Часть 3

      — Как бросился? — ахнула Мартуся.       — Ну, не совсем бросился, — пояснил Владимир Сергеевич, — скорее, рухнул на дорогу, потому что машину хотел остановить во что бы то ни стало. А уже стемнело совсем, ни зги не видно, вот он и побоялся, что иначе мы его не заметим. Чудом я его тогда не переехал...       — Что за человек? — спросил Платон.       — Молодой парень, лет двадцати пяти. Весь в синяках и ссадинах, с перевязанной головой, со сломанной ногой и наскоро прилаженной шиной из двух веток. И ещё одну ветку — потолще и покрепче — он использовал в качестве костыля. Был он до крайности измучен и напуган, так что толку от него мы добились не сразу. Всё твердил: "Люба, спасите Любу!" Ну, мы его кое-как напоили, умыться дали, Яков ему обезболивающего из аптечки вколол, и поехали в больницу. И уже по дороге он нам рассказал, что зовут его Игорь Гордеев, что они вместе с женой Любой отдыхали на молодёжной турбазе под Новгородом, а последние три дня были в пешем походе в районе Ильменского глинта — так называется высокий обрывистый берег в тех местах, заповедное место, там какие-то древние породы на поверхность выходят. По рассказу Гордеева, накануне того дня, когда мы его подобрали, он на таком десятиметровом обрыве как-то неудачно поскользнулся и покатился вниз. Спасло его то, что он ногой в какую-то расщелину угодил и повис, так что жена смогла ему верёвку, к большому валуну привязанную, сбросить и наверх его вытащить. Но ногу он сломал и побился сильно. Жена его как могла перевязала и ушла за помощью...       — Ушла и не вернулась, я правильно понимаю? — уточнил Платон.       — Правильней некуда. От места, где они палатку разбили, до деревни было километров десять, до трассы — вдвое меньше, но женщина не вернулась и через двадцать часов. Тогда Игорь понял, что с ней что-то случилось, смастерил себе костыль и поковылял к дороге. Как шёл, он и сам не помнил, но дошёл-таки.       — Молодец какой... — прошептала Мартуся.       — Повезли мы его в Новгород, в областную больницу, ближе просто не знали куда. По дороге парень несколько раз отключался и начинал бредить: "Люба, где Люба?" — да и в сознании всё время просил жену найти, особенно когда понял, что мы сами из милиции. Доставили мы его, в травматологии врачам с рук на руки передали и попросили милицию вызвать. Приехал дежурный наряд, два мужика усталых, которые, не выслушав нас толком, заявили, что до утра никто никакого дела открывать не будет, потому что потерпевший без сознания и допросить его не представляется возможным, и вообще у него тяжёлое сотрясение мозга, поэтому про жену может быть просто бред. Ну, Яков Платонович покатал желваки, примерно как Платон Яковлевич сейчас, достал удостоверение и велел дежурного следователя вызвать.       Приехавший следователь на нас очень даже благоприятное впечатление произвёл — молодой совсем, но толковый, тёзка мой, Вова Крюков. Выслушал нас внимательно, объяснил, что до утра поиски в районе глинта невозможны, опасно там, и средь бела дня постоянно несчастные случаи происходят, и пообещал, что утром он пострадавшего опросит и выедет на место с экспертом и поисковой группой. Взял наши координаты, оставил свой номер телефона, на том мы в тот день и разошлись.       На следующий день мы со Штольманом, понятное дело, уже не рыбные места искали, а эту самую Любу Гордееву. Приехали мы в деревню Коростынь, ближайшую к месту происшествия, с самого утра, взяли проводника из местных и пошли к этим скалам. Нашли и брошенную палатку Гордеевых, и место, где предположительно сорвался Игорь. Когда появился следователь Крюков с экспертами, мы как раз рассматривали сверху что-то светлое в прибрежных камнях. Сначала вообще самое худшее подумали, но оказалась всего лишь женская штормовка, в которой, по словам Игоря Гордеева, его жена ушла за помощью...       — Всего лишь? — нахмурился Платон. — Но это же всё меняет!       — Что меняет? — не поняла Мартуся. — И почему?       — Штормовка в озере может означать, что всё было вообще не так, как рассказал Гордеев, что он сам убил свою жену, а остальное изобразил, чтобы отвести от себя подозрения...       — Нет! — возмутилась девочка. — Ты что?! Он же на костылях через лес шёл, чтобы её спасти! Как же можно его подозревать?!       — Ну, теоретически версия Платона вполне рабочая, и у следователя Крюкова как раз такая и возникла, — сказал Сальников.       — А практически? — не сдавалась Мартуся.       — А практически мы с Яковом видели, в каком он был состоянии, когда на дорогу вышел, и что Любу свою даже в бреду найти просил, так что особо его не подозревали.       — Вот видишь! — сказала Марта Платону запальчиво.       — ...Но проверяли мы, как всегда, все версии, — закончил Владимир Сергеевич справедливости ради.       Марта насупилась, а Платон посмотрел на неё с сочувствием.       — Как проверяли? — спросила Римма, чтобы отвлечь племянницу.       — Сначала водолазов вызвали, тело искали. Найти ничего не нашли, но до темноты провозились. И уже под вечер привёл нам местный участковый свидетеля из Коростыни. Ехал этот дяденька третьего дня на телеге и подобрал на дороге девушку. Не там подобрал, где мы Гордеева, а на несколько километров дальше в сторону Нагово, но по времени примерно подходило, да и описание совпадало — возраст, телосложение, цвет волос, рюкзак. Вот только про попавшего в беду мужа она свидетелю даже не заикнулась, попросила её до автобусной остановки подвезти, чтобы в Новгород ехать. Торопилась, нервничала, всё по сторонам оглядывалась...       — Боялась, что муж её догонит? — предположил Платон.       — Вот опять ты! Нет, конечно, — возразила Мартуся.       — А что тогда, по-твоему?       — Это вообще не она была, — ответила Марта поразмыслив.       — Почему ты так решила? — удивился Платон.       — Потому, что она не могла его бросить и в Новгород поехать, — сказала Марта твёрдо. — Зачем ей туда?       — Ну Марта, две девушки с одинаковыми приметами вышли из леса на дорогу? Как-то это...       — И ничего такого! У нас в Крыму было два высоких, широкоплечих, кудрявых молодых человека. Было же? — Платон вынужденно кивнул. — Ну, вот. Бывают всякие совпадения.       Пререкались дети забавно, и что интересно, каждый из них был в чём-то прав.       — Уже на следующий день удалось проследить маршрут этой девушки до Новгорода, потому что её водитель автобуса вспомнил, — продолжил Сальников. — По его словам, доехала она до конечной у Новгородского железнодорожного вокзала. От кассиров толку не было, но опрос торговок на привокзальной площади дал неожиданный результат: одна из бабулек, что стоят там с семечками, приютила в тот день девушку с похожими приметами, опоздавшую на последнюю ленинградскую электричку. Ей девушка тоже показалась усталой и чем-то напуганной. Ушла рано утром в сторону вокзала, по пути озиралась, косынку повязала — бабуля сказала, молодые так не носят.       — Маскировалась? — уточнил Платон.       — Вероятно, — кивнул Владимир Сергеевич.       — Дядя Володя, а сами Гордеевы откуда были?       — Правильный вопрос. Из Ленинграда и были.       — То есть она домой вернулась без мужа?       — Да нет же! — опять возмутилась Марта.       — Подожди, малыш, — остановил её Платон. — Проверить это в любом случае должны были.       — И проверили, — согласился Сальников. — Соседи Гордееву три недели не видели, у родителей она не объявлялась.       — Я же говорила! — обрадовалась девочка.       — Могла попытаться сбежать так, чтобы не нашли, — сказал Платон задумчиво. — И вообще мне всё это не нравится.       Сальников только руками развёл.       — Ну что тут скажешь? И правильно не нравится: через несколько часов в овраге у железнодорожной платформы Мясной Бор по линии Новгород — Ленинград было обнаружено тело девушки с пробитой головой...       — Ох, мамочки...       Мартуся расстроилась чуть не до слёз. Платон немедленно обнял её, прижал к боку.       — Но ведь тогда... это не мог быть Игорь? — пробормотала она.       — Нет, — подтвердил Сальников. — Он не смог бы добраться туда с поломанной ногой.       — А кто тогда? — вздохнула девочка.       — Пока варианты могут быть любые, — заметил Платон. — Опознание проводили?       — А как же, обязательно. Гордеев девушку НЕ опознал.       Тут удивились все, причём так, что пауза возникла.       — Всё-таки было две девушки? — спросил недоверчиво Платон.       — Я же говорила, что совпадение! — обрадовалась Мартуся.       — Нет, — покачал головой тот, — это больше не может быть совпадением. Две похожие девушки в одном месте и в одно время: одна пропадает, а другую убивают? Не бывает таких совпадений!       — Платон, — вступила неожиданно Римма, — мне кажется, что после того, что мы сегодня узнали о твоём и Мартусином отцах, это слишком смелое заявление.       — В чём-то вы, конечно, правы, Римма Михайловна, — кивнул задумчиво он. — Но если бы я расследовал преступление, я бы в такое совпадение не поверил.       — Вот и мы не поверили, — сказал Владимир Сергеевич, — и следователю Крюкову поверить не позволили.       — Но если это не совпадение, то что тогда? — спросила Марта немного сердито. — И куда делась Люба?       — Информации недостаточно, — констатировал Платон.       — И где бы ты эту недостающую информацию добывал? — поинтересовался Сальников.       Наблюдать за тем, как обдумывают его вводные Марта с Платоном, было прелюбопытно. Платон был прекрасным аналитиком, многое знал о сыскной работе, да и интуицией не пренебрегал. Марта брала совсем другим. Она искренне заблуждалась, отвергая подлые мотивы человеческих поступков, и при этом всё равно многое угадывала. Как? Хороший вопрос...       — Шашлыки готовы, — сказал неожиданно Платон.       Надо же, разговор так их всех увлёк, что они и о поспевающем мясе почти забыли.       — Дайте мне, пожалуйста, ту большую миску, Римма Михайловна.       С эмалированной миской к нему подскочила, конечно же, Мартуся. Разговор затих и возобновился уже только после того, как они сняли первую пробу.       — Ода шашлыку будет? — спросила Римма.       — Вы как-то определитесь, дорогие мои, — фыркнул Сальников, — оду вам или детектив.       — Детектив, — ответила немедленно Мартуся. — Шашлык потрясающий, но я теперь не успокоюсь, пока не узнаю, что с Любой Гордеевой случилось. Тоша, ты так и не сказал, откуда бы ты брал ещё информацию.       — Для начала у самого Гордеева, раз он уже достаточно в себя пришёл. Ну, и на турбазе, где они жили.       — И что бы ты спрашивал? — допытывалась девочка.       — Да всё как обычно, — пожал плечами Платон. — Какие у Гордеевых были между собой отношения? Не случалось ли чего необычного в последние дни перед походом? Не ссорились ли Гордеевы с кем-нибудь? Не было ли у Любы, к примеру, каких-нибудь навязчивых поклонников? Да мало ли что ещё...       Мартуся выжидательно посмотрела на Сальникова.       — Всё так, — подтвердил он. — В этом духе мы Игоря и расспрашивали сразу после опознания. И услышали много интересного.