Парк Наксан

Парк Наксан ничем не отличался от других парков: тут были места, где всегда кто-то толпился, и места, где всегда кто-то бывал одинок. Весной тут росли фиолетовые кусты азалий, ездили на лёгких машинках работники, а в выходные у крепостной стены появлялась палаточка с токпокки.   Белые айсберги плавали в красном море, и тётушка разливала их по стаканчикам и продавала всего-то по триста вон. Звали тётушку мисс Ю.   Это странное имя она получила потому, что, как говорят, жила заграницей. Как-то раз двое мужчин обсуждали это, поедая омук. Снова шёл снег, хотя Холодина и улетела, и малыш Джонхён лежал на лавочке между мужчинами и их слушал.   (Он теперь только и мог что подслушивать, как проходит чужая жизнь.)   — Сын в пожаре задохнулся — не откачали.   — Да уж…   — Да уж!   — А она ничего: держится вроде…   — Надо купить у неё токпокки, прежде чем отсюда уйти.   Мужчины встали, одновременно похлопали себя по коленям — в их возрасте тяжеловато взбираться на горы, как ни крути, — и, наверное, отправились за стаканчиком токпокки, а малыш остался, по-прежнему глядя на падающий снег.   Тот приближался, кружился медленно и глухо, ложился на щёки. Лицо становилось мокрым.   Красиво!..   «Бедная мисс Ю, — подумал Джонхён, — я даже не могу утешить её».   Мисс Ю стала единственным человеком, которого Джонхён узнал за это время. Она появлялась здесь регулярно, а не была прохожей, так что постепенно стала тем, кого Джонхён всегда очень ждал и любил.   Жаль только, что он не мог последовать за мисс Ю — это он проверил в тот день, когда впервые увидел её и услышал, как же её зовут. Она тогда шла, подталкивая тележку с продуктами, мимо питьевого фонтанчика, не работающего зимой. Из её рта выскальзывало облачко пара. Малыш Джонхён наблюдал за её работой весь день и побежал, конечно же, следом:   «Она почувствует, что я здесь, и заберёт меня!» — думал он.   И шёл за тётушкой, стараясь словить её уставший, потухший взгляд. А потом, когда они вышли к дороге, мисс Ю шагнула из парка на тротуар, а малыш сделал шаг… и откатился назад.   Он, конечно, попробовал шагнуть на тротуар ещё и ещё — и каждый раз он неведомым образом откатывался обратно. Как по волшебству! Ему пришлось смотреть на то, как тётушкина спина удалялась всё дальше и дальше, исчезала за поворотом дороги, толпой.   Малыш Джонхён воскликнул тогда отчаянно:   — Постойте, мисс Ю! Нет, не уходите! Не может быть, чтобы вы оставили меня одного!..    

* * *

    И в тот вечер малыш Джонхён обошёл парк вокруг и понял — он не может попасть в город, как бы ему не хотелось туда шагнуть.