I

«день первый. я решил начать записывать свои мысли сюда, чтобы не чувствовать себя одиноким и к концу сотого дня прийти к точному решению. эта мысль пришла мне ещё утром, когда я только проснулся. во сне мне казалось, что я что-то пишу в дневнике, таком дряхлом, явно повидавшем многое. всю дорогу до школы из головы не выходила мысль о том, что на обратном пути надо будет купить такой дневник. я хотел найти коричневый, неброский, но в магазине были только черные и обложки походили на чешую крокодила.  если бы я мог только сходить в другой магазин, то, наверное, нашел бы то, что хотел. из-за опоздания домой отец снова сорвался на меня. иногда кажется, что ему не нужен повод, чтобы посмеяться надо мной. ему смешно с этих шуток, но он не понимает, как мне больно от них на душе.  в общем. я устал сегодня, но ничего плохого не произошло. ставлю этому дню семь из десяти.» черная гелиевая ручка оставляет жирную точку, от чего брови сводятся к переносице. он всегда был перфекционистом, всегда хотел, чтобы все было аккуратно. и будь у него силы, то он определенно бы вырвал эту страницу и переписал. только вот феликс и вправду безумно вымотался за сегодня. из-за отца он пошел в физико-математический класс со своим гуманитарным складом ума. но уже на протяжении недели в доме стоит вопрос о переводе феликса на домашнее обучение. чтобы не опаздывал домой после занятий.  глаза скользят по написанному. филигранный почерк, словно это писал не подросток, а какой-нибудь писарь из восемнадцатого века. все очень красиво. кроме этой чертовой точки! она чем-то напоминает самого феликса. он также выделяется в толпе своих сверстников, в толпе школьников, с которыми приходится делить школу. эти его веснушки ему никогда не нравились. они словно нарушали идеальную картинку, которую выстроил себе в голове мальчишка. чистое, слегка бледноватое лицо, обязательно с глянцевой кожей, чтобы не было никаких постакне и тем более никаких веснушек. а эти глаза? такие.. обычные? в них нет ничего особенного, разве что из-за них он выглядит более наивно и, наверное, моложе. словно юноша не в выпускном классе, а, скажем, в восьмом. он закрыт. закрыт от мира сего. говорят, глаза - зеркало души, но вот что делать с феликсом, если взглянув в его глаза, человек ничего не увидит? просто пустота. тянущая в неизвестность пустота. будто посмотрев несколько минут, в них можно утонуть в пучине горечи, слез и кровавых подтеков, что проявляются по ночам. в пучине из бесполезных привычек, из вредных и странных. а если и утонуть, то вылезти будет до одури тяжело, что уж говорить о самом феликсе?  ладони закрывают дневник, цепляя на обложку ручку за ее колпачок. резинкой, что пришита по краям обложки, юноша закрывает дневник, прижимая тем самым все страницы, в том числе и обложку. теперь уже можно убирать его. цепляясь ладонью за матрас, юноша быстро прячет его где-то у ног. так он не будет мешать спать и заодно не сильно помнется. да и кто будет проверять, что находится под матрасом?  только если у отца поедет крыша и он решит поставить феликса на тотальный контроль, но вот он забывает о том, как иногда бывает умен наш ликси.  :— феликс! ли феликс, живо на кухню! снова что-то натворил? вряд ли. слышится недовольное фырканье со стороны ликса, после чего тот все таки поднимается с теплого, нагретого места. идти не хочется совершенно, но приходится. в голове только одно. как бы не забыть о том, что надо писать каждый день в дневник. и так на протяжении ста дней. и именно за этими мыслями он не замечает, как уже оказывается перед отцом, что противно лыбится и хлопает сынка по плечу, сжимая его. только вот все мысли в миг выветриваются, когда взгляд цепляется за какую-то женщину. именно женщину. неужели он уже нашел замену матери?! даже полгода не прошло!  эта незнакомка.. странная. но от чего-то привычна для глаз. пышные формы, ассиметричная многослойная юбка персикового цвета, ещё и ткань такая.. сразу можно сказать, что это либо очередная безвкусная дорогая вещь или писк моды на рынке. скорее всего первое. блуза из тонкой ткани, что просвечивается бюстгальтер. именно от этого зрелища он морщится. кто надевает под белую и практически прозрачную блузу синие кружевное белье?! еще и этот вырез.. безумие. «образ» дополняют бусы из крупного жемчуга, а на лице ярко-морковная помада.  но вот что за юноша рядом с ней?  :— это мой сын! думаю они подружатся, да, милая?  и снова этот противный смех. он вырывает парнишку из мыслей, заставляя кинуть непонимающий взгляд на отца, а после поднять глаза на неизвестного ему юношу. широкие плечи, глубокие глаза, добродушная и слегка спущенная улыбка.  :— феликс, это чан. твой новый брат! новый брат?! что он несет! нет, нет, нет! ликс ни за что не примет этого нового брата, несмотря на то, каким добрым он будет. по взгляду видно, что он недоволен. то ли злой, то ли испуган. но одно точно видно: он разложен.  — брат?  :— да. неужели ты не рад, сын мой?  хватка на плече становится сильнее. со стороны феликса слышится тяжелый вздох, а после тихое шипение. он мотает головой и вновь глядит на женщину. как ее зовут? это его мачеха? они собираются жениться?  — рад.  :— чудно! а это.. моя любовь, юна.  дальше феликс ничего не слышал. он слушал, отвечал, но не слышал. на автомате ушел к себе в комнату, глядя стеклянными глазами в пол. словно он маленькая собачка, которую отсчитали за плохое поведение. он не помнит, как зашел в свою комнату, как закрыл дверь на замок, как уселся на край кровати и как полоснул себе по запястью лезвием канцелярского ножа, схожего со скальпелем.  очнулся он от стука в дверь. поднимая голову, тот в миг понимает, что испачкал очередную рубашку. да, он очень любит именно рубашки. иногда даже надевает рубашки с жабо. они создают свою эстетику. только вот он опасается таких случаев, как этот. взгляд мечется от  двери к запястьям и обратно. манжеты в крови, пол испачкан парой капель. а кто за дверью? сердце пропускает удар, юношу пускает в холодный пот, но вот слышится голос за этой несчастной дверью. это чан?  — феликс, ты спишь? я хотел познакомиться с тобой получше. а то ты так убежал, хех. чан. вопросов нет. но теперь появляется новый вопрос. надо ли ему отвечать? а если подумает, что он спит? вдруг узнает отец? если узнает, пусть и неправду, все равно феликсу достанется не сладко.  — подожди пару минут..! и вот уже тот начинает рыскать в своих вещах, ища какую-нибудь плотную рубашку. такую, что даже больше подходит для пижамы. выбор пал на темно-синюю рубашку с плотными манжетами и стоячим воротником. носком тот вытирает капли крови на полу, а теперь отправляется открывать дверь.  «день десятый. эта юна кажется все страшнее и страннее с каждым божим днем! иногда она зовет меня, но когда я прихожу, то она делает вид, будто меня нет. и тихо смеется. а если рядом есть отец, то говорит что-то на подобие: «и вправду смышленый». чувствую себя как в зоопарке. сегодня чан пытался узнать про мою учебу и хотел узнать, почему я все время такой заторможенный. ещё меня сегодня перевели на домашнее обучение, из-за чего я получил много сообщений от одноклассников со словами, что им жаль, что уходит такая хорошая груша для битья. как же они бесят! а отцу плевать! и мне кажется, чан догадывается об этом. и о моих порезах в том числе. на часах уже 22:36, я лягу спать только через час, но сейчас я ставлю этому дню четыре из десяти.» а сам тяжело выдыхает. чан точно что-то заподозрил. они часто остаются одни, оба на домашнем обучении.  и оба не знают почему. как можно объяснить это непонятное поведение чана? караулит феликса у двери в ванную, стоит и ждет, пока выйдет. следит, чтобы он ел и ещё на протяжении десяти минут следит, чтобы он сидел в комнате, а не прятался в туалете или ванной комнате. он не страдает рпп! так и хочется сказать об этом в лоб ему, но что-то останавливает. воспитание, наверное.  но, кажется, что ещё несколько таких дней и он сорвется, скажет это в лоб и уйдет в закат. все это может быть только в мыслях феликса, не более.  *** отца с мачехой снова нет дома. это даже как-то успокаивает, честно. не хочется лишний раз слышать усмешку или что-то подобное, а чан, на удивление, не такой. он добрый, с теплой улыбкой на лице и явным желанием помочь. только вот феликс ему не доверяет. кусает губы, когда тот пытается завести разговор, а после вовсе легко уходит из него, спрятавшись в своей комнате.  к слову, он часто начал сидеть именно в своей комнате, не выходить из нее даже когда звали. пусть это и заканчивалось чем-то плачевным. он хотел почувствовать себя обычным человеком, привычным подростком, что может позволить себе сидеть в комнате на протяжении всего дня. но чем он занимался в комнате-то? в игры ликс не играет, он попробовал пару раз, но они ему очень быстро наскучили. возможно просто нет ещё такой игры, что не наскучит ему. он рисовал. учился рисовать по урокам из ютуба, начиная от штриховки и заканчивая черепом человека. хотел научиться рисовать академично, при этом не ходя ни в какую дополнительную школу.  на часах одиннадцать утра, а он уже рисует. без завтрака, просто сел и начал и рисовать. это его отдушина, определенно. парень был сосредоточен на точном штрихе, смотрел за тем, как правильно вырисовывать форму головы и четко все повторял. ему нравится результат. но от восхищения его отрывает очередной стук в дверь. кроме чана здесь некому, приходится отложить на время свой скетчбук и открыть дверь. только вот чан сам ее открывает, то чего бьет дверью по носу.  —ох, ликси! прости меня, тебе больно? парень укладывает одну ладонь на его макушку, успокаивающе поглаживая. конечно больно! настроение испортилось в миг, но есть ли смысл злиться? мотая головой, ликс отнекивается от боли и прикусывает нижнюю губу.  — всё у порядке.  — ты ничего ещё не ел. я как раз делаю завтрак, хочешь?  — какой? что входит в этот завтрак? — яичница, бекон, соль, перец и чай. будешь? в ответ фел лишь кивает. видит эту заботу в глазах своего нового брата, видит, как тот волнуется за содеянное. ах, как же он тогда будет смотреть, если узнает всю правду.. впрочем, неважно. юноша возвращается за рабочий стол, а сердце словно скулит. он хочет снова заглянуть в эти глаза, искупаться в этой доброте, которой ему так не хватает в жизни.  «день двадцатый. за сегодня я нарисовал около пяти маленьких рисуночков, они выглядят очень мило. один я даже подарил чану! мы хорошо разговорились с ним сегодня, он довольно приятный юноша. завтра он пообещал порисовать со мной, это очень приятно. я чувствую себя любимым. он заботится обо мне, это очень приятно и непривычно. ещё сегодня отец уехал в командировку, дома осталась только мачеха, но она все время где-то пропадает. ко мне сегодня во сне приходила мама, она отговаривала меня от ведения дневника, она так была красива в этом сне. совсем не похожа на труп. скорее, на ангела или божество древнегреческое! это, наверное, первый раз, когда я ослушаюсь маму. ставлю этому дню девять из десяти.» у края страницы тот вовсе рисует саму маму. так, как он ее увидел во сне. в таком же одеянии, с распущенными, слегка мокрыми волосами и волнистыми. она прекрасна даже карандашом на листе. выдыхая, феликс прячет свой дневник уже в привычное место и ложится спать. теперь он пишет о своем дне прямо перед сном.  *** следующий день выдался довольно насыщенным. в плохом смысле. он каждый час слышал упреки и насмешки со стороны мачехи. ещё ему казалось, что она пристает к нему! а эти вопросы про девушку и первый раз.. какой нормальный человек будет спрашивать об этом.. это ужасно! один лишь чан пытался скрасить этот день и, вроде бы, у него получилось. он, как и обещал, сел вместе с феликсом рисовать. он рисовал простецкий пейзаж, сославшись на то, что здесь не сильно стоит заморачиваться и вообще это помогает расслабиться. фел решил последовать такому заключению брату и также начал рисовать пейзаж. но даже там он обязательно добавляет людей. уж больно ему нравится их рисовать.  — феликс, у тебя все хорошо? давай будем честны, ещё в первый день я увидел твои окровавленные манжеты.  ликс впал в ступор. а пока он думает, что сказать, чан тянется к ладони парня и расстегивает пуговицу на манжете, благодаря чему закатывает рукав. он словно показывает самому феликсу его же творения, напоминает, что он натворил. а сам убеждается в своих догадках.  — выйди отсюда.  вдруг шепчет феликс, отдернув руку. ловкие пальцы быстро застегивают манжету, а испуганный и, даже, слегка раздраженный взгляд бегает по лицу чана. он ждет. ждет, пока тот уйдет, но, кажется, чан не собирается так рано уходить.  — тебе нужна помощь, феликс. однажды ты нажмешь на лезвие слишком сильно и просто умрешь. я, как твой брат, хочу, чтобы у тебя все было хорошо.  — ты мне не брат. выйди из комнаты, сейчас же.  голос грубый, глубокий и хриплый. настоящая сущность феликса? возможно, он не отрицает. глаза становятся темнее тучи, что выглядит ужасно пугающе. парень кусает нижнюю губу и вновь лишь ждет. в этот раз чан уходит и ликс провожает его взглядом. таким, что, кажется, прожжет дыру в спине, если смотреть чуть дольше. но вот дверь закрывается и он снимает «маску». из глаз начинают литься слезы, словно град падают на пол и разбиваются о твердую поверхность. ладони дрожат, но несмотря на это он вытирает личико, а после кусает нижнюю губу и срывается уже на тихий плач. рисунок, что они так мирно рисовали, оказывается влажным. его руки, его запястья, это словно что-то интимное. что-то, что недоступно никому кроме феликса. и чан нарушил это. разрушил этим поступком все представление о нем, от чего стало так тоскливо, плохо на душе.  после этого дня феликс не рисовал.   после этого дня хотелось больше никогда не проснуться.  он чувствовал себя отвратно, да так, что казалось, будто его изнасиловали. такое было в его жизни. и ладно бы это были бы какие-нибудь левые люди с улицы, он мог бы написать на них заявление и делов то. но нет.. в первый раз это были друзья отца. а феликсу было всего четырнадцать. это был не один человек, их был, черт подери, трое! он именно так же потом скрывался, прятался под одеялом и весь дрожал. второй раз уже произошло за школой. это был один хулиган-старшеклассник, что решил потешиться над ли. видимо сверстницы ему не дают, считают его отморозком и он решил «попробовать» мальчишку. невинного выпускника средней школы.  «тридцатый день. чан всё пытается поговорить со мной, но мне не хочется выходить из комнаты. в тот день он словно прошел вглубь меня, дальше дозволенного. как будто я вновь подвергся насилию, хотя он просто взглянул на порезы и не больше. но я чувствовал эти ладони, что сжимали запястье. отвратно. сегодня он весь день ходил возле моей двери и просил выйти из комнаты. когда я выходил умыться утром, он крутился вокруг меня и что-то говорил. я, честно, не запомнил. а вечером, когда я вышел принять душ, он извинился раз так пять. и всё твердил, что мы братья. ему не хватило моего первого отказа? он изменил мое мнение о нем в худшую сторону. но родителям ничего не рассказал. отец писал мне сегодня, но только чтобы спросить, где юна. потому что она, видите ли, не отвечает. ещё сегодня писали одноклассники. говорили, что знают, где я живу и обязательно придут по мою душу. всё из-за веснушек и длинных волос. всё из-за моих предпочтений. ставлю этому дню два из десяти».  он снова прячет свой дневник в ногах под матрасом. укрывается теплым, но таким невесомым одеялом, только вот спать не хочется. глаза не закрываются, лишь таращатся в потолок и ждут чего-то. не зря. в комнату чуть ли не врывается чан, что моментально закрывает за собой дверь и скрещивает руки на груди. юноша приподнимается на согнутых локтях и глядит на сводного старшего брата, кусая нижнюю губу.  — я не уйду отсюда.  произносит чан, как только ли открывает рот. он отводит взгляд в сторону, а после вовсе поднимается с кровати. тычет указательным пальцем в его грудную клетку, но тут же его ладонь перехватывают, задирают рукав спальной рубашки и снова смотрят на эти порезы.  — тебе нужна помощь, как ты не понимаешь.. — помощь? я не нуждаюсь в помощи человека, что возомнил себя моим близким человеком и теперь пытается выудить из меня все тайны.  — мы сводные братья. наши родители расписались на днях, как ты не понимаешь этого? слышится тяжелый вздох. после него парень кидает взгляд в сторону дневника, что мирно покоится под матрасом. а после чана за запястье, моментально проскальзывая голыми стопами в мягкие тапочки.  — помочь хочешь? пошли.  и чан идет. идет и не понимает, куда именно, но вот когда перед ними появляется большая железная дверь, а рядом с ней предупреждающий знак, в голову приходит поднимание. они вышли на крышу. феликс тащит парня дальше, холодный осенний воздух обжигает лицо, руки и в особенности щиколотки.  — феликс? зачем мы здесь? а ликс то и дело подходит ближе к краю, кладет ладонь сводного брата на свою грудную клетку и расслабляет лицо. видит этот страх в глазах, непонимание происходящего. аж смешно, хах. так хотел помочь, так почему теперь не принимает вариант такой помощи, которую предлагает сам феликс?  — толкай.  — ты с ума сошел?!  чан тянет на себя за грудки, но ли уверенно стоит на своем. почему-то именно сейчас нет никакой боли, что мучает его обычно по ночам. нет пожирающих мыслей и страха перед смертью. есть только желание и возможность.  — ты хотел мне помочь. так помоги мне. я хочу умереть, если я даже выскажу тебе все, что думаю, мое решение не изменится. ты не соберешь мою душу обратно, я уже не буду тем милым мальчиком, каким был раньше. я хотел начать вести дневник, чтобы по истечению ста дней определиться, хочу ли я умереть. но я уже готов! понимаешь? я больше не могу! по щеке стекает слеза и ликс делает шаг назад. чан тянется за ним, но останавливается сразу, как только чувствует угрозу своей жизни. он мог только что упасть. но сейчас своими глазами видит, как летит тело феликса. а он улыбается и плачет. в голове лишь одно: «мы скоро встретимся, мама». тело разбивается об асфальт, а уже через десять минут вокруг туши встает орава людей, в том числе и его отец. только сейчас он понял, как любил своего сына. его сердце сжимается и разбивается вдребезги, пока где-то в стороне чан винит себя за то, что полез к нему с расспросами.   :— феликс.. феликс, очнись, скажи, что ты жив! ликси.. сынок! а сынок не слышит. он не слышит и признания в любви от отца. феликс теперь обрел свое блаженство и скоро, наверное, встретится с матерью. позже полиция найдет не законченный дневник, увидит эти записи и ужаснется. но это уже не проблема феликса.