Заложники

Четвертое марта 1360 год существования "Люмен"       Софа ворвалась в офис маленьким смерчиком, сверкающим золотом коротких волос, поднимая вокруг ветерок скорее неосознанно, на нервах. Дежурный на входе даже не попытался ее остановить. Может, издалека почувств и узнал, а может, не успел. Девушка взметнулась вверх по лестнице, на ходу скидывая с плеч черную кожаную курточку, взлетела на третий этаж будто на крыльях.       И замерла. Даже забыла выдохнуть.       В коридоре толпились сотрудники "Люмен". Переговаривались полушепотом, переглядывались немного удивленно но не встревоженно.       Софа зацепилась взглядом за Макса, вчерашнего оператора, невысокого, крепко сложенного. Он стоял у стены, подпирая ее спиной, скрестив руки на груди, почти расслабленно беседовал со Славиком, высоким плотным блондином. Со Славиком Софе доводилось работать в составе оперативной группы, и одного раза хватило, чтобы понять, почему Галина Михайловна, отвечавшая за проффессиональную подготовку, отказывалась отдавать этого своего ученика в оперативку. "Есть два мнения — мое и неправильное", — говорила про таких когда-то давно бабушка Софы. Сейчас даже представить было чуть жутковато, на какую дискуссию вывел собеседника на этот раз Макс.       Чуть поодаль на диванчике сидел Игорь, откинувшись на спинку, свесив голову на грудь дремал. Судя по всему, его, как и Софу, выдернули из постели в выходной.       Генька к Софе будто подкрался откуда-то слева, со стороны слепого глаза, опустил ладонь ей на плечо, заставляя мелко вздрогнуть, протянул рыжий бумажный стакан. Софа ошарашенно пробормотала что-то благодарное, сделала небольшой глоток.       Кофе. Хороший кофе, на вкус походивший на эфиопский, но вряд ли. Девушка подумала, что могла бы, если поднапрячься, найти его хронологическую нить, узнать, откуда приехало зерно, но решила, что оно того не стоит.       — Ты опять проспала? — вместо приветствия бросил Генька.       У Софы был заготовлен целый список колкостей и оправданий для подобных вопросов, но сейчас она только кивнула.       Генька усмехнулся, но ничего не сказал, глянул понимающе.       Вообще-то Генька был Евгением Семеновичем Утесовым, командующим оперативными и патрульными группами "Люмен", дважды удостоенным золотого креста за проявленную во время выполнений спецзаданий отвагу и самоотверженность. Но выглядел он не старше тридцати, улыбался мягко, по-отечески и знал, кого из своих подчиненных, когда и чем можно и нужно порадовать, а когда — прикрикнуть, одарить ледяным взглядом или вынести выговор.       Оперативники как-то привыкли к звучному "Генька", немногочисленные девушки предпочитали ласковое и "Женечка" и любили касаться его рук.       Вообще-то Геньке было полвека от роду.       Левым глазом Софа продолжала выглядывать в толпе знакомые силуэты, теперь окрашенные пестрыми аурами. Никто не позволил бы всем подряд так просто видеть ментальные тела, по которым с легкостью читалась вся подноготная, но ауры не скрывали.       Прямо у закрытой двери кабинета шефа лениво бродил Сема, судя по зеленоватым всплескам раздражения, о чем-то спорил с Пашей, подпиравшим стену с необычной для мужчины его лет ярко-малиновой аурой.       И тут накрыло. Странной тревогой, чужой злостью и чем-то абсолютно непонятным. Это почувствовали все — спешно умолкли, застыли на своих местах, уставившись на лестницу. Тот, кто по ней шагал, еще не появился в поле зрения, но все и без того знали, подобной силы аурой мог обладать только шеф.       Кирилл Викторович зашел на этаж очень спокойный, с привычно спрятанными за спиной руками, оглядел всех присутствующих и заговорил, направляясь к своему кабинету.       — Благодарю всех прибывших, — его голос звучал ровно, глубоко, но в воздухе продолжала витать его ярость. — Всех, у кого были планы на день, прошу простить, возможно, сегодня придется работать долго. — он открыл дверь ключом, шагнул внутрь первым, и собравшиеся поспешили следом.       Кабинет был чуть тесноватым, простенько обставленным, но каким-то уютным, хоть и темным. Света здесь будто не хватало, но когда шеф поднял жалюзи, закрывавшие большое окно, он залил помещение очень мягко.       — Итак. На повестке дня аэропорт Внуково, — заговорил мужчина, дождавшись, пока все рассядутся. — Самолет, прибывший из Санкт-Петербурга, был захвачен террористами, неопределенное число заложников было увезено на микроавтобусе, который сейчас движется по мкаду. — Шеф опустился за свой стол, глубоко вдохнул, перебирая бумаги.       — А мы тут при чем? фээсбэшники должны с этим справиться, — Генька, сидевший к начальнику ближе всех, на мягком диване, говорил негромко, спокойно.       — Хороший вопрос, — Кирилл Викторович коротко кивнул и опустил глаза в бумаги, — среди заложников оказался Филипп Теплышов. Он отчитался о том, что террористы — спруты, медленно выбирающие из заложников все соки, сотрудники не могут приблизиться — становятся легкой добычей и быстро истощаются. — Шеф сжал кулаки, но голос его не дрогнул, взгляд остался уверенным.       — Чего требуют террористы? — уже встревоженно спросил кто-то. Из дальнего угла, где Софа примостилась в кресле, она не могла видеть, кто говорил.       — Требуют денег, очевидно, — вздохнул Кирилл Викторович, хмурясь. — По полмиллиона за каждого заложника. А пока вокруг их микроавтобуса катается группа захвата и решает, что со всем этим делать, они постепенно вытягивают из заложников жизнь.       На миг повисла тежелая гнетущая тишина.       — И что мы будем делать? — негромко спросил Сема.       — Работать, — с легким нажимом ответил шеф, — начнем с переговоров, постараемся достать заложников.       — ФСБ добро дали? — негромко спросила Софа, прижимая колени к груди.       — Дали. Выдвигаемся прямо сейчас, работаем по ситуации. — скомандовал шеф. — София, Евгений, Семен, вы едете точно, еще двое — добровольно. — Он поднялся на ноги, — Павел, Игорь, на вднх сегодня усиление, отправляйтесь, проследите, чтобы по нашей части все было в порядке. Остальные в оперативку, может понадобиться помощь.       Ехали в восьмиместном внедорожнике. Макс за рулем гнал по Ярославке, шеф напряженно смотрел перед собой, очищая полосу движения — вернее, чем мигалки.       — Софа. С тебя переговоры, — будто между прочим кинул Кирилл Викторович, — можешь использовать внедрения любого уровня, под мою ответственность. — Он хмурился, поглядывая на девушку через зеркало заднего вида, — связь будем держать напрямую. Справишься?       — Сделаю все возможное, — кивнула Софа, — разрешите простроить связь сразу?       — Простраивай, — кивнул мужчина, тут же переключаясь на парней, — Сема, Слава, будете первым кругом прикрытия. Геня, Илья, Макс, с вас второй круг. Задача — не пустить к месту переговоров никого вообще. На правах личного приказа. — Он замолчал на несколько секунд, снова расчищая дорогу.       Софа смотрела на начальника левым глазом, протягивая к его голове тонкие золотистые нити, сплетавшиеся в причудливый головной убор, проникая сквозь черепную коробку в самый мозг. Связь формировалась на удивление просто, вероятно, шеф открыл для нее персонализированное окно в ментальной защите.       — Оперативники уговорили террористов остановиться, — выдал шеф, читая информацию, видимо, с телефона.       — Так будет значительно проще, — кивнул Макс, но больше ничего не сказал.       — Наша первостепенная задача, — снова заговорил Кирилл Викторович уже когда Софа закончила связь, — вывести как можно больше заложников. В идеале — задержать спрутов. Если это невозможно — убить. — Он глубоко вдохнул. — По данным Филиппа, террористов пятеро, они вооружены огнестрелом.       На мкаде, на огороженной полосе, стояла целая делегация из машин ФСБ, полиции, гибдд, черных без опознавательных знаков…       Черный внедорожник остановился чуть поодаль, Макс включил аварийки и первым отстегнулся.       — Соф, тебе нужно, чтобы кто-то находился рядом? — чуть настороженно уточнил шеф.       — Не ближе вытянутой руки, — девушка покачала головой. Расстояние прыжка сквозь пространство, расстояние, с которого можно держать эффективный барьер — метров пять, ближе никогда нужно не было.       — Хорошо, — кивнул шеф, открыл дверь, и за ним вышли остальные.       — Можешь со мной тоже соединиться? — шепнул Славик на ухо девушке, будто надеясь, что больше никто не услышит.       Та коротко кивнула, протянула к нему только пять нитей — чтоб он мог видеть ее глазами и слышать ее ушами. На всякий случай.       Группа еще не успела дойти до основного скопления людей, а по языкам уже пошла новость — прибыл переговорщик. Кириллу Викторовичу пожал руку мужчина с капитанскими погонами. Они говорили пару минут, которые оперативники потратили на то, чтобы обойти автобус, к которому никто кроме них подойти не осмеливался. Тут даже дышалось тяжелее — умелым спрутам не нужно было подсоединяться к жертве, они вытягивали силы из всего живого, просто существуя рядом.       Софа поставила простенький барьер.       — Стекла хлипкие, вылетят с первого же физического импульса, — отметил Генька, — в случае чээс неплохой вариант.       — Если вы решите выбить стекла, всех, кто будет внутри, накроет стеклянным дождем, — скорее для порядка отметила Софа. Всем и так было очевидно, что физический импульс придется посылать ей.       — Других запасных выходов нет, — тоже для порядка отметил Сема, чуть поджал губы, качнул головой в сторону толпы, и оперативники вернулись к остальным, аккуратным полукругом выстроились за спиной своего начальника.       — Я надеюсь, переговоры будете вести вы? — уточнил капитан, и Кирилл Викторович покачал головой в ответ:       — София справится с этим куда лучше, — мужчина сделал едва заметный жест, повинуясь которому, девушка послушно шагнула по левую руку от него.       — Девка? — в сердцах бросил капитан, откашлялся, попросил прощения, заговорил спокойнее. — Вы хотите сказать, что наш последний шанс — малолетняя девочка?       "Ту собачку, что бежит за мной, зовут Последний Шанс…" — почти истерически сверкнуло в голове Софы.       Славик усмехнулся. Видимо, пяти нитей хватало, чтобы он мог ловить наиболее осознанные ее мысли.       — Это один из наших лучших переговорщиков. Вам придется придушить ваш скепсис и передать Софии Михайловне всю необходимую информацию. — Шеф опустил руку на плечо своей подопечной. Софа только чудом не позволила себе крупно вздрогнуть. Собственные имя-отчество звучали странно из уст начальника, будто принадлежали кому-то другому.             Кирилл Викторович только едва заметно подбадривающе сжал ее плечо.       Он врал. В штате было еще семь переговорщиков, двое из которых занимались исключительно переговорами, и все они были значительно сильнее Софы, но ни одного из них по какой-то причине на сегодняшнем совещании не было. Девушка очень постаралась об этом не думать.       Капитан осуждающе покачал головой, но возражать не стал. Софа через золотистые нити связи послала Кириллу Викторовичу запрос: "разрешите закурить?" Она ожидала, что шеф что-нибудь ответит, подтверждая, что связь работает, но он только передал ей пачку сигарет и зажигалку. Девушка кинула короткую благодарность и закурила.       Руки чуть заметно мелко дрожали.       Капитан рассказывал, что террористов четверо, все молодые парни, личности не определены, вооружены дробовиками и не боятся палить во все стороны. Среди требований, кроме денег, они указывали возможность беспрепятственно уехать и избежать погони.       Софа курила медленно, сосредоточенно уставившись в одну точку, выстраивала мысли в стройный ряд.       — Тебе нужен совет? — спросил шеф, отводя ее в сторону чуть позже. Софа поглубже втянула в себя остаток чужой крепкой сигареты, коротка качнула головой, швырнула окурок в кусты. Она уже понимала, что нужно говорить, что нужно делать, чувствовала себя почти уверенно. Не отпускало ощущение, что все это похоже на экзамен.       — Мы готовы поговорить! — прозвучало из прияткрывшегося окна микроавтобуса. Софа глубоко вдохнула, задержала дыхание, накинула на себя простенький аурум, сдувший с одежды запах табачного дыма, и двинулась к двери.       Ее окликнули со спины. Девушка обернулась больше инстинктивно, чем осознанно, поймала в лодочку ладоней крупный медальон из слоновой кости. Видимо, выпал из кармана в машине.       "Аккуратнее", — сверкнуло в голове голосом шефа.       "Я всегда аккуратна", — бросила в ответ девушка. Связь работала безотказно.       Это всегда было страшно.       Стучать в дверь, за которой сидели преступники — неважно, террористы с заложниками или просто суккуб, работающий недостаточно скрытно.       Микроавтобус запыхтел, тяжко вздыхая, открыл дверь, чтобы впустить в свои недра переговорщика. Софа почувствовала, как заискрил вокруг воздух — Славик накрыл ее защитным куполом.       В полумраке микроавтобуса царил холод. Тот самый холод, который захватывал места, где истощенные люди невольно пытались черпать энергию прямо из пространства вокруг. Софа сжала в пальцах медальон, сунула его в карман черной куртки и подняла на уровень своих глаз раскрытые ладони.       Мучительно медленно за ней закрылась дверь, погружая салон в отвратительный мрак.       Правый глаз почти ослеп. Левым Софа могла видеть только ауры. До болезненного синие — спрутов, едва различимые, потускневшие — заложников, едва державшихся в сознании. Неестественно яркой казалась огненно-рыжая с красно-черными всплесками аура, очевидно, Филиппа, но и она уже становилась полупрозрачной — юноша был на исходе.       — Назовись, — неприятным каркающим голосом потребовал спрут, стоявший к девушке ближе всех. Она послушно представилась, старательно расслабляя мимические мышцы.             Правый глаз, привыкая к темноте, начал выхватывать силуэты.       — Зрячая? — требовательно спросил все тот же террорист.       Софа ответила утвердительно. Было принято считать, что даже среди магов катастрофически мало тех, кто способен полноценно видеть ментальные тела, и девушка привыкла заранее обозначать при знакомстве, что видит.       — Я переговорщик, пришла, чтобы пообщаться с вами, — Софа говорила негромко, медленно, старательно оглядываясь правым глазом, не двигая головой. Салон был оборудован двенадцатью пассажирскими местами — по четыре сиденья прижимались спинками к боковым стенкам, еще четыре — к задней, штурманское было вырвано с корнем, вместо него в полумраке угадывался силуэт молодого парня, судя по всему старшего из спрутов.       — И о чем же ты хочешь поговорить, маленькая? — тот, что стоял прямо перед Софой, сделал к ней шаг, не опуская громоздкого оружия, коснулся ладонью ее щеки. Девушка не двинулась, не опустила рук, только метнула в спрута аккуратный импульс-запрос на симпатию, левым глазом уловила алый всплеск, взмолилась, чтобы Филиппу хватило ума не вмешиваться и сил продержать защиту еще хоть немного.       — О том, как мы можем решить сложившуюся ситуацию, не прибегая к насилию. — Софа медленно опустила руки, метнула в террориста, стоявшего все так же близко, еще один импульс на симпатию, получила отклик. Едва ощутимый, но и с этим можно было работать.       Подумалось, что от личной симпатии при переговорах отталкиваться еще не доводилось.       — Вы ведь не просто так этим занимаетесь, — негромко продолжила девушка, — Чего вы хотите добиться таким способом? — чуть меньше секунды на концентрацию. Импульс — внушающий, на искренность в сторону ближайшего террориста. Тот очень медленно сделал шаг назад, неуверенно поглядел на своего старшего.       — Нам нужны деньги, — с напором выдал вдруг спрут, стоявший рядом с водительским сидением. — За эти хилые тельца нам дадут много денег. Родные, государство, кто угодно, — он обвел взглядом заложников. Они сидели на креслах, на полу, кто-то стоял, забившись в угол Все перепуганные, истощенные, ищущие глазами выход. Тщетно.       — У тебя есть предложения? — хмыкнул спрут, сидевший на водительском боком. Софа прикинула свои силы. Она могла бы отправить достаточно мощный импульс, чтобы он задел каждого из присутствующих, можно было бы внушить спрутам, что затея была плохая, заставить сдаться… Она только глубоко вдохнула, мысленно себя одернула.       — Неужели для этого вам нужно так много людей? — аккуратно спросила девушка, отправляя старшему из спрутов импульс-запрос. Бесполезно, в голове главаря этой шайки       подобной мысли не было. Как в радиолокации — если ответ не пришел, значит, отвечать нечему Софа облизнула губы, послала запрос водителю, получила слабенький ответ. Вот и точка опоры.       — Что будет, если один из заложников вдруг вскочит и посеет среди остальных панику? — еще импульс, просто чтоб заставить водителя всерьез задуматься. В его взгляде тревога сверкнула всего на миг, едва заметная.       — Ты нам угрожаешь? — перехватил инициативу старший, резковато дергая дробовиком.       — И в мыслях не было, — Софа снова медленно подняла раскрытые ладони, послала "молчи"-импульс Филиппу, багровеющая аура которого немногозначно намекала на его готовность встрять.       Крупная женщина, сидевшая на полу, судорожно прижимая к себе ребенка лет пяти, что-то зашептала, судорожно успокаивая свое чадо. Софа не поскупилась на крохотный успокаивающий импульс для мальчика.       — Я просто стараюсь вас понять, чтобы нам было проще прийти к компромиссу, — еще один аккуратный внушающий импульс на доверие водителю. Тот переглянулся со старшим, чуть нахмурился.       — Здесь двадцать заложников, — впервые подал голос спрут, сидевший на полу опершись спиной на спинку водительского сиденья. — Мы хотим полмиллиона за каждого, в сумме получается десять.       И Софа вдруг подумала, что главный у них именно этот совсем молодой юноша.       — Тебе нужно, чтоб мы отпустили как можно больше заложников, нам нужны деньги и свобода, — продолжил он. — Ты права, заложников много, их трудно контролировать. Что ты предлагаешь?       Это казалось слишком простым, почти до неестественного. Но Софа поддалась.       — Сделать так, как делают всегда, — короткий вопросительной импульс главарю, — отпустить женщин и детей. — Отклик на импульс положительный, — мужчины более благоразумны, они вряд ли станут кидаться на вооруженных людей.       — Ты тоже женщина. Тебя тоже вывести как неблагоразумную? — усмехнулся старший спрут, главарь глянул на него уничижительно.       — Я сотрудник, у нас нет пола, как у врачей, — позволила себе усмехнуться Софа, качая головой, — я останусь тут, пока не убежусь в полной безопасности всех заложников и вашей.       — Благородно, — ехидно бросил главарь, поднялся на ноги, откладывая оружие, чуть хромая, подошел ближе к девушке, заглянул в глаза, — сколько тебе лет, София?       — Двадцать, — привычным тоном выдала девушка привычный ответ, метнула импульс-запрос на симпатию. Она всегда отвечала, что двадцать, лет с семнадцати.       — Молодая совсем, — понимающе кивнул главарь, возвращая импульс усиленным, — жить бы и жить, получать удовольствие, а ты в самое горнило лезешь. Зачем?       Софу учили считывать в чужом голос эту едва слышную тоску. Что-то зацепило. Что-то в словах, движениях или внешности девушки напомнило главарю спрутов о чем-то.       — Потому что это важно, — очень просто пожала плечами девушка. — Потому что пока я тут, люди на улице уверены, что никто не пострадает.       — Хорошо, — вдруг кивнул главарь, — выводи женщин и детей… — он огляделся, — выводить будешь лично, по одному, медленно, так, чтобы никто кроме тебя сюда больше не зашел. — Юноша нахмурился, скрестил руки на груди. — Приступай.       На это ушла целая безумная вечность. Подойти к заложнице, протянуть ей руку, помогая встать, убедиться, что она может идти, двинуться с ней к распахнутой двери, внимательно следя, чтобы она была скрыта от спрутов телом своей спасительницы, передать ее в руки сотрудников, ждавших на улице.       — Ты большая молодец, — чуть слышно бросил Кирилл Викторович, когда Софа оказалась на расстоянии шага от него.       Девушка не ответила, не отвлекаясь от своего занятия. Восемь человек из двадцати заложников были женщины, еще трое — дети. Получалось, что чуть больше половины оказались на улице к моменту, когда дверь микроавтобуса с тяжелым выдохом снова закрылась. В голову лезла неприятная аналогия с крышкой гроба, которую Софа старательно от себя отгоняла. От холода мелко дрожали руки.       — Разрешите мне еще раз поблагодарить вас, — она коротко поклонилась, концентрируясь на внушающем импульсе на симпатию в сторону всех четверых преступников, — вы приняли здравое решение, которое упростит жизнь нам всем.       Импульс вернулся откликом от всех четверых. Это обнадеживало настолько, что на миг стало будто легче дышать.       — Я думал, переговорщиками положено ненавидеть тех, с кем они переговариваются, — ехидно бросил старший спрут, поводя дробовиком, — а эта вон благодарит...       Главный снова одарил его уничижительным взглядом, снова подошел к Софе.       — Ну что ж, раз мы выполнили твое требование, будь добра сделать приятное и для нас, — почти прошептал он, загадочно улыбаясь.       Софа с ужасом почувствовала, как вспыхнул яростью Филипп, задержала дыхание.       — Конечно, я слушаю, — она медленно кивнула, внутренне напрягаясь. Еще один импульс на симпатию — отклик достаточно мощный, чтобы сделать однозначный вывод о том, что спрут даже сам себе уже признался, что переговорщица ему симпатична. Маленькая победа.       — Попроси своих приятелей уехать, и тогда мы сможем поговорить спокойно, — спрут указал глазами на машины за окном. — Так уж и быть, договоримся на том, что уедут только черные машины.       "Не отвлекайся, мы займемся", — скомандовал в голове Кирилл Викторович.       — Конечно, это не проблема, — снова кивнула девушка, позволила спруту коснуться ее щеки. — Раз уж мы говорим про спокойное общение... — она смущенно-кокетливо отвела вгляд далеко вправо, — разрешите мне вывести еще одного человека... Мои глаза подсказывают, что он может стать большой проблемой...       Старший из спрутов громогласно рассмеялся:       — Никитос, ты собираешься во всем этой полоумной потакать?       Главный оглянулся на него, сделал шаг назад, в задумчивости уставился в пол.       Софа метнула ему внушающий импульс на доверие, собрала в этом импульсе все силы, какие могла себе позволить отдать.       Главный мрачно оглядел заложников, сильно хмурясь.       — Знаешь, что... — вдруг выдал он, глядя на девушку с какой-то мрачной решимостью, снова подходя совсем близко.       Софа внутренне сжалась, не позволяя себе отступить.       — Оставайся только ты, — будто угрожающе выдал главный спрут, оказываясь недопустимо близко, едва не касаясь ее носа своим. — Мы отпускаем всех, кроме тебя, а ты взамен заставляешь всю эту свиту разъехаться. Посидим тут впятером, пообщаемся, пока твои старшие найдут для нас деньги.       Софа судорожно вдохнула. Перестаралась с симпатией. Сильно перестаралась, потеряла баланс...       — Никитос, ты совсем с ума... — спрут, стоявший рядом с водительским сидением, подался вперед, замер, остановленный взглядом старшего.       Девушка закрыла глаза, задержала дыхание, судорожно направила бунтующему уже даже не импульс — приказ "смирись". Приказала панически, не успевая даже подумать.       Спрут вернулся на свое место, поудобнее перехватил дробовик, главный снова обернулся на Софу.       Ужас, усталость и холод смешались воедино, туманом легли поверх сознания.       Очень смутно девушка осознавала, как по одному выводила оставшихся заложников, как Кирилл Викторович в ярких выражениях убеждал в чем-то мужчину в капитанских погонах, как Филипп хватал ее за руку, прощупывая пульс...       Софа будто очнулась, вернулась из недр собственной черепушки, в которую сознание спряталось, как истеричный ребенок — в свою комнату.       Она стояла на ступени микроавтобуса, прижатая спиной к чужой груди, висок холодил металл, а впереди был только мкад — шумный поток железных гробов на колесиках. Полоса все так же была перекрыта, но на ней остался только черный внедорожник "Люмен" где-то далеко, будто с другой стороны вселенной.       Щелкнул предохранитель над ухом. Револьвер. Откуда у них револьвер?       — Я сказал, всем отойти! — рявкнул за спиной голос главного спрута. Оперативники "Люмен" медленно отступали к машине. Только Кирилл Викторович стоял неподвижно.       Софа закрыла глаза, запрещая себе поддаваться панике.       "Спать" — почти истерически приказала она, взрывая импульс, распаляя его на все пространство, какое только могла охватить.       Спать — первое, что пришло в голову, то, что получалось всегда…       Со звоном рассыпался установленный Славиком барьер, что-то громыхнуло, рука, державшая Софу за плечо, ослабила хватку, металл на миг больно вжался в висок и исчез, что-то упало, зазвучали голоса, девушка шагнула назад, не смея открыть глаза, вжалась спиной в стену микроавтобуса, закрывая лицо ладонями...       Софу мелко потряхивало, когда она спустилась с подножки микроавтобуса, убедившись, что в салоне никого не осталось. Славик подскочил к ней первым.       — Ты как? — он коснулся плеча девушки, заглянул в глаза, будто пытаясь убедиться, что она живая.       — Замерзла… — Софа коротко пожала плечами, — они выжрали все тепло из воздуха. — Девушка чуть поморщилась, коротко усмехнулась. Улыбка вышла неуверенная, почти пластиковая. Слава не сказал ничего в ответ, только скинул с себя пальто, уложил его на плечи собеседницы, повел переговорщицу к машине, в которой их уже ждали остальные оперативники, переполошенные, встревоженные. Софа почувствовала всплески их эмоций на достаточном расстоянии. Только Кирилл Викторович оставался холодным и до пугающего собранным.       — Живая? В порядке? — Генька оживился первым, когда Софа повалилась на свободное заднее сиденье.       Она только кивнула вместо ответа, сильно опустила взгляд. Левый глаз подсказывал, что шеф спокоен, но сознание так и кричало, что он должен злиться, быть просто в ярости от того, что подопечная не справилась с заданием.       Генька потрепал ее по голове, улыбнулся почти подбадривающе. Софа не смогла заставить себя улыбнуться в ответ. Она замерзла, вымоталась почти до изнемождения, но так и не справилась…       В офисе они застали тишину. Видимо, шеф уже скомандовал "свободны" всем, кто ждал тут окончания операции.       — Теперь можно и позавтракать, — довольно протянул Макс, широко потягиваясь, как только все семеро прошли через КПП. — Я в столовую, еще кто-то пойдет?       — Погнали быстрее, пока в городе еще что-нибудь не случилось, — Сема сунул куртку доброй бабушке-гардеробщице, благодаря ее.       Софа покачала головой, молчаливо отказываясь. Ей предстояло еще написать отчет и, если не повезет, несколько объяснительных.       Девушка уже махнула своим рукой на прощение и, отдав Славику пальто, ушла было в сторону оперативки, когда шеф поравнялся с ней на лестнице.       — Пойдем пообщаемся, — предложил он. Софа молча кивнула, опуская взгляд. Она чувствовала себя нашкодившей школьницей, которую строгий учитель ведет в кабинет директора как на эшафот. Она так и не согрелась, все еще была выжата до последней капли, хотела есть, курить и, самую малость, напиться.       Спина шефа отказывалась выдавать его эмоции, аура оставалась спокойной, и от этого становилось только страшнее.       — Ты слишком сильно нервничаешь, я не злюсь, — почти безразлично бросил шеф, и Софе почти стало стыдно. Она и вправду совсем забыла оборвать золотые нити, тянущиеся к голове мужчины, которые сейчас с едва слышным звоном спешно лопались.       — Спасибо за выполненную работу, — негромко заговорил Кирилл Викторович, когда они оба оказались в его кабинете. Мужчина опустился за свой стол, Софа — в кресло напротив.       — Где сейчас спруты? — первой задала вопрос девушка, не поднимая на начальника взгляд.       — В полицию забрали, — шеф сцепил пальцы в замок, — их будут судить по человеческим законам, в процессе обработают наши. Может, что-нибудь дельное из них выйдет, — мужчина пожал плечами, прежде чем сменить тему. — Лучше скажи, ты понимаешь, в чем ошиблась? — он чуть нахмурился, — почему нашим пришлось вмешаться?       — Потому что я потеряла бдительность, — стыдливо протянула девушка, — слишком осторожничала с воздействием, решила, что спруты продолжат вести переговоры после того, как освободят заложников, потратила очень много сил на то, чтобы успокоить людей и не допустить паники… — она с силой сцепила зубы, поджала под себя ноги, стянув кроссовки.       — Самокритично, — кивнул шеф и вдруг мягко улыбнулся. — Не то чтобы такая самокритичность была оправданна… А главная ошибка?       — Я не знаю… — пробормотала Софа. — Может, я зря согласилась остаться в автобусе? Я могла бы применить внушение уровня А и заставить их сдаться, но решила, что таким образом сделаю их слишком непредсказуемыми, они могли стать серьезной проблемой после задержания… — девушка говорила все тише, сильно хмурилась, перебирая в пальцах один из своих многочисленных браслетов.       — А вот это уже даже слишком самокритично, так нельзя, — покачал головой мужчина, — твоей основной ошибкой стала неуверенность в себе. — Он оперся локтями на стол, чуть подаваясь вперед, — ты могла бы убедить спрутов сдаться и без внушения уровня А. Они решили взять в заложники тебя, потому что были до чертиков перепуганы и решили, что пока ты внутри, мы не сунемся. Почему ты не воспользовалась этим?       Софа вместо ответа пробормотала что-то про то, что сама очень испугалась.       Шеф только коротко кивнул, но продолжать эту пытку не стал, вместо этого спокойно резюмировал:       — И все-таки с главной задачей ты справилась, — он коротко кивнул.       — Почему я? — почти шепотом вдруг спросила девушка, помолчав несколько секунд. — У нас в штате еще семь переговорщиков, в отпуске только Мишка, и на задание подобной сложности вы берете меня. Почему? Вы прекрасно знали, что я не смогу не допустить ошибки, но выбрали именно меня. Почему? — Софа не заметила, в какой момент вскочила на ноги, опираясь на стол, только чудом не позволила себе повысить тон. Она смотрела прямо в глаза шефу, сложив брови домиком.       — Потому что я знал, что ты справишься, — очень спокойно, так же глядя в глаза подчиненной, ответил Кирилл Викторович. — Мне только нужно было узнать, как быстро.       — И что вы узнали? — вдруг почти обиженно проговорила девушка, медленно опустилась обратно на кресло, скрестила ноги по-турецки.       — Михаил ставил на то, что первые заложники будут освобождены через двадцать минут, — неспешно заговорил мужчина, — Сева ставил на полчаса. Ты потратила пятнадцать минут на то, чтобы вывести ровно половину заложников, — он на несколько секунд замолчал. — Понимаешь, о чем я?       Девушка только поджала губы.       — Тебе недооценивают, а ты и рада оправдывать ожидания, — мужчина нахмурился, откидываесь на спинку, скрестил руки на груди. — Я сегодня для себя отметил, что ты стоишь больше, чем даешь окружающим понять. До тех пор, пока ты сама это не поймешь, ты останешься слабым звеном организации, — мужчина проследил за пальцами подчиненной, в которых лопнул браслет. Девушка судорожно раскрыла ладонь не позволяя бусинам рассыпаться по всему полу, не справившись с тем, чтобы направить зависшие в воздухе шарики в руку, просто уронила их себе на колени, принялась собирать в кулак.       — Обувайся давай, сходи позавтракай, на сегодня можешь быть свободна, — как-то по-отечески проговорил шеф, и Софа послушно натянула кроссовки, поднялась на ноги.       — Спасибо, — тихо бросила она, чуть поклонилась, как ее учили кланяться учителю еще в далеком детстве. Мужчина коротко кивнул в ответ, поднялся на ноги, прошагал к одному из стоявших здесь шкафов       — Соф… — негромко окликнул он девушку, когда она уже коснулась пальцами дверной ручки. Та послушно замерла, обернулась, удивленно двинула головой.       — Как твой глаз? — почти заботливо спросил Кирилл Викторович, чуть хмурясь.       Софа подрасслабилась, коротко пожала плечами:       — Физическое зрение, очевидно, все так же отсутствует. Второе просто идеальное, — она старательно мягко улыбнулась, и шеф с коротким "хорошо" жестом ее отпустил.