2 | Глава №3, в которой Гермиона Грейнджер страдает от похмелья, нецезурно ругается и вспоминает старые обиды

      Утро настало внезапно.       — Да что ж такое-то! — застонала я, отмахиваясь от розового солнца и хватаясь за голову.       Солнце отмахиваться не пожелало.       Рот пекла пустыня, а голова превратилась в колокол, ровно такой же, какой сейчас трезвонил на весь Хогвартс, возвещая о…       Стоп.       Что?       — Блять!       Я резко села на кровати и тут же согнулась к ногам, зажимая рот рукой. Все тело обдало холодным потом.       Нет-нет-нет-нет! Черт! Я проспала первый урок!       Времени на то, чтобы рассиживаться и жалеть похмельную себя, не было. Вскочив с кровати, я бросилась сначала в сторону ванной. Натыкаясь на углы и стены, с трудом вспомнила о том, что, вообще-то, являюсь дипломированной волшебницей и практически упала на колени рядом с неразобранным со вчера чемоданом.       Щелкнули застежки, большая крышка откинулась назад. Глядя на поистине устрашающих объемов содержимое, я прокляла тот день, когда освоила Чары расширения пространства.       — Да где же ты?       Мне срочно нужно было Антипохмельное, которое, я знала, есть среди моих вещей. Ни одна из них еще не слышала от меня такого количества мата.       Наконец под руку подвернулся темный флакон с жидкостью, похожей на касторку, и, решительно откупорив его, я зажала нос и влила в себя свое вонючее спасение. Облегчение наступило немедленно.       Досадливо шипя на отбитые об углы и стены конечности, я побежала в ванную. Наскоро приведя себя в порядок, я наколдовала Темпус… и вымученно застонала.       Гребаная я! Потому что отказалась от отпуска!       Гребаные Коэн с О’Риорданом! И своим огневиски!       Гребаный джетлаг!       Время — шесть утра, и колокол звонил на завтрак!       Я прошипела воздухом сквозь зубы. Ладно. Хоть соберусь по-человечески — и то хлеб.       Сборы не заняли много времени. Краситься я не красилась, укладывать волосы смысла больше не было — достаточно завязать простой хвост. Я освежила заклинанием вчерашний костюм и огляделась в поисках мантии… ах да, она же осталась у Эшли. «Слава Мерлину, хоть память не отшибло», — раздраженно подумала я и вышла из своих апартаментов.       Коридоры светлели вместе с утром, но были пусты. Мало, кто из учеников подскакивает в такую рань, чтобы отправиться на завтрак, поэтому я шагала вперед, погрузившись в свои мысли без зазрения совести.       Как выяснилось вчера, Эшли и Оливер времени даром не теряли. Они договорились приехать в Хогвартс раньше, чем планировали изначально, а все ради того, чтобы заняться самостоятельным расследованием.       Я ни в коей мере не сомневалась в их умственных способностях, но все же то, что они смогли напасть на след, немало удивило меня: все-таки весь Хогвартс искал пропавшего профессора, причем с весны. Хотя, если учесть, в какой, простите, заднице, они наткнулись на улику, не удивительно, что в общей истерии ее могли и пропустить.       Сегодня друзья планировали изучить находку. Кто бы еще сомневался, что я тоже влезу в это мероприятие, и так у нашей троицы образовались на сегодня грандиозные ПЛАНЫ.       Насчет Малфоя я ничего, конечно, не узнала, зато подслушивание Оливера нашло свое объяснение: уловив слово «Биннс», он не смог остаться в стороне, шельма такая. Ничего нового он не узнал, однако своим прямым вопросом я его все-таки смутила. Он искренне полагал, что никто не заметил его фокус с ухом.       Ага, да-да. Как он там говорил вчера? Держи карман шире. Ну, зато Эшли над ним повеселился вдосталь.       Я постаралась прикинуть, во сколько смогу освободиться. Вообще, получалось нормально: домашку нам сегодня собирать не нужно, и после обеда мы могли заниматься своими делами. Если МакГонагалл нас не припашет к чему-нибудь, разумеется, что вряд ли. Еще хотелось в Хогсмид, но очередное приключение манило вперед, обещая скорую разгадку небывалой тайны. Эх, вот бы мы нашли профе…       — Ой! — воскликнула я, влетев во что-то твердо-мягкое и больно стукнувшись лбом.       Зубы клацнули, чтоб не упасть я взмахнула рукой в попытке схватиться за стену. За талию придержала чья-то сильная рука.       — Аккуратнее! — послышался подозрительно знакомый голос. — Куда вы так летите… Реми?       Блять.       Не отнимая ладонь от лба, я осторожно выглянула сквозь пальцы. М-да…       На меня неверяще смотрел Драко Малфой, мой бывший парень, которого я бросила три года назад и уехала в Ильвермони. Парень из моей золотой осени, чей подарок я иногда достаю из коробки и рассматриваю перед сном. Вчера, кстати говоря, на волне ностальгии я планировала заниматься именно этим, но пошла пить «чай».       За прошедшее время Малфой сильно изменился: отъелся, вырос и стал на полголовы выше меня, раздался в плечах. Подбородок — волевой, явно поправлен прикус. Черный аврорский китель сидит как влитой. Пасмурные глаза смотрят неверяще и обеспокоенно.       Я выругалась уже вслух и выбралась из его рук.       Что тут скажешь. Не так я себе представляла нашу встречу, ой не так.       Вообще не представляла, если быть до конца честной, потому что все еще обижена на него за нелестные высказывания относительно «плебейских замашек». По правде сказать, в одном из вариантов я отвешивала ему пощечину и гордо уходила в закат. В нашем случае в рассвет, но не суть важно.       Опять же, если следовать здравому смыслу, то мне следовало бы просто вежливо поздороваться и пойти по своим делам дальше… но, черт возьми, как же хочется почувствовать себя отмщенной! Сделать как на третьем курсе. За все хорошее, так сказать.       Я посмотрела ему в глаза, прямо, без страха, и гордо задрала подбородок. От меня не укрылось, что его глаза прошлись по моей прическе, скользнули по лицу, по одежде. Драко вскинул брови.       Мне не было понятно до конца, какая именно эмоция отразилась на его лице, но недоуменный вид очень ярко напомнил мне некоторые моменты наших неудачных отношений. Например, прогулку у Черного озера ближе к весне.       На самом деле, меня и до этого смущали некоторые моменты: случайно брошенные фразы, брезгливо сморщенный нос. Нет, Малфой никогда не позволял себе грубых высказываний по отношению ко мне. Но все-таки невозможно не ретранслировать на себя комментарии из разряда «одежда плебеев», брошенные в сторону учеников, одетых в джинсы и худи, если на тебе — то же самое. Просто под мантией твоему парню не видно, а большее ты себе позволить просто не способна.       Смешно, наверное, но секса у нас с ним не случилось по схожей причине. Однажды он сказал, что трансфигурированная одежда — это признак дурного тона, и мой план по превращению своего далеко не нового хлопкового белья в элегантное кружево провалился еще до того, как я успела толком его обдумать.       Наверное, я должна была поговорить с ним об этом. Не знаю, почему не сделала этого. Возможно, мне было… неудобно.       Или я просто не знала, как.       В конечном итоге я пришла к очевидному выводу, что маглорожденная волшебница — не пара аристократу, пусть даже и лишенному былой роскоши. Я решила закончить отношения сама, до того, как это сделал бы Драко.       Мы слишком разные. Мезальянс был очевиден всем, кроме меня, глупой, влюбленной дурочки, которая повелась на идеальный блонд, мелькающую подо льдом робкую искренность и бережные поцелуи под алмазным небом Шотландии.       После этих отношений моя и без того хромающая самооценка не могла остаться в норме. Сейчас я прекрасно отдавала себе отчет, почему на мне неприметный костюм мышиного цвета, а добрую часть первой получки я намерена оставить в магазине одежды.       О да. Успевшая прослыть в Ильвермони синим чулком Гермиона Джин Грейнджер собирается накупить шмоток, чтобы перестать чувствовать себя недостойной отношений с такими мужчинами как Малфой.       И да, белье в мои планы включено. Так или иначе, я не собиралась оставаться старой девой до скончания времен. Просто мне пока не в чем, а в старом или трансфигурированном старом — неудобно.       Возмужавший, по-прежнему вылощенный Малфой уж точно не терял времени даром. Вряд ли он вспоминал меня, недостойную занимать место с ним рядом.       Мне вдруг стало так обидно за себя, кто бы знал!       Кровь с шумом ударила в голову. Не сдержавшись, но удержав злые слезы, я залепила ему такую пощечину, что он едва устоял на ногах. На бледной щеке остался след от пятерни. Мое сердце сошло с ума.       — Для тебя я — мисс Грейнджер! — рявкнула я, с трудом проталкивая голос сквозь сжавшееся горло.       От эмоций затрясло. Я изо всех сил сжала кулаки, чтобы спрятать плящущие запястья.       — Не смей, слышишь, не приближайся ко мне! Никогда!       Последние слова я буквально выкрикнула ему в лицо. По щекам уже вовсю катились крупные злые слезы.       Сильно пихнув его плечом, я поспешила ретироваться, но на полпути к повороту все-таки остановилась.       Сил смотреть на Драко не было, поэтому я решила говорить с ним спиной.       — Что, магловские джинсы теперь не проблема? Кто бы мог подумать… что Драко Люциус Малфой натянет на себя нечто, что откровенно воняет дурным тоном, а?       Вышло горько и, пожалуй, излишне драматично, а под конец голос вообще сорвался.       Малфой молчал.       Ну, и плевать! Я сказала все, что хотела, а он может думать, что угодно! Мне — не важно. Вот так я думала, практически бегом уносясь подальше от этого коридора, от гадских эмоций, от воспоминаний. От того, что мое «долго и счастливо» с тем, кого я так сильно любила, не сбылось.       От осознания того, что я все еще его не забыла.       К черту. «Хватит с меня. Я — маглорожденная, и горжусь этим!» — повторяла я себе как мантру.       Легче, к сожалению, не становилось.