4. Нужно уметь ставить себя на чужое место

      — Да что вы понимаете вообще? — восклицает пациентка, и отворачивается от Елизаветы. Прижимает к груди перевязанную руку уже с двумя дырками и зелёно-фиолетовыми разводами синяков; другая выглядит не лучше.       Елизавета вздыхает тяжело, пропуская через себя бессильный гнев. Не драться же ей с женщиной? Да и не поможет это — та не виновата.       Пациентка, не получив никакой реакции, стонет и продолжает ныть и плакаться, так тихо и жалобно, что Елизавете становится её по-настоящему жаль, хоть и раздражение никуда не уходит тоже. Елизавета слушает её, опустив руки — в одном кулаке сжимая жгут, в другом — собственное терпение. Она все эти жалобы выучила наизусть: «Мне так плохо, а вы ещё мучаете, нет у меня там вен, что вы лезете, позовите кого-нибудь нормального, что вы издеваетесь, я вообще от этих капельниц откажусь!»       Боже Всемогущий, дай ей сил…       Она не говорит о том, что женщина сама виновата в своей болезни, не говорит, что в больнице её никто не держит, и не говорит больше этого бесполезного «я вас понимаю», которое — даже если правда — ни разу не утешает. Редко когда, произнесённое тихо и ласково, оно успокаивало отчаявшихся пациентов, уже с ума сошедших от постоянных процедур, неизвестности, боли и запретов, от больничных стен и запаха дезинфектов, от медицинских терминов и людей в белых халатах.       — А вы понимаете, что мне вас лечить нужно? — мягко встревает Елизавета в миг тишины. — Вам лучше без капельниц никак не станет, Марина Денисовна же объясняла всё.       Женщина поворачивается — смотрит недоверчиво, но Елизавета продолжает, ухватившись за возможность добиться понимания и сотрудничества, и выигрывает.