Мертвые не могут сожалеть.

⁣⁣      Мрачная гора, попадая на которую больше никто и никогда не возвращался, за исключением одного человека. Он одиноко стоял под дождем, гордо держа вверх поднятую голову и при этом устало закрыв глаза, таким холодным дождем, от какого все люди сразу бы прятались по домам или просто где успеют. Но он не чувствовал этого холода. Казалось вообще ничего не чувствовал.       Обманчивое впечатление. На самом деле Вэй Усяня раздирала изнутри, словно стая голодных диких волков, боль. Нечеловеческая, ужасающая, боль, которая страшнее любой физической раны, боль, только во время которой завидуешь мертвым. Если обычно завидуют тем, у кого произошло что-то хорошее, то сейчас старейшина Илина испытывал такую боль, от какой он в зависти задавался вопросом: «почему умерли они, а не я?! Это я! Я должен был умереть!..». Но небеса его не слышали, а если и слышали, им было абсолютно всё равно.       Вэй Усянь остался абсолютно один, его предали те, кто был благодарен. Его оставили те, кто заменил ему родителей, кого он безмерно уважал, почитал и любил. Его оставила та, кто стала ему самой настоящей родной сестрой, пусть в их жилах и текла разная кровь. Его оставили те, кого он взял под защиту, ведь он оказался настолько доверчив, глуп и слаб, что не смог спасти тех, кто так же успел стать близкими. И во всем этом, во всём без исключения, виноват только он один. Даже единственный, кто остался жив, его собственный шиди, с которым их столько связывало, с кем они мечтали стать славой их клана, сейчас собрал заклинателей и выступил против старейшины.       Чтож, в последнем Вэй Ин так же виноват сам, позволил эмоциям и чувствам от потери сестры затмить разум. Но ему все равно нечего было терять. Когда-то да, но не теперь.       Старейшина опустил голову, больше не смея показывать своего лица даже дождю, ведь он собственными руками разрушил свой смысл жизни, уничтожил все причины для жизни, оставил пустоту, ничто, своим желанием спасти одних, погубил всех. И что самое ужасное, так это то, что он понимал что поверни время вспять, он бы поступил точно так же. Придумывал бы множество вариантов, как избежать трагедии, но ничего бы не изменил.       И сейчас Вэй Усянь принял решение, какого бы раньше никогда не сделал, ведь это по сути побег. Побег от боли, ответственности, от реальности, от всего. Просто ему не станет лучше от того, что кто-то его осудит и свершит своё правосудие, не вернёт к жизни тех, кого он любил и любит, больше никогда не позволит увидеть счастливые улыбки на родных лицах или забавляющего недовольного ворчания, ровным счетом ничего, кроме ещё большей боли и страданий от метких острых слов в его сторону.       Дождь прекратился уже давно, но парень так и стоял под резкими, словно плеть, и сильными порывами ветра, развивающими до брызг капель его мокрые одежды и волосы, тонущий в своих мыслях всё глубже. А следом, словно в тумане, старейшина медленно достает из-за пояса Чэньцин, его глаза вспыхивают алым светом, когда он подносит инструмент к губам, и над горой и лесом разко раздается мелодия флейты. Как всегда прекрасная, в пору хозяину, но так же полная боли, муки и невыносимого страдания, что любой слушатель, даже с самым каменным сердцем, услышав взмолился бы прекратить. Но Вэй Ин не прекращал, под порывы ветра он все продолжал и продолжал играть отдавая приказ, пока мелодия не достигла своего конца, ведь нет в мире ничего бесконечного, а после, под раздавшийся из леса дикий рев мертвецов, просто отшвырнул флейту в сторону, она ему больше никогда не пригодится. Всё же мадам Юй была права, когда говорила что от него одни беды, Вэй Ин это хорошо доказал.       Мадам Юй... Как же она его поносила и Усянь некоторое время искренне считал, что она его ненавидит. Но на деле эта сильная и властная женщина, в чьих руках по сути была его жизнь, никогда, ни разу не причинила ему вреда. Все её действия были направлены ему во благо. Каким же дураком он был, раз этого не понимал раньше.       Если бы она только вернулась, он бы в слезах бросился ей под ноги, обнимал бы и молил простить, даже зная, что прощения не получит, просто в надежде ещё раз услышать её голос, как и голос дяди Цзян, ворчание А-Чэна или счастливый, звонкий как колокольчик, смех шицзэ....       Из леса начали выбегать мертвецы и не просто обыкновенные, а что куда хуже, лютые, направляясь в сторону старейшины и он принял первых, снесших его с ног, широко разведя руки в стороны, словно приглашал в объятия. Вот для чего он играл, чтобы вызвать своих солдатов, которые покончат с его мучениями. Они не действовали дико, как могли бы рвать и разбрасывать, десятки и десятки мертвецов, по приказу своего хозяина, рвали на мельчайшие частицы, поглощая все, вплоть до ткани, волос и когда доберутся, костей. Но даже этого Вэй Усянь не чувствовал, он падал на дно пропасти своих мыслей, в которых он жалел что не может за все поблагодарить и за все извиниться перед его семьёй. Перед Мадам Юй, перед дядей Цзяном, перед шицзэ и шиди. Хотя не только перед ними, перед Лань Чжанем, который не смотря на его ненависть пытался спасти, даже перед стариком Ланем, перед Цзысюанем за его смерть и за то, его сын будет рости без родителей. Перед остатками клана Вэнь за то, что не уберег. Малыш Жулань будет рости без любящих родителей по его, только по его вине, будет ненавидеть всех вокруг, а кроха Вэнь Юань и вовсе... Малыш погиб, скорее всего в объятиях своей любящей бабушки Вэнь, которая даже не имея сил и зная что ничего не сможет сделать, всё равно будет защищать малыша. За то, что впутал во все и не спас, Вэнь Цин и Вэнь Нина.       — Вэнь Нин...       Прошептал старейшина и на его глаза вновь навернулись слезы, о которых он думал что их больше не осталось. Дорожки обжигающих слёз стекали к уже лишенным кожи вискам, смешиваясь с кровью, а в голове Вэй Усяня проносились картины. Вот он, простой или даже наоборот, очень необыкновенно добрый, стеснительный и пугливый паренек отлично стреляет из лука. Вот он мягко и стеснительно показывает Вэй Ину дорогу. Вот Усянь видит его нежную, как и сам парень, улыбку. Вот сам Вэй набросился на парня по началу не веря в его доброту. Вот он очередной раз бескорыстно спасает юнмэнца из-за своего чертового доброго сердца!.. чем меняет судьбу, многих и свою собственную. А вот... Вэй Ин не выдержал и из самого его нутра раздался отчаянный громкий крик или скорее рев, вой, боли, который был громче и более пугающим чем у мертвецов. Вэнь Нин умер. Вот что пронеслось у старейшины в голове. А он, что сделал он?! Он отплатив от души превратил его в послушного солдата, как какую-то тварь из их клана! Если бы у Вэй Усяня ещё были на месте руки, которых его лишили мертвецы, он бы спрятал лицо, но ему оставалось лишь лежа в луже собственной крови срывать голос от душившей его ненависти к себе.       Да, Вэнь Нин вернул рассудок. Он добровольно служил Вэю. Никогда ни на что не жаловался. Хоть этого не было видно на ставшем против воли безэмоциональном лице, он радовался каждому дню и как был счастлив, когда как последний попрошайка осторожно нес в поселение миску с супом сестры. Но это всё разве меняет то, что Вэй так мерзко им воспользовался?! Он даже сам потерял контроль и обвинил Вэнь Нина в своей, в своей собственной ошибке. Последнее что видел пожалуй самый добрый человек за всю его жизнь, это обвинения и истерику! Он виноват перед ним более, чем перед кем либо другим, как и благодарить он его должен был больше, чем кого либо. Вэнь Нин предал клан, рисковал собой, умер из-за него, служил по собственному желанию после смерти и заботился, слушал беспочвенные обвинения и.. снова умер за него... Как бы хотелось сейчас его просто крепко обнять и всё-всё сказать, что должен был сделать уже давно и не раз.       – Вэнь Нин, спасибо тебе.. и прости...       Прошептал старейшина сорванным сиплым голосом за секунду до того, как один из мертвецов пробил его грудь практически ничего не оставляя от того что называют сердцем и что у Вэй Усяня было давно прогнившим, раз он смог так поступить с парнем. Из груди вырвался последний конвульсивный выдох и тело так и замерло с открытыми, медленно угасающими, глазами под атакой десятков мертвецов.       В эту же секунду душа покинула тело старейшины. Обычно если человек настолько страдает перед смертью, его душа распадается на сотни или даже тысячи осколков и её нельзя призвать для распроса, а ещё она больше не способна никогда переродиться. Но Вэй Усянь всегда был упорным и не отдавал свою жизнь просто так. Поэтому и сейчас его израненная, искалеченная и измученная душа, против воли своего хозяина, покинула тело отправляясь на столько далеко, что её будет невозможно дозваться никаким призывом, возможно даже в другой мир, упрямо отказываясь бесследно исчезать.       После этой ночи люди пустят много слухов, что собственный шиди, который пришел когда даже от мертвецов след простыл, убил старейшину. Что мертвецы против воли хозяина его разорвали на кусочки, оставив лишь призрачную флейту Чэньцин. Но никто и никогда, ни одна живая душа, не узнает полную боли правду о кончине великого, несущего ужас, бессердечного старейшины Илина.