тотчас зажглось и зачесалось. В рожу прыщавой задницы, сидящей справа от меня, отправилась та самая ложка. Реакции не отнимать, Йегер успел увернуться. Ложка прямой наводкой врезалась в пшеничную, не затуманенную разумом голову Жана. Тот, оторвавшись от красной гущи похлебки, поднял вопросительный взгляд. Через мгновенье он нахмурился, а губы сжал в тонкую полосу. Признак надвигающейся бури.       — Звиняй, Жаннет! Пролетело чуть дальше, чем следовало, — добродушно воскликнул я и широко развел руками, представляясь настолько невинным, насколько только мог.       Я уверен, это сработало бы, если бы не дурацкая кличка, которая приелась ко мне после их первой ссоры с Йегером. Жан медленно поднялся из-за стола, развернулся ко мне и начал закатывать рукава серой потрепанной рубашки. Его и без того узкие глаза превратились в щелки. Толпа взбудоражилась. Первые песчинки бури проникли в столовую. Никто не заткнул щели, поэтому еще немного — и весь пол покроется плотным слоем песка.       Поднявшись из-за стола вслед за Жаном, я оглядел лица товарищей, которых незатейливая стычка насыщала куда больше ужина. Они затаились в ожидании. Даже Саша, мотнув каштановым хвостом, оторвалась от тарелки, предусмотрительно затолкав за обе щеки побольше хлеба. То ли еще будет!       — Жаннет, ну ты чего! — И опять эта идиотская кличка! Йегер, если ты не знал — я тебя ненавижу!       — Произнеси еще хоть раз. — Голос Жана звучал холоднее стали.       Он навис огромной тенью, заполонив собой деревянные стены и потолок помещения. Как титан, готовый сожрать на обед свежее мясо. Или как буря, разразившаяся прямо в центре маленькой столовой, готовая погрести под собой одного незатейливого шутника. Я сглотнул, а затем заметил на щетине Жана несколько крох хлеба и не смог сдержать смешок, вырвавшийся откуда-то из легких. Он окончательно озверел. Кулак, летевший мне в щеку, разрезал пространство надвое. Я успел уклониться за мгновение до удара. Разгоряченный воздух обжег кожу. Два шага назад. Кто-то засвистел. Даю десятку — Конни. Еще один удар, уже в живот. Удалось сохранить кишки в целости, отпрыгнув в бок. Помещение наполнилось пронзительным звоном раззадоривающих хлопков. Дьяволятам нужны кровь и зрелище, на то они и дьяволята.       Жан замахнулся в третий раз и наконец попал точно в цель. Правый глаз мгновенно погас, а в голове что-то яростно загудело. Пол под ногами предательски зашатался, пытаясь улизнуть подальше от драки. Столовая взорвалась ликующими и разочарованными криками. Пожалуй, Йегер орал громче всех. Он не учился на ошибках и раз за разом ставил на хромую лошадь. Хромую, но сильную духом — наверняка он сказал бы именно так. Готов поспорить, Йегер верил в безоговорочный успех и переживал каждое мое поражение сродни личному. Когда-нибудь, Йегер, твоя хромая кобыла придет первой, но, боюсь, тебе это не понравится. А пока, следуя привычному ритуалу, протяни мне свою дружелюбную лапу с глупой улыбкой, дарующей ободрение, и помоги встать с этих чертовых грязных досок.