TWENTY ONE

—Вот ты где. По всей школе тебя ищу, Шин. Рюджин моргает пару раз, будто не успевая переключить мозг с дурацких уравнений, на человека, который только что ворвался в класс. Найти свободное помещение во всем здании оказалось весьма трудно, потому как одиночество и тишина - это два составляющих, необходимых для сосредоточения. Да, кое-кто не удосужился выполнить домашнее задание дома, как нормальные люди, поэтому приходится выкручиваться и заниматься им во время окна в расписании. Кстати, о Феликсе Ли. Парень выглядит недовольным и раздражённым, быстро шагая к последней парте на среднем ряду, грубо хватает стул спереди одной рукой, садясь напротив Шин. —Телефоны вроде придумали для того, чтобы сообщать о чём-то важном на расстоянии, — парирует он, и тон звучит ровно так же, как у ее классного руководителя. —Или ты бессовестно игнорируешь мои звонки? …Он ей звонил? Когда это? —Чёрт, — Рюджин округляет глаза и тянется за телефоном в задний карман, замечая на экране пять пропущенных. Конечно она не игнорировала. Разве у неё хватило бы смелости? Дело лишь в гребаной математике и отключённом звуке, для того, чтобы ненужные уведомления не отвлекали от дела. Вот и итог. Поэтому Феликс решает обойтись без нравоучений, убедившись, что подобная версия имеет место быть. Он кривит лицо, кидая взгляд на толмуты и тетрадки на парте и мысленно сочувствует девушке. Однако… мысль о том, что новость ради которой он оббежал каждый класс в школе в попытке найти Шин, по уровню всего дерьмового, что могло произойти в этом мире, сто процентов переплюнет даже высшую математику, даёт ему право прервать эти учения. —У меня две новости и одна хреновее второй, — выдаёт Ли, приторно тянет губы в улыбку. — С какой начать? Боже. Рюджин измученно прикрывает глаза, морально готовясь буквально ко всему. Нужно настроиться на все отрицательные эмоции, иначе сердце не выдержит, думает она. Девушка шумно вздыхает и показательно откладывает от себя толстую тетрадь с записями и ручку. —Та, которая по твоему мнению менее хреновее, — решает она, сложив руки на парте. —Ага, — Ликс строит задумчивое лицо и постукивает пальцем по виску, словно обдумывает уровень хреновости обоих новостей. —Дэн из Австралии возвращается. Ненадолго. Так что если вдруг случайно пересечетесь - знай, у тебя не галлюцинации. Блондинка хмурит брови, когда имя старшего Ли доходит до осознания. Ладно. Ненадолго. Значит, пережить можно. Даже не будет вдаваться в подробности, просто примет этот факт. Оказывается, выявилась причина ее недавних приступов мигреней. Это всё Ли и его колыхания в воздухе! Ее организм реагирует на него уже на таком уровне. Феликсу нравится подобная реакция. Шин принимает это расслабленно, будто нахождение брата в близком радиусе никак не повлияет ни на что. Ведь так и есть? По крайней мере, за ним теперь глаз да глаз. Тем более, старшему не выгодно творить херню сейчас, в той ситуации, которой он находится. —Окей, а вторая? Брюнет возвращает лицу обыденную серьезность и шумно вздыхает, думая о том, как бы сформулировать слова в голове в единое предложение. —Вторая посерьёзнее, — предупреждает он, убирая мешающие волосы ладонью. Грубо отрывает зубами сухую корочку с губ, гневно смотря в окно. —К родителям Айки наведалась опека… В первый раз обошлось предупреждением, потому как они более-менее имели сходства с людьми, пусть и неразумными. Но… это был лишь подарок свыше. Единственный. Вряд ли они смогут продержаться на такое время ещё раз. Поэтому, когда опека придёт второй раз, Айки заберут. Айки заберут. Айки заберут. …Что? Повтори, Ли, пожалуйста. Потому что Шин, скорее всего нужна помощь оториноларинголога, раз ей слышатся такие вещи. —Заберут… в детдом? — зачем-то уточняет она, будто есть ещё варианты. Ликс лишь кивает. Рюджин замирает, часто моргая. Новость и правда выигрывает звание самой дерьмовой. Феликс не шутил тогда. —И что нам делать? Парень лишь устало вздыхает. Он задавали себе этот вопрос, кажется, не меньше сотни раз за эту ночь, и признаться честно, все приходящие в голову идеи были слишком абстрактными для реальной жизни. —Чудо не произойдёт. К сожалению. Своим родителям он не нужен, им важны лишь они сами и те смертельные дозы алкоголя, которые они каждый день принимают, — Феликс трёт переносицу. —Я поговорю с родителями, — решительно перебивает девушка. Ли устало хмыкает: —Хана вряд ли выразит тебе благодарность за то, что Айки станет ее братом. —Она не глупая, поймёт, —зло сверкает глазами. —Это сломает им жизнь, Рюджин. Твой героизм ни к чему хорошему не приведёт. Чёрт возьми… Блондинка измученно прикрывает глаза, осознавая, что у неё отбирают единственный вариант решения ситуации. Вопрос остаётся актуальным. Что им делать? —У нас есть время, — размышляет Феликс, — до приезда Дэна я поговорю с родителями. Они должны согласиться, без вариантов. Сделаю так, чтобы он не узнал. С Айки нужно придумать только на срок пребывания в Корее Дэна, дальше дело за мной. Рюджин внимательно дослушивает и медленно кивает, соглашаясь с решением Ликса. Чувствует, как огромная тяжесть в районе груди потихоньку начинает развязываться и молится небесам, чтобы всё получилось. Она хочет верить Феликсу. Хочет верить, что этот момент - это начало лучшей жизни младшего. Шин знает, что рядом с Ли мальчик будет чувствовать себя нужным, любимый. Они уже братья. Но сейчас они станут еще ближе друг другу. —Он останется у нас на это время. Ему будут рады. Теперь очередь Ликса кивать. Они сделают это. Совершенно точно. Аура в классе становится более благоприятной, не ощущаются нервные узлы в районе рёбер, давая обоим расслабиться. —Твой нож с собой? Вопрос мягко сказать… неожиданный. Рюджин вопросительно хмурит брови, но читая во взгляде напротив решительность, лезет рукой в карман куртки, однако не нащупывает ничего кроме пустоты. Это очень интересно. Он всегда лежит в правом кармане; где она могла оставить? Девушка тупит взгляд в стену, пытаясь восстановить цепочку событий, связанных с вещицей. —Кажется, я забыла положить его обратно, когда кидала вещи в стирку, — стонет она, стукая себя по лбу. Феликс строит такое лицо, словно Рюджин - пятилетний ребёнок, который что-то натворил и признается в содеянном. —Чудесно, — выдыхает он, показывая своё недовольство. Реакция справедливая. Потому как эта вещь должна находится при ней постоянно. Без неё - никуда. Этот ножик - ее третья рука, ощущение и результат ее же безопасности. Рюджин чувствует себя пятиклассницей, которую только что отчитали за невыполненное домашнее задание и поджимает губы. Она дожидается, когда Ликс тянется в карман школьного пиджака и кладёт на парту похожий на неё, почти ничем не отличный ножик и тупит взгляд на парня. —Возьми его. Узнаю, что при тебе нет хотя бы одного из них - получишь наказание. Губы дрогают в кроватной ухмылке и Шин неторопливо берет в руку металлический ножик ловко открывая его с коротким звоном, разглядывая, ощущая. —Какой красавчик, — хмыкает она, вертя его в руке. Ли наблюдает за подобной детской реакцией и не сдерживаясь, ухмыляется. Остаётся, чтобы нож хотя бы присутствовал при ней. Ему этого достаточно. Раньше стоило Рюджин достать подобный из кармана, и вопрос решался сам по себе. И Ликс хотел бы, чтобы такие решения были актуальны и сейчас. По крайней мере ему будет на процент спокойнее.

***

—Кто знает, как бы всё закончилось, если бы я не появилась в дверях. Нет, она издевается. Абсолютно точно. Айки сходит с ума, в то время как Хана открыто смеётся. А что, имеет право. Не каждый день видишь, как к другу лезет почти незнакомая девушка, не так ли? Почему бы не потрепать нервы? —Я бы не сдержал эмоции, толкнул, не рассчитав силы, и она умерла бы от удара головой. Так что… я очень благодарен тебе за появление в нужное время. Как по часам, клянусь. Шин хмыкает, забавляясь с того, как Айки нервничает и продолжает делать вид, словно ей и правда интересно строчить конспект. —Ладно-ладно, не нервничай ты так, — расслабленно советует девушка, крутя в пальцах ручку, — я прекрасно понимаю: у тебя возраст, гормоны бушуют, нет ничего стыдного в том, что тебе становятся интересны такого рода вещи. Так что… не думай об этом слишком много. Теперь очередь Сайто «взрываться». Он истерически смеётся, грубо зачесывая волосы назад и садится напротив брюнетки. —Это какой такой возраст, интересно? — хмыкает он. — Который не слишком отличается от твоего? —Ты меня с поличным ещё не ловил, — гордо напоминает Шин, дёрнув подбородок. Она бесстрашно смотрит в тёмные глаза напротив и губы дрогают в еле заметную ухмылку, когда Сайто не находит слов для ответа, поэтому девушка победно возвращается к конспекту, обозначая жирную точку в диалоге. Хана нависает над тетрадью и задумчиво кусает губу, гипнотизируя листы, и замечает, что японец находится намного ближе, чем был пару минут назад. —А ты ревнуешь? — звучит слишком низко и слишком… близко. В районе рёбер завязывается тугой узел, но брюнетка находит в себе последние силы для того, чтобы артистично фыркнуть, закатив глаза. —Что ещё? —Давай проверим? Вдруг пальцы выпускают ручку из-за того, что собственную кисть окольцовывают руки. Брови удивлённо ползут наверх. —Эй! — возмущается девушка, слабо отдергивая руку. —Мы уже держались за руки, помнишь? — напоминает Айки, укладывая девичий локоть в ладони, а пальцем другой руки проводит по крошечной ямке на кисти, ощущая нежную кожу и тихо бьющийся пульс. Он замечает, что девушка перестаёт сопротивляться, однако уверен, что за эти действия Хана убьёт его, заставив сто раз пожалеть о том, что вздумал таким образом издеваться над собой. —Кстати, тебе понравилось? — беспардонно интересуется японец, поднимая взгляд. Большой палец до сих пор лежит на небольшой выемке, пытаясь получить ответы на вопросы нехитрым способом. Она должна ответить. Хана медленно качает головой, отвечая на вопрос отрицательно. Всё так же смотрит в глаза, даже не колышется, думая, что так легко может соврать. В то время как сердце начинает грохотать в ушах, отчего появляется желание умереть прямо здесь, в собственной комнате. Она знает, что ее рассекретили; знает, что поймали на лжи. —На следующий вопрос ты не должна мне соврать. Айки слишком близко. Это ещё больше сбивает с толку. Он стоит на коленях перед ее кроватью, но даже так их глаза находятся на одном уровне. Девушка зачем-то опускает взгляд на их руки вслед за Сайто, и наблюдает, как большой палец слишком нежно и неспешно проводит по собственной коже, отчего это место начинает гореть, словно прикосновения японца дарят ей ожоги. —Ты же разозлилась, когда увидела меня с Хэин? Ей не страшно, нет. Нужно лишь собрать всю волю в кулак и не солгать хотя бы сейчас. Айки поочерёдно всматривается в глаза напротив, нетерпеливо ожидая ответ. Он признается себе в том, что долгое молчание Ханы начинает оголять ему нервы. Однако… он готов сойти с ума в сотый раз за сегодня, когда девушка кивает.

***

Весьма интенсивную тренировку прерывает звонящий на подоконнике телефон. Феликс недовольно закатывает глаза, приостанавливая выполнение упражнения и восстанавливает дыхание, подходя к подоконнику. Кому, интересно, он понадобился в десять вечера? Голову посещает мысль о том, что именно этот знак предвещает конец тренировке, однако Ли всё равно ставит галочку о выполнении дела. Он устал, чувствует будто его облили ведром воды, мышцы неприятно ноют - значит, всё прошло на славу. Ликс устало берет телефон и сказать, что имя на экране вызывает удивление - ничего не сказать. Парень вопросительно хмурит брови и принимает звонок. Тело волшебным образом наполняется энергией. —Шин, помнится мне, что ты клялась, что никогда мне не позвонишь что бы не произошло в этом мире, — хмыкает он. Он не слышит ничего кроме своего же тяжелого от недавних нагрузок упражнений дыхания, поэтому отводит айфон от уха, убеждаясь, что звонок до сих пор идёт. Секунды идут, со связью все в порядке, а голоса на том конце как не было, так и нет. —Рюджин? Это походит на розыгрыш или что-то типа того, но ему совсем не весело. Ликс раздраженно выдыхает. Палец уже тянется к красной трубке на экране, однако что-то останавливает его, подсказывая продолжить попытки достучаться. —Шин, у тебя проблемы со связью, — слишком безразлично парирует брюнет. Он хочет дать совет разобраться со своим телефоном, однако… Не знаю, что должно произойти в этом мире, чтобы я тебе позвонила, Ли. Слова девушки, произнесённые когда Ли бессовестно сохранил собственный номер в контактах эхом раздаётся в голове, и он чувствует себя самым конченным безумцем в этом мире, когда они в секунду собирают пазл. —Твою мать… — застывает Ликс. —Рюджин, скажи мне, где ты сейчас?! Шин, слышишь меня? Просто скажи мне, где ты! Он мечется. Понимает, что сходит с ума. Уверенно и скоропостижно. И это не исправить. Это диагноз. Он не бросает трубку, резко собирая вещи на ходу и вихрем поднимается по лестницам, готовясь в ту же секунду покинуть собственный дом, чтобы отправиться буквально никуда. Но… —Он же нашёл. Значит, и ты найдёшь меня. Сводят с ума ещё больше. Хотя… куда ещё, верно?

***

Скорость под сто пятьдесят подсказывало о чём-то плохом, что точно не вписывалось бы в его планы. Но он мчал. Педаль газа до упора, а на остальное плевать. Осталось молиться о том, чтобы Шин Рюджин оказалась здесь, в Гараже, поскольку этот вариант ее пребывания далеко не единственный, и если Ли прогадает сейчас - он потеряет много времени. А со временем у него напряжёнка. Он задыхается. Сходит с ума. Грубо открывает железные ворота, и наконец оказывается внутри. Уже хочет окликнуть имя девушки, однако застывает, замечая сидящего на первых ступеньках лестницы, ведущей в комнату. Она. Не спешит. Медленно шагает к ней, оставляя метр между ними. Но и это расстояние и полумрак помещения не отбирает возможность сфокусироваться на маленьком синяке на скуле, и протяженных красных следах, ниже, на шее. Приходит понимание того, что «это» - возможно, малая часть того, что есть на самом деле. Ли боится представить, что творится с телом Рюджин под объёмной толстовкой или на ногах. Он нервно сглатывает. —Он сказал, что убьёт меня в следующий раз, когда я попаду ему на глаза. А позже будет танцевать на моей могиле. Голос тихий, дрожит, но Шин находит в себе силы злобно хмыкнуть, когда доносит чужую реплику. Она опирается головой в стену справа и обнимается себя руками, смотря на парня так, словно уже готова услышать слова о том, что она безголовая курица, которая не может заступиться за себя. У неё были все шансы прикончить этого куска дерьма: она не из слабых людей, тем более в кармане ждал своей очереди милый ножик, которым можно было бы лишить жизни воткнув его в шею, но… Да, Рюджин представляла их встречу именно такой. Другой итог и не рассматривался. Только. Его. Смерть. Жаль лишь, что на деле всё не так. Блондинка поднимается на ноги, стараясь игнорировать боль во всем теле, чуть морщась и становится в шаге от парня, всматриваясь в глаза. Только сейчас приходит осознание того, как быстро он ее нашёл. Если полагаться на опыт, Ликс приехал к ней не больше чем за минут семь. А ей за это время пришлось успокоиться, снова сойти с ума и ждать. Ждать и верить, что приедет ее старший и… И что? Что сделает Феликс Ли в этой ситуации? Как ее изменит? Как поможет? Рюджин не знает. Она ведь в его стае, а он - ее главарь, а это имеет смысл, верно? Шин же в ответе за Айса с Джуном. Значит, и Ликс за неё в ответе. Вот проблема и решилась! Легче простого. Девушка измученно вздыхает. Дерьмово. И больно. Она давно не ощущала такую боль. Даже те гопари, которые лезли к ним с парнями, относились к ней как к принцессе и не смели даже пальцем ее тронуть. Но бывший отчим - это бывший отчим. Здесь касательно отношения к ней не может быть никаких исключений. —Я поеду в аптеку и куплю мази с обезболивающими, — голос парня хриплый и низкий. — Я не хочу оставаться здесь одна, — Рюджин категорично мотает головой, отказываясь от такой идеи. —Поедешь со мной, — Феликс пожимает плечами, предлагая новую альтернативу. Так уже лучше. Но… мысль о том, что им придётся снова возвращаться сюда вызывает несварение желудка. Поэтому… Наверное, в этот момент она окончательно прощается с разумом, махая ручкой, потому что девушка делает шаг вперёд и слишком спокойно и расслабленно для первого раза обнимает брюнета, по-детски прижимаясь щекой к его плечу. Это обычное дело для них с Айсом или Джуном. Но принято ли такое в стае? Она же единственная девушка и подобного опыта получать ещё не доводилось. —Я боюсь сделать тебе больно, Шин — признается Ликс, но всё же аккуратно касается ладонями чужой спины. —Ты не сделаешь. Память подкидывает воспоминание о том, как они устроили соревнования здесь, в Гараже, на желание. Это был первый раз, когда Рюджин находилась слишком близко к Ли. Это произошло после ее проигрыша. Тогда она положила голову на его плечо, ощущая спиной чужую вздымающуюся от тяжелого дыхания, грудь. Уже тогда чувствовала, как придерживают ее руки: опусти он ее - она окажется на полу. Ситуация аналогичная. Снова проигрыш, снова Ли Феликс рядом. Это становится чертовой традицией. —Чёрт, Шин, я даже не знаю, как мне поступить, — низко произносит он. — Что мне сделать? Если бы она знала. —Мне кажется, я умру. Я чертовски хочу спать, но если я сомкну глаза, я погибну во сне. Мне чуть лучше чем полчаса назад, но я продолжаю сходить с ума. —Ты не умрёшь. Я же здесь. Сердце грохочет, однако стоит почувствовать невесомые прикосновения по спине, она начинает успокаиваться. Парень медленно отстраняется, стараясь не напугать и не причинить вреда Рюджин. Она смотрит так, словно до сих пор ждёт вариант решения этого дерьма, поэтому предлагает: —Я увезу тебя отсюда, оставаться здесь - хреновая идея. Позже подумаем, что нам делать дальше. Идёт? Рюджин мелко кивает, соглашаясь. Самое тяжелое будет потом, когда мозг переосмыслит всё то, что с ней произошло сейчас. Тогда и нахлынут настоящие эмоции. И они и правда будут сводить с ума, заставляя думать о том, что выхода уже нет. Шин и не догадывается об этом, но Феликс знает. Он берет на себя ответственность за то, что в этот момент он будет с ней рядом. Постарается помочь вылезти из этого, не даст сойти с ума. Это то, что их ждёт и от этого, к сожалению, никуда не деться.