~

Дитя дьявола, демоненок, порождение черта, нечистое, странное. Оно. Всегда оно. Как предмет. Может, поэтому отец все детство оттачивал на них свои удары? С каждым годом у него получалось все «лучше»… Конечно. Они ведь даже не живое существо. Ведь не может же порождения самого глубинного зла быть живым. Так..? Нет. — Извините, а как пройти на старое кладбище? — они постарались дружелюбно улыбнуться прохожему, которого и спросили. Обычно, это удавалось с лёгкостью. Не сейчас. Не в этом чёртовом городе, хоть он и изменился почти что за два столетия. Моргин всё равно не прекратили его ненавидеть. А может, и не город вовсе. Но какая уже разница? — Да вот, видите верхушку деревянной часовни? Вот туда и идите. — Благодарю, — маг поспешили в сторону кладбища. Хоть они и не успели прикончить его лично… Они могут сделать так, что о нем вообще больше никто не узнает. Потому что он этого не заслуживает. И никогда бы не заслужил. — Ну вот, я здесь, и для чего? — они держали перед собой старую керосиновую лампу, чтобы хоть как-то осветить тёмную заросшую травой и мхом дорожку старого кладбища. Страха не было. Была боль. И злость. Много. — Ах, вот ты где. Хотел убежать? Что ж, от меня больше не убежишь, как и я от тебя не мог, да… отец? — они выплюнули последнее слово с таким отвращением и ненавистью, что показалось, вот-вот задымится перекошенное исцарапанное надгробие. Очень достойно человека, который под ним лежал. Моргин зло хохотнули, неосознанно только крепче сжимая ручку лампы. — Знаешь… — они присели рядом, одергивая свой красный плащ, и пристально посмотрели на камень перед ними, мысленно желая его прожечь, — мне даже в какой-то степени жаль. Чего? Ох, нет, не тебя. Мне жаль… Они резко поднялись, оскаливаясь, и со злости швырнули керосинку о твёрдую иссохшую землю, покрытую сухостоем. Но темно не стало. Напротив. — Мне жаль, что я не успел прикончить тебя самостоятельно! — маг выкрикнули, с невероятной злобой глядя на камень надгробия. С их криком огонь разгорелся только ярче, перекидывая искры на такую же сухую траву поблизости. Моргин горько рассмеялись, задирая голову к фиолетовому в начинающемся пожаре небу. — Ооооо, как ты только меня не называл, как только не измывался, и все равно издох, как скотина. Все грешки замолил, к слову? — они издевательски протянули и театрально закружились на месте, как бы давая себя рассмотреть. Огонь закружился с ними, подхваченный болью и злостью нового хозяина, охватывая ещё больше сухой травы, деревьев и цветов. Искра попала на основание старой часовни. — Так вот же, смотри, отец, твой главный грех перед тобой! Не извёл, не избавился ведь! — они почти что безумно захохотали, хватаясь за голову от нереального жара и боли. Но им было плевать. Потому что в душе все эти годы было ещё хуже. — Что, решил затащить к себе? Не получится! — Моргин выкрикнули, резко поднимая руку вверх. Вместе с ней взметнулся и огонь. Не магический, созданный ими самими. Настоящий, живой. Неукротимый. Как и они сами. — Ты не достоин ни капли тех страданий, что я из-за тебя, помешанного идиота, вынес! — они закричали, хватаясь за гудящие от напряжения и жара виски, с радостным сумасшедшим оскалом наблюдая, как начал трескаться крепкий когда-то гранит. Ограда кладбища начала плавиться, жидкий раскалённый металл начал гореть и испаряться, став пищей для подчинённого магии огня. Моргин, дико улыбаясь, глубоко вздохнули — огонь дышал вместе с ними, то поднимаясь ввысь, облизывая дерево часовни, то опускаясь к траве, испепеляя даже гравий узеньких, почти невидимых дорожек. Сгоревшие у самого иссохшего корня деревья падали наземь, тут же оседая на выжженной земле пеплом, который тоже начинал тлеть, питая огонь. — Я, Моргин Эмбер, проклинаю, проклинаю проклинаю тебя и твою жену! — волшебник продолжали кричать, медленно оседая перед могилой на колени. Огонь оседал вместе с ними, проникая в трещины в земле, разжигая, раздвигая их и проникая ещё глубже, к самым сгнившим, почти разложившимся гробам. Моргин резко запрокинули голову, счастливо безумно улыбаясь, слушая треск, хлопки и тонкий звон сгорающего в их огне кладбища, и подняли взгляд в рыже-черно-красное небо. Часовня рухнула, полностью исчезая в диком пламени, которое не пожирало только своё новое воплощение. — Сдохни, — они прошипели, устало закрывая глаза. Камень надгробия лопнул, осколки тут же сожрал огонь, так же, как и остатки гроба под землёй. Маг безумно, маниакально, несдержанно захохотали, резко вскакивая на ноги. Огонь поднялся с ними, сплетаясь в плотные лавовые жгуты и поднимая за собой всю подноготную старого кладбища. Старые гробы, надгробия, плиты, ограды, какие-то осколки, обугленные доски и щепки взмыли в воздух, тут же уничтоженные огнём. Они опустили взгляд вниз, сжали руки, заставляя их не дрожать, и резко посмотрели на бывшие сухими, теперь медленно тлеющие кусты роз у входа на старое кладбище. И как чёрным пеплом осыпалась когда-то красная последняя живая роза… …что-то осыпалось и в их душе. По щеке скатилась слеза. Больше не страшно, больше не больно. Легко. Молодые мудрец Неукротимой магии облегчённо вздохнули. Кладбище продолжало гореть.