Мечта

      Путь до Троста вышел изнуряющим. На одной из ухабистых дорог в двадцати милях от города телега, везущая пятнадцать кадетов, решила сдаться, не выдержав груз. С оглушительным треском колесо оторвалось от оси и, подпрыгнув на кочке, чуть не пришибло лошадь, которая тащила повозку следом. На починку ушел без малого час. Ко внутренним воротам стены Роза кадетский корпус подобрался уже на закате. Алый огонь озарял наши радостные лица. Три года, проведенных на лесном отшибе в глубине застенок, наконец закончились, уступив место величественно раскинувшемуся впереди городу.       Из-за опоздания, не входившего в планы руководства, нас сразу по прибытию согнали на центральную площадь. Из всех домов, мимо которых мы следовали, повылезали заинтересованные головы. Кто-то оставался стоять на месте, провожая наши коричневые куртки взглядом, а кто-то следовал за повозками, желая по достоинству оценить новую надежду человечества. Составить свое мнение о двухсот восемнадцати кадетах, закончивших обучение в училище живыми и почти невредимыми. О тех, кто не выжил во время изнурительных тренировок, они, само собой, не знали. Зачем в очередной раз разрушать иллюзию порядка? Пусть королю и удалось решить проблему голода, возникшую после разрушения титанами стены Мария, в народе все еще слышались отголоски волнений. Вдруг стену Роза постигнет та же участь? Сможет ли оставшаяся стена Сина укрыть собой всех беженцев? Конечно, не сможет. В отличие от произошедшего пять лет назад, при разрушении стены Роза погибнет не одна пятая населения, а примерно половина. Поэтому человечеству просто необходима новая надежда, которой в 850-м году обязательно станет 104-й кадетский корпус. Я в этом уверен.       Просторную площадь окутала темнеющая ночь, которую прогоняли два сверкающих пламенных факела. Они своим шипящим голосом сопровождали речь старшего офицерского состава кадетского корпуса.       — Отдать честь! — Крикнул Кид Шадис, стоящий на ступенях.       Его лысина сверкала под острыми языками огня.       — Есть! — Хором ответили кадеты и, слившись в одно целое, прижали правые кулаки к своим сердцам.       Позади меня стояли двести восемь солдат. Я затылком чувствовал их вяжущее тепло и сиплое дыхание. Рядом же, в назидание, стояли лучшие из лучших. Пламя освещало их решительные лица, сжатые губы и глаза, сияющие радостью. Десять кадетов, перед чьими сбитыми ногами открывался путь в счастливое будущее. Путь в военную полицию.       — Поприветствуем десять лучших кадетов!       Кид начал с гордостью выкрикивать имена.       — Микаса Аккерман! — Номер один. Лучший выпускник 104-го кадетского корпуса. Она стояла гордо, задрав подборок, её короткие темные волосы развивались на ветру. Глаза безжизненные, пустые. Даже горящие кровавые искры их не оживляли. Микаса идеально усвоила все дисциплины. Я слышал, мол, многие считают, что такого таланта наша история еще не видела. Через что ты прошла, Микаса? Кто сделал тебя такой?       — Райнер Браун! — Следом за ней. Его короткостриженые светлые волосы сейчас казались рыжими, похожими на лисий хвост. Решительный взгляд, крепкое тело, стальные нервы. Если бы нам дали задание выбрать негласного лидера — мы, не задумываясь, выбрали бы Райнера. Он столько раз вытягивал мою задницу из неприятностей, следующих за мной тенью, что я сбился со счета. Но… Райнер, не стыдно ли тебе?       — Бертольд Гувер! — Каждый раз, стоя рядом с ним, я ощущал себя десятилетним мальчишкой. Настоящий колос, не иначе. Даже Райнер, переросший свой возраст и казавшийся настоящим сформированным мужчиной, едва достигал его плеча. У Бертольда отличный потенциал, вот только напористости ему не достает. Все решения он скидывает на плечи Райнера и умывает руки, предпочитая следовать приказам, а не отдавать их.       — Ханц Дитрих! — Я чудесным образом затесался в рейтинге выше Йегера? Он будет в бешенстве. Я искренне верил, что Кид опустит меня в хвост из-за неуместных шуток про лысого гонца, но этого не случилось. Выходит, а мужик-то и правда хороший. Были бы у нас такие в свое время, может, и жилось бы лучше.       — Эрен Йегер! — Ровно посередине. Он постарался на славу, но всё еще недостаточно. Особых умений нет, кроме чрезмерной старательности, а также страстного желания достичь своей цели. Пожалуй, он хочет этого больше всех нас вместе взятых. Хотя бы за это стоило отдать ему честь. Как скоро ты разочаруешься в своей мечте, Эрен?       — Жан Кирштейн! — Моя прекрасная Жаннет. На его губах застыла глупая улыбка. Вот чьи мечты действительно исполнились. Пойдет в военную полицию и будет отдыхать возле короля, не поднимая ничего тяжелее кружки с пивом. А жаль. Честно говоря, он мастер пространственного маневрирования. Почти каждая наша гонка на УПМ завершалась ничьей. Неплохой парень, если бы не был склочным, как собака.       — Марко Ботт! — Каждый раз при виде его веснушек я вспоминаю моргающие звезды. Тоже тот еще мечтатель. Обожает короля и старался изо всех сил попасть в полицию. У тебя получилось, Марко, я взаправду рад за тебя.       — Конни Спрингер! — Вторая лысая голова, что ежедневно мелькала передо мной на протяжении трех лет. Видеть его настолько серьезным и напыщенным непривычно, но я уверен, он исправится, стоит нам покинуть площадь и отправиться на пир в честь выпуска. Конни, тебе кто-нибудь говорил, что ты так себе шутник?       — Саша Блауз! — На девятом месте. Картофельная девка. Кажется, даже сейчас она глотает слюни, предвкушая праздничный ужин. Ее глаза застилает мечтательная пелена. Кусок ветчины или зажаристая до хрустящих корочек курица? Эх, тоже сейчас бы сожрал. У нее отличная нестандартная интуиция, но периодически она встревает там, где не надо, также прочно, как рыбья кость встревает в горле.       — Хистория Ленц! — И наша красавица замыкает список. Белокурая, с глазами цвета чистейшего полуденного неба. Я не сомневался — её в рейтинге протолкнула Имир, жаждущая, чтобы этот прекрасный ангел оказался в безопасности в глубине стен. Кроме доброго сердца у Хистории нет никаких выдающихся качеств, хотя, возможно, одного доброго сердца в этом мире достаточно, чтобы перечеркнуть всё остальное. Имир, не пожалеешь ли ты о своем выборе?       Едким голосом Кид продолжил.       — В этот славный день, у вас, кадетов, есть выбор из трех вариантов. — Его глубокие глаза, смотрящие из недр тьмы, впивались в каждого будущего солдата. — Перед вам открыты двери Гарнизона. Вы сможете служить человечеству, обороняя стены и внешние города, служащие приманкой для титанов. Или вы можете присоединиться к Разведкорпусу, чтобы принести надежду человечеству в борьбе с титанами в их родных землях за пределами стен. Десять кадетов, чьи имена только что были названы, удостоились чести стать частью военной полиции. Они вправе выбрать служить при короле и поддерживать порядок внутри стен.       Забавная история. Мы учимся лучше всех убивать титанов, чтобы оказаться среди тех, кто никогда в жизни с ними не сразится. Военная полиция не покидает пределы стен. Как-то раз я поделился этой мыслью с Йегером, но он не оценил. Кажется, тогда я впервые проделал в его толстом панцире веры маленькую брешь. Удивительно, как много воды может утечь сквозь маленькую дыру в огромной дамбе, построенной на одних лишь мечтах да ненависти.       Краем глаза я заметил, как лицо Йегера исказила гримаса, а в глазах мелькнул отблеск решимости. Ну и кто он после этого? Кем он может быть? Адским отродьем, демоном или же всего-навсего одним маленьким человеком, желающим уничтожить окружающий его мир? Йегер, чтобы ты сделал, если бы узнал, кого на самом деле хочешь стереть с лица земли?       — Вольно, солдаты!       Я отнял руку от груди и развернулся.       Девять кадетов рядом и двести восемь, стоящих, словно игрушечные солдатики, сзади. Наполненные до краев радостью, готовой выплеснуться и затопить центральную площадь Троста.       Внутренности сжались так, словно тело попало в пасть титана и стало торчащей соломинкой меж огромных зубов. Почему исполнять свой долг с каждым днем становится все трудней?       Завтра Разведкорпус отправляется из Троста за стену Роза на очередную миссию. Завтра 104-й кадетский корпус будет помогать на стенах Гарнизону.       Завтра... Завтра умрут двести пятнадцать кадетов.       Прости, Эрен. Мне правда жаль.       Но у меня тоже есть мечта.