Часть 24

      — Я свяжусь с тобой позже. Мне надо идти.       — С нетерпением буду ждать, — лениво-насмешливо ответил Чосо, и отключил звонок.       Он ещё несколько секунд смотрел на своё отражение в чёрном экране телефона. Губы медленно растянулись в довольной улыбке, что появляется неосознанно, когда в теле ещё гудит голос другого человека.       Пальцы машинально скользнули по щеке, затем к губам. Агент почувствовал, как ему становится жарко. Усмехнулся, чуть качнув головой:       — Ну ты даёшь… — пробормотал он под нос с удивлением.       Он и сам не ожидал такой реакции. От себя. Это не было про чувства или влюблённость. Просто тело ответило на голос, паузы и намёки. Банальная физиология, и ничего больше.       Понимая, что со сном можно попрощаться, Чосо поднялся с кресла, сдёрнул футболку и направился в ванную.       Он включил душ, а когда тёплая струя ударила по телу, то закрыл глаза и откинул голову назад. Мышцы начали расслабляться, но напряжение всё ещё давило внутри.       Чосо провёл ладонью по мокрой груди, пальцы замедлились, скользнули по животу. Кожа отзывалась дрожью, а мысли становились всё менее разумными.       Он наклонился вперёд, опираясь одной рукой на кафельную стену. Вторая — спустилась ниже, как будто это было естественным продолжением того, что зародилось в нём после разговора.       Горячая вода лилась по затылку, плечам, спине. Она не остужала, а, наоборот, делала ощущения только острее. Кожа горела, каждый её сантиметр словно пульсировал.       Однако Чосо не думал. Не называл происходящее. Просто слушал своё тело, свои ощущения и желания.       Дыхание стало сбивчивым, но напряжение уходило.       Пусть даже… по-своему.       Минута. Другая. Всё.       Агент тяжело вздохнул, поднимая лицо к воде, поворачивая кран в другую сторону. Охлаждающий поток спустя секунды окатил кожу колким морозом, даря свежесть.       Напряжение сошло на нет. Будто его и вовсе не было. Мимолетная вспышка.       Он перекрыл воду и вышел, оставляя за собой на кафеле мокрые следы. Протёр зеркало тыльной стороной ладони — в отражении снова был агент. Спокойный и собранный. Без тени недавнего.       Накинув полотенце на бёдра, Чосо начал проводить привычные утренние ритуалы. А после…       Белье. Брюки. Рубашка. Классический деловой стиль.       Он провёл пальцами по манжетам, прежде чем надеть. Натянул рубашку на плечи, чувствуя, как она плотно обтягивает спину и грудь.       Затем — портупея. Тёмная кожа, крепкая, прохладная. Он взял её с комода и с легкостью перекинул через плечо. Стянул ремни, подбивая по фигуре. Пряжки встали на место. Плечи раскрылись. Осанка выпрямилась.       Дальше — перчатки. Эластичная тонкая ткань. Он втянул пальцы в каждый отдел. Щёлкнули застёжки на запястьях.       Как обычно — пистолет, проверенный накануне. Он лёг в кобуру, как влитой. Всё на своих местах. Каждый элемент уже давно стал продолжением тела.       Обувшись, с последним выдохом Чосо провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад. У зеркала задержался на мгновение. Бесстрастное лицо, идеально пригодное для службы.       Агент вышел из квартиры. Снаружи уже рассвело. Участок ждал.

***

      Поднимаясь в свой кабинет, Чосо, без намёка на улыбку, машинально кивал полицейским, попадавшимся на пути.       Он знал, кем были эти люди. Большинство из них, если не все, продавались при первой возможности. Некоторые брали мелко и единоразово, другие — системно. Однако практически каждый вставлял ему палки в колёса.       Но он их не трогал. Пока.       И всё же в каждом шаге, в каждом спокойном взгляде Чосо жила одна ясная мысль: он вычистит это место до основания.       Плевать, что они о нём думают. Плевать, кто пытается саботировать. Он здесь не для того, чтобы нравиться. Он здесь, чтобы навести порядок.       Его могли не любить, но уважать — обязаны.       Ближе к обеду в дверь чисто символически постучали и сразу же вошли.       Высокий беловолосый мужчина в идеально сидящем сером костюме, с пенсне, которое держалось на переносице исключительно силой интеллекта, прошёл к столу. Папка легла на поверхность, а сам он занял место напротив Чосо, элегантно закидывая ногу на ногу.       — Ты как обычно, Кенто, — с усталой улыбкой произнёс агент и начал пролистывать документы.       — Не понимаю, почему ты в этого мальчишку так вцепился, — начал Кенто, слегка поправляя галстук. — Не проще было бы начать с Гето?       — Потому что Сатору напрямую связан с финансами. Если зацепимся, то раскрутим. Сугуру же выведет на людей, к которым пока не стоит прикасаться.       — То есть ты всё-таки боишься ворошить осиное гнездо?       — Я не боюсь. Просто предпочитаю сначала вынести мусор у крыльца, чтобы потом не скользить по нему лицом, — буркнул Чосо, наклоняясь над досье, будто надеялся, что оно начнёт говорить само.       Нанами тихо усмехнулся, залез во внутренний карман пиджака и молча протянул Чосо упаковку обезболивающих. Тот недоверчиво покосился:              — Что это?       — Подарок. На случай, если у тебя ещё осталась голова на плечах.       — С чего взял, что мне плохо?       — А ты видел себя в зеркало? Синяки под глазами, будто ты с ними родился. Очевидно же, что опять не спал.              — Это добавляет антуража, — ехидно бросил Чосо, запивая пилюлю водой. — Мрачный агент в расцвете выгорания. У девушек на это слабость.              — Не думаю, что дамам нравятся трупы, — Нанами развёл руками. — Ты хотя бы ел сегодня?       — Я вдохнул запах кофе. Почти то же самое.       — Такими темпами ты можешь не дожить до показаний своей драгоценной свидетельницы. Как там твоя очередная роковая ошибка называется?       — Катрин, — отозвался Чосо без секунды промедления и криво усмехнулся. — Расслабься, она уже у меня на крючке. Ей осталось только проглотить наживку, и тогда она сама попросит прицепить её наручниками к кровати.       — Очаровательно, — хмыкнул Нанами, скрестив руки. — Однако твоя патологическая самоуверенность когда-нибудь тебя угробит.       — Когда тебе по ночам начнут звонить горячие девушки, вот тогда и будешь меня поучать.       — В отличие от тебя, потаскун, я предпочитаю выполнять свои обязанности головой, а не другими частями тела.       — Главное, что это работает, — Чосо оскалился, а затем, подмигнув, колко добавил: — Но ничего, примерный ты наш семьянин, может быть, однажды я дам тебе парочку советов. Бесплатно. Чисто по дружбе.       Нанами ничего не стал отвечать. Вместо этого усмехнулся, качнув головой, забрал досье и начал говорить, спокойно и обстоятельно, как делал это сотни раз. Чосо же, откинулся на спинку офисного кресла, завёл руки за голову и стал спокойно слушать.       — Как ты и просил, я проверил семью Годжо. Всё чисто. Мать — домохозяйка, отец — гендиректор строительной корпорации. Живут в другом штате, в загородном доме. Ни долгов, ни скандалов.       — Сын с ними общается? Через них выйти можно?              — Нет. Связи с семьёй слабые. С родителями не пересекался последние годы. Ни визитов, ни звонков. Только дежурные переводы на праздники. Как будто держит дистанцию.       — Понятно, — Чосо нахмурился. — Что с образованием?       — Сатору окончил Уортон. Двойной диплом: финансы и корпоративное право.       — Отличные задатки, чтобы проворачивать схемы и делать это так, чтобы не подкопаться?       — Именно. Поэтому по бумагам клуба всё чисто. Ни одной ошибки в отчётности. Даже слишком чисто. Такое ощущение, словно он не просто учился, а с первого курса готовился к работе в серой зоне.       — В университете что-нибудь было? Замятые дела, жалобы?       — Ни намёка. Типичный золотой мальчик. Отличный диплом, стипендии, грамоты. Либо действительно кристально чист, либо умеет чиститься. И очень заранее. Последние пару лет официально числится финансовым консультантом в клубах Фушигуро.       — А неофициально?       — По сути, он — мозг всей системы. Все налоги, отчёты, лицензии идут через него. Если они и гонят через клубы грязные деньги, он тот, кто превращает их в абсолютно стерильные.       — Наш главный подозреваемый — бухгалтер.       — Ага. Очень обаятельный, крайне вежливый, и, вероятно, способный разложить нас обоих по ведомости. С налоговыми вычетами.       — Офшоры?       — Конечно, у него всё уже распределено по десяти компаниям-прокладкам. Вопрос в том, кто ему это выстроил? Сам он ещё слишком молод. Но работает, как человек, который с детства дышал цифрами.       — Или он просто настолько хорош.       — Скорее всего. И это, пожалуй, пугает больше.       Нанами сделал короткую паузу, перегнувшись над досье. Его палец легко коснулся одной из страниц:              — Однако я нашел нарушение. Не в финансах, но есть повод. В их клубе Грейстон лицензия на алкоголь истекла две недели назад. Но бар работает, как ни в чём не бывало.       — Хорошо. Можно прикрыть эту лавочку хотя бы на время. Достаточно, чтобы под утро зашёл надзор и закрыл клуб до выяснений.       — Может, и не ударим по схеме напрямую, но заставим их нервничать. А в панике совершают ошибки, — уточнил Кенто.       — Давай попробуем. Закроем одну прачечную и посмотрим, как будут отмывать.       — А главное — кто начнёт дергаться первым.       — Хорошая работа, — радостно бросил Чосо.       — Да ладно? — иронично парировал Нанами. — Подожди, я запишу твои слова.       — Просто не хочу, чтобы ты умер от недостатка признания.       — Забавно, что это говоришь мне именно ты.       — Ладно, — отмахнулся агент. — Что там по камерам?       — Я отправил официальный запрос два дня назад. Ответа ноль. Сегодня позвонил — сказали, что в обработке и быстро положили трубку.       — И их поджали?       — Либо сверху прилетело, либо кто-то просто не хочет, чтобы мы увидели, кто к Сугуру захаживает.       — Ладно, плевать, — раздражённо прошипел Чосо. — Пусть тогда вернут его под стражу до суда. Если они собираются бесконечно тянуть это дело, то пусть попробуют из тюрьмы.       — Хочешь, чтобы я пошёл к прокурору с ходатайством об отмене залога?       — Да, желательно побыстрее.       — Без проблем. Заодно посмотрим, чьё ухо у него на плече.              — Ты — лучший работник года, — протянул агент.       — Это обезболивающее так подействовало или ты пытаешься шутить?              — Второе. Голова до сих пор раскалывается.       Нанами закатил глаза и негромко цокнул.       — Сколько у нас людей в команде? — спросил Чосо, возвращаясь к делу.       — Пока трое. Те, на кого можно положиться без оговорок. Ещё двое под вопросом — наблюдаем.       Чосо кивнул, сжав пальцы в замок перед лицом.       — Двигаемся слишком медленно. Пока команда неполная, и половина информации уходит налево, у нас руки связаны. Продавленные копы, прокуроры с ушами… каждый шаг сливают. Я займусь проверкой остальных.       — Тогда я подготовлюсь к закрытию клуба, — спокойно отозвался Нанами.       Чосо взглянул на него из-под лба, коротко, без иронии или шутки, и на этот раз сказал абсолютно серьёзно:       — Спасибо, Нанами.       Тот еле заметно кивнул и вышел. Его походка была такой же, как всегда — сдержанной и прямой.       Чосо остался. До самого вечера сидел в участке, перелистывая одно и то же досье. Улики начали складываться в узор, но не в тот, который хотелось бы видеть. Ведь пока что он вёл только в тупики.       Вернувшись домой, агент вытащил пистолет на комод, и прямо в одежде рухнул на кровать.       Сил совершенно не было. Отсутствие сна не просто давало о себе знать, нет, они кричало прямо в черепной коробке, больно ударяя о виски. Голова звенела, тело гудело. Портупея всё ещё висела на плечах, но снимать её казалось задачей непосильной.       Агент даже не закрыл глаза — веки сами опустились.

***

      Вибрация под боком заставила Чосо проснуться. Телефон дрожал на матрасе, издавая раздражающий гул. Агент дёрнулся, резко сел и втянул воздух, пытаясь понять, где находится. Комната утонула в темноте. Грудная клетка ходила вверх-вниз, каждую клеточку тела ломило после сна, которого явно не хватило.       В его работе звонки посреди ночи редко означали что-то хорошее. Обычно, наоборот. Поэтому он просто принял вызов, не раздумывая и не смотря на экран:              — Слушаю.       Голос на другом конце был женским, тревожным и резким:       — Где ты? Скажи адрес, срочно.       Чосо сразу узнал Катрин. Сон, как рукой сняло, а по вискам моментально ударила боль, как молотом по наковальне. Агент подорвался с кровати, проверяя, где кобура и пистолет.       — Я дома. Что случилось?              — Я сейчас приеду. Просто скажи адрес, — её голос был не просто встревоженным. Он звучал так, как будто случилось что-то необратимое.       Он коротко кивнул, хотя не видел Катрин, и назвал улицу и дом.       Спустя время в дверь раздался быстрый, нетерпеливый стук, который Чосо уже устал ждать. Он моментально открыл, и Катрин буквально влетела внутрь. Без приветствий, без пауз. Лицо напряжённое, дыхание сбивчивое, пальцы до костяшек сжимали сумку.       — Ты один? — спросила она, не глядя по сторонам, словно сразу знала, что ответ будет положительным.       — Я всегда один, когда надо, — отозвался он и закрыл за ней дверь.       Катрин прошла вглубь комнаты и остановилась у окна, глядя в темноту за стеклом, точно за ней мог кто-то следить. Несколько секунд она молчала, будто собираясь с мыслями. Затем обернулась.       — Я всё решила, — заявила Катрин. — Расскажу тебе всё, что знаю.       Губы Чосо едва заметно дёрнулись в удовлетворении, но он тут же стёр с лица выражение триумфа. Ни единого лишнего жеста. Только короткий шаг вперёд, и агент уже оказался рядом с девушкой. Его рука мягко легла ей на плечо. Однако за этим прикосновением не было ни капли нежности.       — Ты сделала правильный выбор, — сказал он тише обычного, голос стал чуть ниже, с неким особым оттенком обворожительности.       Он почувствовал, как под тонкой тканью её мышцы слегка напряглись. Уловил рваное дыхание. Даже еле слышный запах духов. Любая деталь была важна. Не потому, что Чосо что-то испытывал, а потому что читал. Как читает каждого человека.       — Но сначала мои условия, — почти с вызовом произнесла Катрин, не разрывая зрительный контакт.       Он не отвёл глаз, а наоборот чуть приблизился. Его пальцы начали незаметно двигаться, слегка поглаживая её по плечу. Не спешно, но уверенно. Это был контакт не ради удовольствия. Это была форма контроля.       — Говори, — произнёс он бархатным шёпотом.       Он наблюдал. Всё это было частью допроса без ощущения допроса. Уговора без давления. Ни капли флирта. Лишь охота.       — Я хочу, чтобы ты занялся Николасом, владельцем сети больниц.       — Зачем? — он слегка прищурился. — Тебя попросили? Или заставили? Ты можешь сказать мне честно.       — Нет, — Катрин отвела взгляд в сторону и слегка поджала губы. — Это моё. Личное…       — Пока что у меня нет против него ничего. Это совершенно новое дело, которое нужно заводить с нуля.       — У меня есть. И этого достаточно, — уверенно заявила она, слегка приподнимая подбородок.       — Это касается боёв?       — Нет. Но не менее важное.       — Катрин, у меня сейчас другая цель, — устало вздохнул Чосо. — Мне нужно прижать Годжо и остальных, пока они не ушли в тень.       — Если ты действительно хочешь раскрыть всю схему, то обязан взять и его. Николас не просто является частью этой системы, он кормит её, — ответила она, сбрасывая его руку с плеча.       — Я знаю, что он в игре, — от гула в голове Чосо ответил чуть резче, чем собирался. — Но он точно не первый, кого надо ловить.       — Ты меня не слушаешь! — голос Катрин невольно сорвался на крик. — Я хочу, чтобы этот ублюдок сел, и у меня есть все доказательства, но мне нужна твоя помощь!       — Ник мне помогает, — отрезал Чосо, ледяным тоном, как будто это был не ответ, а приговор.       — Ты работаешь на него? — холодно уточнила Катрин, всматриваясь в лицо агента.       Чосо подметил, что девушка не особо-то и удивилась, скорее прощупывала почву.       — Нет. Я его использую. А когда закончу с остальными, займусь им.       — Кто кого использует — ещё вопрос. Ты даже не видишь, как он тебя втянул в войну за грязный бизнес и большие деньги.       — Меня не волнует, чья это война, — в голосе Чосо зазвенело раздражение. Он сделал шаг ближе. — Пока я достигаю цели, методы не имеют значения. Все, кто должен упасть — упадут, просто не одновременно.       — А как же твоя пресловутая справедливость? — Катрин шагнула навстречу. — Ты сам уже по горло в этом дерьме.       — Да, — зло выдохнул Чосо, — но я хотя бы знаю, к чему иду. А ты хочешь, чтобы я бросил всё ради твоей личной мести.       — Это не месть. А правда, — стальным голосом отрезала она, хоть в её глазах и блеснули намёки на слёзы. — Я пережила то, о чём ты читаешь в отчётах. И я хочу, чтобы он ответил. Это намного важнее каких-то там боёв…       Он смотрел на неё несколько секунд, стиснув зубы. Потом, чуть сбавив напор, выдал:       — Тогда жди. Мы доберёмся до него позже, но не сейчас.       Он потянулся, чтобы вновь коснуться её руки, но Катрин отпрянула. В её взгляде было слишком много всего. Боль, гнев, презрение.       — Меня ты тоже используешь, агент Камо? — голос стал каким-то тихим, безэмоциональным и сдержанным.       Чосо не сразу ответил. Он выпрямился, отвёл руку, и с лёгкой усмешкой пожал плечами:       — Да. Как и ты меня.       Молчание повисло между ними. В комнате стало душно.       Катрин фыркнула, подошла к рабочему месту Чосо и без лишних церемоний скинула сумку на пол. Схватила первый попавшийся блокнот, вырвала из него чистый лист и, найдя карандаш, чуть наклонилась вперёд, опираясь на край стола.       — Извини, порядок нарушу, — бросила она рассеянно, не глядя на него.       Чосо не ответил. Только молча сдвинул в сторону пару папок, освобождая ей место.       Она начала быстро рисовать с какой-то внутренней точностью, словно строила эту схему уже не первый раз. Грифель шуршал по бумаге, оставляя за собой круги, стрелки, подписи. То, что она раньше держала в голове, теперь выливалось наружу с лёгкой яростью, как будто слова, наконец, получили право на выход.       Он стоял рядом и, нависая над ней, внимательно следил за каждым движением руки. Молча вникал в каждый комментарий. Лицо его было сосредоточенным, почти застывшим. Он не перебивал, даже не дышал громко. Он считывал всё: не только смыслы сказанного, но и паузы между ними, силу нажима, даже то, как менялась интонация в середине длинной фразы.       Чосо и глазом не моргнул, когда она, увлёкшись, опёрлась о его запястье локтем. Напротив, стал внимательнее, будто это прикосновение добавляло контекста. Он чуть подался вперёд, не вмешиваясь. Просто ближе.       Катрин продолжала свой местами запутанный поток, а агент — раскладывал всё по полочкам. Впитывал. Запоминал. Словно историю, выстроенную и запутанную с конца.       Она бросила на него беглый взгляд и усмехнулась, казалось, по-настоящему, впервые за весь вечер:       — Выглядишь, как я, когда только приехала в дом. Тогда я тоже пыталась понять, во что вляпалась.       Он опустил взгляд на схему, а затем снова перевёл на неё.              — Спасибо, Катрин, — коротко сказал Чосо, всё еще обрабатывая информацию.       — Это не всё, — её голос звучал ровно. — Я не просто так приехала посреди ночи.       Агент сразу насторожился, когда считал в её тоне что-то неуловимое, сдержанную тревогу, перемешанную с виной:       — Сатору и Тоджи сбегают, — спокойно, но быстро произнесла она и протянула телефон. — Как только они уехали, я сразу пришла.       — До вылета больше трёх часов. Мы успеем.       Чосо за долю секунды перешёл в режим работы. Лицо будто застыло, тело собралось. Он молча взял её телефон, зафиксировал информацию, и уже другой рукой вытащил свой и позвонил.       — Кенто, проверка по линии авиабазы. Имена: Сатору Годжо, Тоджи Фушигуро. Вылет — Палм-Спрингс. Подтвердить наличие посадки. Срочно.       — Девчонка раскололась?       — Да, — ответил Чосо и слегка отвернулся от Катрин. — Только проверенные. Без лишнего шума. Сбор группы, немедленно. Выезжайте. Плевать на клуб.       — Нам не дадут ордер за три часа.       — Не нужен. Основания есть. Удерживаем на месте до получения.       — Понял. Работаем тихо. Группу соберу из проверенных.       Чосо завершил звонок и уже в следующую секунду направился к комоду. Быстро и чётко. Оружие. Удостоверение.       Катрин слегка присела на стол, наблюдая за отточенными движениями агента.       Только когда всё было на месте, он остановился и обернулся к ней. На лице промелькнуло лёгкое удивление, словно он только сейчас осознал, что Катрин всё это время была здесь, в комнате.       Чосо подошёл ближе, смотря на неё, но ничего не говоря. Агент будто погрузился в свои мысли, пристально изучая девушку.       Катрин сглотнула, явно смутившись от такого взгляда.       — Я поеду домой, соберу вещи. Буду ждать тебя там, — неуверенно проговорила она.       — Мне нужно спешить. Уйдёшь, как захочешь. Дверь закроется автоматически.       Он уже шагнул в сторону, собираясь уйти, но в этот момент Катрин схватила его за руку. Резко и отчаянно.       — Я не уверена. У меня нет доказательств, — Катрин говорила быстро, чуть сбивчиво. — Но… кажется, Сугуру тоже сбегает. По поддельному паспорту. Аэропорт Кейбл. Имя Хаку. Это всё, что я слышала краем уха.       — Ты большая молодец, Катрин. Скоро всё закончится, — улыбнулся ей Чосо и направился к выходу.       — Будь осторожен! — крикнула она ему в след.       Агент дошёл до двери, почти взялся за ручку, но вдруг замер. Его плечи чуть приподнялись от дыхания, которое он ненадолго задержал, борясь с чем-то внутри. А потом глухо прошептал:       — Я об этом пожалею…       Он развернулся и в пару шагов сократил между ними дистанцию. Катрин не успела среагировать, как сильные пальцы в перчатках обхватили её щёки.       Весь его вид говорил одно: он не имел на это ни малейшего права.       Ни как агент.       Ни как мужчина.       Но всё равно сделал.       — Прости, — выдохнул он, не отрывая от неё взгляда.       И прежде чем Катрин успела что-либо сказать, Чосо наклонился и впился в её губы. Жадно и властно. Без подготовки. Без предупреждения. Он не искал разрешения. Он взял.       Это была буря. Неистовая, болезненная вспышка, которую он не смог сдержать. Наказание и освобождение одновременно. Его губы давили, требовали, язык прорвался внутрь, не давая вдохнуть.       Он знал, что не имеет ни минуты. В голове всё ещё тикал счётчик, а дело требовало немедленного выезда. Но когда Катрин, почти вслепую, нащупала его портупею и потянула на себя, Чосо понял, что может выкрасть у работы ещё несколько секунд.       Он быстро схватил её за талию и усадил на стол. Чосо поддался вперёд, заставляя девушку лечь на бумаги, некоторые из которых разлетелись, опадая на пол. Его ладонь скользнула по женским рукам, от запястий вверх, пока не завела их над головой, фиксируя её движения. Не грубо, но уверенно, с безоговорочной силой.       Чосо целовал Катрин ещё более яростно, так, словно изголодался. Всё вокруг перестало существовать перед агентом. Осталось только её тело под ним и дыхание, срывающееся в приглушённые стоны.       Вторая ладонь агента почти инстинктивно скользнула по её оголившийся ноге. Пробралась под платье. Пальцы жадно сжали кожу ягодиц. Костяшки до боли придавливало к поверхности стола. Но это было совершенно неважно. Боль лишь подливала масла в огонь его возбуждения.       Её пальцы скользнули ниже, к бедру, к кобуре с оружием. Чосо почувствовал это сразу.       Почувствовал — и не позволил.       Он замедлил напор, смакуя момент, чтобы позволить зубам вонзиться в её нижнюю губу. Оставить на ней след — не просто след поцелуя, а метку. Наказание. Напоминание, что даже сейчас в этой хаотичной спешке страсти, она не получит ни малейшего контроля.       — Нет, киса, — прохрипел он почти с ленцой, но в его голосе сквозила угроза.        Его горячее дыхание обожгло её кожу, и он тут же вновь впился в её губы, захватывая их так, словно хотел запечатать её дыхание вместе с непокорностью.       Он знал, что она не собиралась действовать. Знал — и всё равно не дал ей свободы. Не позволил даже намёка на ослушание. Его ладонь с силой сомкнулась на чужом бедре, вбивая её в край стола так, чтобы она физически ощущала его власть над ней. Она дрожала под ним, и это сводило с ума, но Чосо держал себя в руках. Держал её. Держал этот момент на кончиках пальцев, не позволяя ни ему, ни ей выйти за невидимые границы.       Её дыхание стало прерывистым, губы припухли от поцелуев и укусов, а тело — податливым, таким послушным, как он и хотел.       В этом поцелуе не было равенства. Катрин принадлежала ему целиком. И каждый её вздох, каждый трепет был лишь очередным подтверждением его абсолютной власти.       В каждом прикосновении Чосо было столько желания, что казалось, ещё немного, и он просто сольётся с Катрин в единое целое. Агент чувствовал, как теряет контроль, как сердце бешено колотится в груди в такт её пульса.       И в этот самый миг, когда всё внутри тянуло вперёд, он остановился.       Дыхание сбилось, лоб опустился к её щеке. Пальцы всё еще сжимали её запястья, но уже не как прежде. Чосо выпрямился медленно и болезненно.       — Если я не остановлюсь сейчас… — хрипло выдохнул он. — Я не остановлюсь вообще.       Его ладони ослабили хватку, отпуская девушку. Чосо сделал шаг назад, будто отходя от Катрин силой воли, а не ногами.       Она не сказала ни слова. Только привстала на локтях, продолжая лежать на столе, тяжело дыша.       Агент Камо поправил рубашку и как ошпаренный вылетел из квартиры.