6. Не нужно сомневаться постфактум

      Ульяна мешает ложкой чай, хотя сахар давно растворился — если она его вообще туда клала. В голове такая каша и пустота одновременно, что тошнить начинает. Когда в служебную Маша заходит, Ульяна даже глаз на неё не поднимает — от стыда, что ей тоже от реанимации досталось, а в итоге… ничего.       — Долго себя корить будешь? — спрашивает Маша, сев, и накрывает её руку своей, останавливая бессмысленные движения. На мгновение в комнате звенит тишина.       — Думаю, что родственникам его говорить буду.       Лжёт — наполовину. Подумать надо, чтобы не перевести все стрелки на реаниматологов, что настояли на переводе в отделение слишком слабого больного — и через сутки он умер. Во-первых, профессиональная этика, во-вторых, она не ребёнок, чтобы пальцем тыкать: это он виноват, а я хорошая, а в-третьих, она же позволила. Не настояла, не доругалась, хотя сам заведующий реанимации хотел главврача вызывать, чтоб тот Ульяну на место поставил. И она губу прикусила, согласилась, а теперь думает: а если бы?       Боже, эти сомнения никогда не перестанут одолевать её!       — Как обычно, — пожимает плечами Маша. — Ты же понимаешь, что он всё равно был не жилец?       Ульяна медленно кивает. Только надежда умирает последней и тонкую грань уловить трудно… Поэтому, как бы её эго не рвалось, она не в одиночку работала. Поэтому, когда дело до разбора полётов дойдёт, Маша с ней плечом к плечу станет — как коллега, как заведующая, как её женщина любимая, и сомневаться не позволит.       Потому что в Ульяну верит так же, как та в неё.