Глава четвёртая

Работали до самого вечера. Заказ был слишком большим даже для пятерых. Однако и заплатили достойно, из-за чего Карлос мчался домой под проливным дождём с чувством перевыполненного несколько раз долга. И уже думал, как проведёт выходные. «Если завтра дождь успокоится, мы вместе с самого утра поедем в столицу. Днём уже будем там и сразу отправимся в музыкальную лавку. Купим камертон, а заодно и на другие инструменты поглядим…» Карлос пробегал мимо пекарни, где каждое утро подавались свежеиспечённые булочки с кофе, когда оттуда, наперерез, вышла Джинет. Увидев юношу, красавица на миг замерла, а затем бросила короткое «здравствуй» и со всех ног помчалась к беседке напротив. Навес, предназначенный для тех, кто желал завтракать или обедать на свежем воздухе, сегодня томился одиночеством. Да уж, если на пристани в такой ливень получали двойную плату, то работники пекарни наверняка рвали на себе волосы, боясь полного отсутствия посетителей из-за погоды. Джинет бежала, безуспешно прикрывая голову руками. Голубое платье уже успело пойти мокрыми пятнами, когда Карлос нагнал девушку и набросил свою куртку ей на плечи. Златовласая красавица тут же остановилась и удивлённо вздохнула. — Быстрее, промокнешь! — воскликнул Карлос, хватая онемевшую девушку за руку и чуть ли не затаскивая её в укрытие. А затем, опомнившись, разжал ладонь и сделал шаг в сторону. Мгновение Джинет стояла молча, по всей видимости отходя от быстрого бега, а затем произнесла: — Погода сегодня просто ужасная. — Согласен, — ответил Карлос, выжимая рукава рубашки. Джинет опомнилась и тут же сняла с себя чужую куртку. А затем протянула её юноше, неловко шепча слова благодарности. — Да не за что, — замялся Карлос, забирая куртку. Почему-то теперь, когда прошло столько времени, было ужасно странно просто так стоять и разговаривать с этой девушкой. Раньше Карлос боялся сказать что-то не то, а теперь… почему-то из них двоих именно Джинет была самой неуверенной. Карлос не удержался и бросил взгляд на девушку. Золотые кудри, некогда так любимые им, всё-таки успели намокнуть, из-за чего прекрасное лицо Джинет казалось ещё более худым и печальным, чем прежде. Как будто за эти несколько месяцев что-то изменилось в её жизни. Или просто она сама стала другой. «А может, причина во мне?» Карлос внезапно заметил, что у Джинет в руках совсем ничего нет. Даже присущей всем девушкам сумочки. — Зачем ты была в пекарне? — не подумав, выпалил он. — Если это не тайна, конечн… — Самовлюблённый болван! — неожиданно воскликнула Джинет. — Извини, это я не тебе. — А кому же тогда? — наполовину обеспокоенно, наполовину равнодушно спросил Карлос, понимая, что девушке сейчас просто необходимо выговориться. «Если бы не Тара, я бы никогда не додумался обращать внимание на подобные мелочи… и заботиться хоть о ком-то просто так». — Да всё этот Кассандр — знаешь его? Строит из себя образованного, а на деле такой же безмозглый, как все. Сюда меня на повозке доставил, сам двери открывал. Я даже служанку отпустила — настолько доверилась. А как только отказалась поехать с ним за город, якобы осмотреть его особняк — так всё, добирайся домой сама, Джинет! И зачем я вообще согласилась на это свидание… Почему всем кажется, что я готова… Ладно, прости, тебе ни к чему это слушать. Ведь ты, наверное, теперь так меня ненавидишь, — последние слова она произнесла почти шепотом. — За то, что я тебя отвергла. А на самом деле… твоя песня была очень даже красивой. Карлос чуть не выронил куртку из рук от неожиданности. Он и предположить не мог, что Джинет сама об этом вспомнит. Юноша уже хотел что-то ответить, но тут по мокрому камню зацокали копыта, и перед ними остановились. — Помочь? — спросил возничий, которому, по всей видимости, никакой дождь не был страшен. — Я и пешком дойду, — тут же ответила Джинет. — У меня есть деньги, — снова не подумав, заявил Карлос. И протянул девушке заработанные монеты. — До твоего дома хватит. — Но ведь… — Мне-то недалеко идти! К тому же я и не такое переживал! — Ну уж нет, — своевольно произнесла Джинет и оттолкнула его руку. — Я поеду только вместе с тобой. За то, что ты пожертвовал мне свою куртку и промок, я просто обязана отпоить тебя чаем с малиной.

***

— Мой отец уехал в Комиду ещё вчера, так что не бойся и чувствуй себя как дома. Карлос никогда прежде не бывал в особняках. Он, конечно, представлял себе, как живут богачи, и слышал рассказы других людей, да и книги иногда читал, однако оправдание даже самых смелых предположений юноши немного его пугало. Мраморные колонны, украшенные золотом и упирающиеся в расписные потолки. Вечно начищенные ступени ведущих в бесконечность лестниц. Картины первых художников Нукая на стенах. Ковры, шелка и самоцветы. В общем, роскошь в её истинном воплощении. После такого страшно даже было представлять, что творится во дворце верховного правителя. Карлос почувствовал, как у него начинает кружиться голова, а в теле появляется предательская слабость. — Ты в порядке? — спросила Джинет, обернувшись. — У тебя лицо бледное. — Да… всё… хорошо… — уже слабо ощущая себя в действительности, ответил юноша и неожиданно почувствовал, как начинает проваливаться. В пустоту. Сознание медленно ускользало, сменяясь полной темнотой. «А вот и смерть пришла…» Сквозь шум в ушах юноша услышал чей-то испуганный крик, а затем впал в совершенное забытье.