Часть 4

Зайдя в спальную комнату, Ада тут же закрыла дверь на ключ и пошла в сторону стола где стоял графин с водой. Пока Жан забежал в душевую и по звукам, начал умываться и чистить зубы, после приняв холодный, бодрящий душ, Ада подготовила стакан. На столе лежала папка и торчащими листами толстой бумаги. Ее рука невзначай потянулась за сборником листов, словно, что-то подсказывало, что это откроет ее глаза. Перелистывая лист за листом, перед ее глазами появлялись невероятные наброски пейзажей, животных, разных деталей, точных по своей композиции и построению. Графические эскизы соблюдали все пропорции и перспективы, ее удивил этот талант и упорство, но под стопкой этих пейзажей и натюрмортов лежал пустой лист, за которым виднелись другие эскизы. Достав их, на момент, ее одолело смущение, удивление и пробуждение. На набросках виднелось ее лицо. Четкое, невероятно похожее, с точным попаданием. Многие из моментов она узнавала по памяти. Помимо портретов, тут были изображения, где она училась стрелять из пистолета, что развед отряд получил после заговора, связанного с Хисторией и военной полицией. Другой рисунок показывал ее в действии, где она обучалась навыком владения мечами. Другой – ее общение с друзьями, разноску стиранного белья, обеденный перерыв. Тут было все. И даже если найди она эту папку у другого человека, ее это могло напугать, но в случае с Жаном, она почувствовала немного другое…что это? Радость? Подтверждение? Доказательство, что чувства реальны? Вдруг, дверь из душевой кабины открылась. Жан вышел в новой рубашке с брюками, влажные волосы падали на лицо, стеклянные прежде глаза вернулись в прежнее состояние. Однако вместо какой-либо резкой реакции, заметив нашедшие Адой наброски, он лишь выдвинул 2 стула и сев на один из них, начал ждать реакции девушки. Почему он так спокоен…? Будь это кто-то другой… кто-то другой.. дело в ней? - Так это был твой набросок? Тогда, до окончания училища? – протягивая ему стакан с водой, поинтересовалась Ада. - Спасибо, - Жан принял стакан и выпил воду, после дотянувшись до стола и поставив стакан на край стола, - Да. - Почему ты не признался? - Я боялся, - отчаянно произнес Жан, опустив голову, - Ведь ты так хороша, так смела и прекрасна… я надеялся что ты поймешь и мы поговорим, но решил, раз ты понятия не имела от кого рисунок, то нет смысла к тебе подходить. Я не знал, что ты чувствуешь, но понимал, что скорее всего тебе есть кого любить. С 12 лет думал, с того самого дня когда ты подошла и поддержала меня… я просто надеялся что однажды это чувство пройдет, но… прошло… 5-6 лет? Уже и не вспомнить сколько. Я до сих пор не могу прийти в себя. - Извини, - только и произнесла Ада, почувствовав его тоску, его мысли, его личную трагедию. Ее глубоко тронула его речь, ведь она, ослепленная и вечно убегавшая за своим, даже не обращала внимания на того, кто все это время был рядом, кто действительно ее ценил. - Черт, извини, я не собирался преподносить это вот так. Извини и за произошедшее, я благодарен, что ты помогла и пришла, но… - Ты хочешь, чтобы я ушла? – не садясь на стул и подойдя вплотную к сидящему Жану, спросила Ада. Но она знала ответ. - Я… я не хочу, - сдавшись и наконец, подняв на нее глаза, произнес Жан, - Извини. - За что? - За слабость, которая все это время присутствовала морально, а сейчас расколола меня вконец. За эту дурацкую тошноту, я в жизни больше не буду пить… зато мозги вставились в голову, вновь протрезвел… просто я.. я хотел.. - Чего же ты хотел? – напор Ады только увеличивался, не давая Жану и секунды на размышления. Почувствовав некое волнение, если не возбуждение, она не желала давать ему возможность подумать и расслабиться. Она хотела узнать все, каждую деталь, каждую мысль, каждое воспоминание и желание… - Извини за эгоизм, но я хотел тебя поцеловать сегодня! – вдруг вырвалось у Жана. Воцарилась тишина. Она чувствовала, к чему это приведет, и все равно осталась немного шокированной ответом парня. - Так целуй, - спокойно ответила она, глядя в упор в его миндалевидные глаза. В этом чувствовалась провокация и возможно, игра, игра на слабо, где победивший лишь один, каким бы ни были следующие действия оппонента. - Перестань винить себя за эгоизм и воспользуйся уже им, целуй! Жан резко встал с места, его высокая, сильная фигура не могла подавить желания и слова Ады. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, расстояние между ними чуть ли не рассеялось вплоть до самого конца. Оба сердца стучали слишком сильно и громко. Внезапно, парень взял ее за талию, и притянув к себе, примкнулся к ней своими губами. Такие холодные от ледяной воды и привкуса мяты, они тут же согрелись ее губами, такими теплыми, мягкими, и… вожделеющими. Нежный поцелуй, длившийся довольно долгое время и прерывающий тишину легкими вздохами и звуком касаний, внезапно начал учащаться, становится напористее и грубее, его язык касался ее зубов, неба, сплетаясь с ее, давно не видевшим и не помнившем поцелуев, языком. Оторвавшись от ее губ, его поцелуи пошли ниже, вдоль подбородка и горла, добравшись до длинной, вытянутой шеи. Адой завладело вожделение. Внезапно, все мысли приостановились, нет будущего и прошлого, есть лишь настоящее. Комната, свеча, разбросанные эскизы на рабочем столе, их тела, его руки на ее талии, ее руки его плечах, и его губы на ее шее, оставляющие после себя влажные участки, столь сильно напоминавшие росу на тех утренних цветах.. черт, это было так давно… - В чем дело? – Ада почувствовала, как Жан резко оторвался от ее тела и убрав руки, отдалился на шаг. - Извини, извини, - вдруг тревожно воскликнул Жан, - Мне не стоило… ты говорила о поцелуе, а я… я вообразил что-то другое. Я боюсь зайти слишком далеко. Но вместо принятия, покрытая волнением и трепетом Ада, взяла его за руку, и пройдя легким касанием от нее до лица, что заставило вздрогнуть Жана, заглянула в его глаза с еще большей настойчивостью. - А что, если я хочу, чтобы зашел дальше? Чтобы ты не останавливался. - Насколько дальше? – сложив брови домиком, словно умоляя о пощаде, спросил Жан. - Настолько, - взяв его левую руку и расположив на своей пояснице, пронеся под рубашкой, - насколько ты сможешь, - произнесла девушка. Несколько секунд тишины и попыток утопить друг друга взглядом, ошарашенность, удивление и желание, внезапно отбросили всякий стыд и смущение. Внезапно, Ада почувствовала как сильная, холодная ладонь Жана под ее блузкой бегает по талии, пояснице, животу, а его губы вновь впиваются в ее, решительно, напористо, страстно. Отрываясь, они гуляют по ее шее, ключицам, чуть раскрытым плечам, и поднимаются обратно, доходя до ушей, щек, губ, принося ей невероятное удовольствие, ощущение бесконечности в самом моменте. Продолжай, продолжай, продолжай… только и звучало стальным голосом в ее голове. Забыться, оставить войну, оставить боль, оставить прошлое в прошлом. Блуждающие руки вышли из под рубашки, на время напугав девушку возможным прекращением, но вдруг сомкнулись вместе в попытке снять блузку, которые, из-за волнения, не ложились друг на друга, но вскоре, поддавшись своим хозяинам, спали пеленой, которую Жан отбросил подальше. Его губы, спустившись к ключицам, нежной полоской прошлись вдоль всего торса девушки, целуя живот, поднимаясь все выше и выше. Не в силах терпеть, ее руки невольно решили повторить действия партнера и в следующее мгновение, расстегнув каждую пуговицу, она избавилась от хлопчатой рубашки, крепче взявшись за его шею. Жар двух тел слился в единый. Его сильный торс, символизировавший мощь и власть, начал медленно сводить с ума, и так опьяненную страстью, голову Ады. А руки начали блуждать по крепким плечам, рукам, спине. Больше, глубже, дальше. Внезапно, он подхватил ее на руки и подойдя к кровати, посадил ее на самый край, легким движением руки, избавившись от мешавшей юбки. Ладони потянулись к заколке, зубчики которой он разомкнул, позволил ее кудрям плавно распластаться по всей спине и плечам. Точно, заколка… она и забыла о ней, забыла и то, что прежде не позволяла себе держать их свободными, словно они символизировали некий крепкий узел, который вел к свободе, и распустить пучок значило позволить ей принять жизнь, познать свободу, ее бескрайность и легкость. Да и к черту. - У тебя такие красивые волосы, - мягко, мелодично произнес Жан. И вот она, сидя на краю кровати в белье, полу обнаженная, с распущенными волосами и с гримасой вожделения, чувствует себя самой уязвимой, самой чувствительной как струна инструмента, легко коснувшись которой, она бы заиграла невероятной мелодией. «Я в твоей власти» - проскользнуло в ее разуме, глядя на Жана, поднявшегося на ноги и глядевшего на нее сверху, - «И что важнее – я хочу быть в твоей власти». Отбросив прежнюю стеснительность, целуя лишь видные точки тела, и войдя в колею, парень потянулся к застежкам бюстгалтера и даже не повозившись, моментально снял верхнюю часть белья. Она заметила его горящие глаза и ей польстило понимание того, что для него она прекрасна. Его губы примкнулись к груди, язык бегал, окружал и после, словно поглощая, зацеловывал затвердевшие соски, словно пробуя каждую частичку ее тела на вкус. Ада прижимала его голову, обнимая своими руками, что касались чуть высохших, но по-прежнему влажных волос. Закончив, он пошел ниже. Ее дыхание на мгновение остановилось. «А что будет дальше?». Казалось, не может быть удовольствия, выше этого. Смущение от неопытности, симпатии и некого страха, несмотря на возбуждение, бурей, яркой искрой эмоций заигрывала в ее сердце и внизу живота. Казалось, это маленькая смерть. Смерть и перерождение. Он стянул нижнюю часть белья и раскрыв ее ноги, пододвинув чуть ближе к себе, медленными поцелуями начал идти все ниже, пока руки блуждали по ее рукам, пояснице, ягодицам, словно исследуя каждый холмик и каждое ущелье ее тела. Чем ближе он подходил к центру, тем больше она чувствовала наступление чего-то грандиозного. Плохого, или хорошего – неизвестно. Но это сладостное, граничащее с мукой, ожидание подходило к глотке, не позволяло ей дышать, затрудняя работу самих легких. Внезапно, он дошел до центра и поцеловав его, точку сплетения всех чувств и эмоций, проник в него языком, оставляя после себя влажный след. Казалось, ее сердце остановилось, а едва освещенная комната, больше походящая на студию художника, нежели солдата, начала меркнуть. Ее рот инстинктивно приоткрылся в улыбке и удивлении. Точка собрала в себе все самые яркие фейерверки эмоций. Вот-вот, она расплывется, так же нежно, как его язык. Пальцы невзначай проникли и зацепились в его волосы грубой силой. Тут же, немного придя в себя, она смягчила напор и тихо произнесла: - Извини.. Оторвавшись, Жан лишь взглянул на нее из-под свисающей пряди. Глаза, выражавшие до этого печаль и страх, наполнились бескрайним рвением покончить со всей суетой, с желанием обладать и быть во власти. - Мне нравится, продолжай, - произнес парень и убедившись, что вызвал улыбку и удовольствие Ады, продолжил, в то время как она обратно вцепилась в него руками и едва сдерживала себя от вырывающегося из груди стона. Когда губы Жана оторвались от ее половых, он внезапно поднялся на ноги и переложив все тело девушки на кровать, укрыл их обоих легкой простыней и примкнув к губам, начал поглаживать грудь. Ладонь опускалась все ниже и вновь добравшись до только, словно вновь получившего дыхание центра, медленно проник в него своими двумя, двумя или тремя пальцами. От потери головы, девушка уже и не разбирала что именно ее касается и почему приводит к такому удовольствию. Целуя шею, проникая языком в ее рот и массируя пальцами влагалище, ей казалось, что это волшебство, и единственное, чего она жаждала – тотальной, всепоглощающей любви, соития, не только тел, но и душ. - Я хочу быть с тобой одним целым, - тяжело дыша, произнесла она в порыве страсти, в отсутствии десерта, ощущения и вкус которого не познала, но вообразила его сладость. - Ты уверена? – примкнув к ее лбу своим, спросил Жан, согревая ее лицо теплым дыханием. - Абсолютно… Стянув с себя брюки и белье, вновь вернувшись нависающим телом к ней, он вновь взглянул в ее глаза. - Ты прекрасна.. Девушка засмущалась и залившись краской, решила промолчать. Что же она краснеет сейчас, когда уже столько всего было сделано, столько принятых решений и выборов, что остались позади. Рука Жана потянулась к пряди, что упала на ее лицо, закрыв один глаз, и нежно и заботливо убрав ее за ухо, улыбнулся. - Если тебе будет больно, скажи, и я тут же прекращу. Она кивнула головой и в следующее мгновение, рука, что убирала ее прядь, пробралась под покрывало. Ее ладони сжали в кулак белую постель, так символично напоминавшую белый флаг. Перемирие. Она почувствовала его присутствие, его проникновение внутрь. Гладкое, мягкое, слегка отдававшее легким чувством боли, добавлявшем некую перчинку, для идеальной гармонии и яркости вкуса. Убедившись, что девушке не больно, он начал медленно и нежно идти ей навстречу. Ее ногти впились в спину, слегка царапая его тонкую, несмотря на мускулистость, кожу. Поцелуи еще больше вскружили ее голову, казалось, она вот-вот улетит, как свободная птица, в поисках той самой неимоверной свободы, в объятиях любви. А что будет завтра? Что будет, когда настанет война? Уже неважно, сейчас неважно. Руки, до этого царапавшие спину, поднялись вверх, словно крича о том, что она сдается. Единственный бой, где она может позволить себе сдаться. Его крепкие ладони тянутся к ее запястьям, прижимая и впечатывая их в кровать. Его тело, такое сильное и крепкое, близкое и горячее являлось стеной, за которой она чувствовала себя в безопасности. Единственной не ненавистной для нее стеной, под защитой которой она была готова остаться навеки. Поцелуи оставляли все более влажные и глубокие следы, шея покрылась красным, словно кровоточащим пятном. Правая рука оставила ее запястье свободным, и поползла вниз. Этой ладонью она взялась за его шею и тут же почувствовала, как он массирует нечто, по ощущениям, более сокровенное. Тело пробирала дрожь, ноги подкашивались, не давая ровно цепляться за постельное белье. Она оторвалась от поцелуя, понимая, что ее душит жажда, предзнаменование, осознание того, что она улетит, забудет себя, забудет все. Тяжело дыша, нет, задыхаясь, она открывает рот от всплеска разнообразия чувств, словно ощущая некую агонию. Ускорившись, Жан внимательно смотрит в ее глаза, на ее реакцию, хмуря брови от того, что разделяет ее чувство, ее голод, вспышку перед концом, ленту воспоминаний перед смертью. Еще немного и… точка! Взрыв!  Изо рта вырывается стон, маленькая смерть. Доставив удовольствие и себе и ей, поняв, что она лишилась всех сил и речи, он замедляется, сбавляя напор, и нежно, как он когда-то начинал, заканчивает свои действия, выйдя из нее и в следующее мгновение оставив белый молочный след, который заставил его смеяться, ощущая такую же дрожь, такой же экстаз. Только теперь она осознала всю силу тремора, ни руки, ни ноги, ни одна часть тела не слушалась ее, словно хозяином был он и только он. Оставив финальный поцелуй, он перелег набок. Его пальцы перебирали ее темные локоны, а с лица не спадала улыбка. - Ты так прекрасна, - повторив ране сказанное, он заглянул в ее глаза. Пик удовольствия не продолжал спадать, она глядела на потолок, казалось, выискивая ответ, объяснение этому прекрасному чувству. Повернувшись в его сторону, она тихо произнесла: - Я никогда не была так счастлива. Ее слова вызвали на лице Жана легкую добрую улыбку, он вновь поцеловал ее губы. - Если бы ты знала как давно я желал прикоснуться к твоим губам, если бы ты только знала как сильно я тебя любил… - А сейчас? – прервала его девушка – А сейчас ты любишь? - Сейчас... сейчас словно больше, - засмутился Жан. Тишину прерывал стучащий в окна легкий весенний ветер и играющее пламя свечи. Если прислушаться, можно различить дальние звуки и возгласы товарищей, продолжавших кутить и отдыхать перед важной миссией. Это было совсем недавно, и вместе с тем, словно в другой реальности. "Ведь сейчас существуем лишь мы, лишь эта тишина, лишь экстаз и… наверное, любовь." - Я не хочу тебя терять, - вдруг тихо произнес Жан – Я не хочу, чтобы это мгновение было последним, даже если мы пьяны, даже если это все сон и на деле, ты вскоре вновь перестанешь меня замечать. Но наши жизни постоянно на кону. Я.. я хочу чтобы меня помнили. - Это не сон. В глазах Жана появилась надежда. - И я не обнадежила тебя зря, лишь для одной ночи, для одного удовольствия. Это был мой выбор. И я… я многое осознала, даже если прошло совсем немного времени. Она вновь примкнула к его губам своими, а может не вновь, а впервые, сама. Она поняла, что не хочет слепо доверять свою жизнь судьбе. Она хочет выжить, хочет жить, хочет чувствовать. Проведя своей ладонью по его скулам, мягко и убедительно, она произнесла: - Завтра будет новый день. И мы будем жить.