Часть 1

Расплескались твои белые волосы Ты попросила меня уйти Зачем нам в этом мире полосы? Если тут нет твоей души Озорные ребята пишут послание, Маркером прямо на белой стене. Боже я так любил твои ласковые, Ласковые вскрики, в моей пустоте. Белые волосы-Бумажные цветы       — Имельда!       Громкий крик разноситься по комнате, через открытое окно. Путается в светло-розовых шторах, запутывает их совсем, то подкидывая, то прибивая к желтоватой стене. Прыгает к молодой девушке на колени, мастясь на ней малым котенком. Девятнадцатилетняя девушка, откладывает книжку, очередной легкий роман, принесенный родителями, и встает с темно-бардового покрывала кровати. Маленький невидимый зверек спрыгивает с нее и растворяется в проносящемся сквозняке, оставаясь длинными солнечными лучами и расползаясь по деревянному полу. Имельда, поправляя выбившиеся из кос пряди темных волос, подходит к распахнутому настежь окну. Яркий, фиолетовый подол пышного платья звонко шелестит, блестит в дневных лучах солнца. Девушка высовывается из окна и по фиолетовым атласным лентам, запрятанным в темных косах, бежит солнечное сияние. Ясными, карими глазами она проходиться по залитому золотистым, дневным светом, катящимся к закату, городу и обращает внимание на семнадцатилетнего юношу, ярко улыбающегося под ее окном. Рукава белой рубашки чуть колышутся на сквозняке, переливаются яркими желтыми отсветами и бежевыми бликами от штанов. Почти черные, растрёпанные волосы забавно лежали на его лбу, приглаженные ветром. В руках его лежала белая гитара, чье звучное переливание струн рассыпались по ветру.       В его карих, до глубины красивых глазах рассыпается счастье, как только он видит свою любовь. Блестит яркими желтыми бликами и пару раз перебирает струны, наигрывая что-то неимоверно радостное. Подходит ближе к окну, не переставая разбрасывать по округе музыкальные отклики, смотря в карие глаза напротив.       — Ах, Имельда, ты так красива. Я бы приходил только ради того, чтобы увидеть тебя, — проговаривает парень, улыбаясь. Он видит, как в глазах девушки расцветают улыбчивые цветы радости и продолжает наигрывать ее любимую мелодию.       — Ну что, увидел? Я пойду? — Имельда улыбается и подпирает щеку ладонью. Она знает, что он правильно поймет ее настрой. Пальцами второй руки она легонько перебирает атласный бант на волосах.       — Нет, погоди! В городе проходит музыкальный конкурс в честь предстоящего Дня Мертвых. Думаю тебе понравиться, — Гектор мгновенно отпускает инструмент, ладонями хватая маленькую девичью ладонь, и он остается висеть у него на шее, прицепленный ремнем.       — Отец точно не выпустит меня из дома, нужно готовить дом к празднику.       Гектор мгновение смотрит на улыбающуюся девушку: она играет с ним. Вскидывает гитару на спину и протягивает ей руку. Видя в ее карих с желтыми отсветами глазах замешательство, ухмыляется. Произносит по лисьи: — А он и не узнает.       Имельда недоверчиво всматривается в него: серьезно он или нет; и, когда видит взгляд полный решимости, вздыхает. Осторожно встает на оконную раму, поправляя сиреневое платье, и спрыгивает в его крепкие объятия. И мгновенно получает жаркий, полный чувств поцелуй.       Поставив наконец ее на землю, Гектор, не перестававший улыбаться ни на секунду, хватает ее за руку и ведет в заполненные народом переулки, попутно рассказывая о своих видах на их выступление. Имельда улыбается ему, произносит тихое «идиот», но с радостью вовлекается в его огромные идеи.