Глава 23

Наступил очередной перерыв между парами. Задвигались стулья, несколько раз бу́хнули по столу сумки. По линолеумному полу зашуршали шаги, застучали каблуки. Ангелина тоже начала собираться, но делала это словно из-под палки. Ее мысли до сих пор не покидал день, когда она в сердцах убежала из «Кафе Пушкинъ». Оказавшись дома, Ангелина заметалась по комнате от осознания невозможности повлиять на то, что ее отец, оказывается, все это время поддерживал связь с ее матерью. И даже помогал ей деньгами после того, как мама вернулась из Америки. Тяжесть этого осознания давила Ангелине на плечи все сильнее и сильнее, и в конце концов это давление стало невыносимым. Когда она наконец смогла заплакать, Ангелина неожиданно ощутила, что ей стало несколько легче. Сев прямо на пол, Ангелина продолжала плакать навзрыд. Мысленно она отчаянно умоляла боль уйти, оставить ее в покое, а вслух выражала это звучными рыданиями. Хорошо, что несмотря на посредственную звукоизоляцию в их доме, никто из соседей не начал ломиться к ней в квартиру и требовать замолчать. Оплакав боль от предательства отца и сестры, Ангелина почувствовала, что к ее душе приблизилось что-то похожее на свободу. Спине стало легче, будто она сняла тяжелый рюкзак после долгого пути, а плечи расправились как по волшебству. Немного успокоившись, Ангелина скрепя сердце напомнила себе: отец и Света — отдельные и уже взрослые люди. Они не были обязаны думать так же, как и она. Умом Ангелина это понимала. Однако на уровне чувств она не могла понять, как они смогли простить предательство супруги и матери, да еще и помогать ей, когда она оказалась на дне вследствие своих ошибок. Которых могла бы и не допускать, если бы верность своему выбору присутствовала в списке ее жизненных приоритетов. Раздавшийся поздно вечером настойчивый звонок в дверь не на шутку испугал Ангелину. Собрав остатки храбрости, она все же отважилась подняться с пола и подкрасться к двери. Едва заглянув в глазок, Ангелина шумно выдохнула и щелкнула задвижкой. Света влетела в квартиру как шаровая молния. Не успела Ангелина ничего сказать, как сестра пробежалась по комнатам. После нее на полу остались мокрые и грязные отпечатки сапог. Похватав какие-то шерстяные тряпки, Света внезапно подняла на Ангелину взгляд. А та отшатнулась. Глаза сестры горели лихорадочным огнем. — Дура ты, Гелька, — выпалила вдруг Света. — Обидчивая дура. Это же мама… — Она нас предала, — глухо напомнила Ангелина. Света издала горький смешок: — Родителей не выбирают, глупышка. А ошибиться может каждый. Даже такая идеальная девочка, как ты. Неожиданно даже для себя Ангелина прошипела злой кошкой: — Проваливай. Изумленная Света хотела было сказать что-то еще, но Ангелина снова сделала то, что от нее не ожидал никто, включая ее. Она вытолкала Свету за дверь. Когда Ангелина щелкнула задвижкой, за дверью раздался негромкий смех. — Рано или поздно ты об этом пожалеешь, — заявила Света. Ангелине отчаянно хотелось возразить, но она сдержала себя каким-то неимоверным усилием. А Света добавила: — Когда папа снова позвонит, возьми трубку. Он волнуется. Приглушенный стук каблуков, шум движущегося лифта, за ними — звук раскрывшихся дверей. Очень скоро они закрылись, и лифт вместе со Светой отправился вниз. Ангелина невольно задумалась, где теперь жила ее сестра. По-прежнему с кем-то из ухажеров? С последним, Марком, она вроде бы рассталась. Может, нового нашла? Или к отцу поехала? А может… к матери? «Да какая разница, — подумала Ангелина, возвращаясь в свою комнату. — Она уже взрослый человек. Пусть сама выкручивается. Да и я… я тоже выкручусь. Обязательно.» Ее взгляд упал на подсохшие грязные следы от Светиной обуви. В комнате, покрытой сумерками, раздался тяжкий вздох. Ангелина побрела в ванную за тряпкой. Сейчас же, на автопилоте двигаясь на следующую пару, она вспоминала о своей несдержанной реакции и невольно подумала о том, что Света была права. Она действительно обидчивая дура. Взять хотя бы Машку Корзухину. Вот чем та ее, Ангелину, обидела? Да ничем. Просто Ангелина приняла в штыки любопытство к ее личной жизни, нормальное для любой подруги. Надулась как мышь на крупу, выпустила иголки и закрылась от Маши. Единственной подруги, которая у нее была в университете и которая выбрала дружбу с ней явно не из-за знаменитого отца. «А ведь Света и тут права, — язвительно заявил внутренний голос. — Ошибиться может каждый. Твоя ссора с Машей — та самая ошибка и есть. И все из-за того, что тебе там что-то показалось!» Ангелина тяжко вздохнула. Она уже и сама жалела о необоснованно острой реакции. Но как помириться с Машей и возможно ли это в принципе, Ангелина понятия не имела. Подняв голову, она остолбенела. Знакомые длинные волосы колыхались при ходьбе светлой волной, как и знакомая джинсовая юбка. Маша шла прямо перед ней. И почему-то одна. В горле у Ангелины пересохло. Вот он, шанс все исправить! Надо просто набраться смелости, догнать Машу и… — Маш! — Подруга обернулась, и Ангелина увидела удивление на ее лице. — Можно поговорить с тобой? Несколько раз хлопнув глазами, Маша неуверенно кивнула. Когда Ангелина поравнялась с ней, подруга подняла голову и посмотрела прямо в глаза. А затем вдруг протянула руку, чтобы взять Ангелину под локоть. Так, как они всегда ходили до ссоры. В ответ на вопросительный взгляд Ангелины Маша окинула ее взглядом и вдруг произнесла: — Только если расскажешь, почему ты такая кислая последние недели. Ангелина недоверчиво улыбнулась. На лице Маши тоже появилась легкая улыбка. «Кажется, шанс есть», — пришло в голову Ангелине, но она не торопилась надеяться на позитивный исход. Оказавшись под одной из лестниц, где обычно проходило не так много студентов, Маша повернулась к Ангелине с ожиданием на лице. И Ангелина не заставила себя долго упрашивать. Она рассказала и про ситуацию с Иваном, и про встречу с матерью, и про неприятное открытие в виде финансовой поддержки предательницы теми, кого та предала. Маша внимательно слушала, изредка кивая. А Ангелина ощутила, как в глазах снова начало щипать. Все-таки она очень сильно скучала по Маше. О чем не преминула сообщить. — Знаешь, я тоже очень скучала, — сдержанно улыбнулась в ответ Маша. — И ведь не зря. Чувствовала, что у тебя что-то происходит… Не такое прям, но тоже довольно… сложное. Брови Ангелины приподнялись. А Маша, продолжая глядеть прямо ей в глаза, продолжила: — Ты была права, Гель. Я не должна была лезть куда не просят. В конце концов, личная жизнь не просто так называется личной… Прости меня. Ты не раз говорила, что не любишь особое внимание к своей персоне, а я забила на это. Пренебрегла. Хорошие подруги так не поступают. — Это ты меня прости, — ответила Ангелина, ощутив, как глаза все же увлажнились. — Светка мне сказала, что я обидчивая дура. И я с ней полностью согласна! Из-за моих обидок мы с тобой чуть не разругались навсегда… Маша покачала головой: — Не надо. Если тебя что-то задело в моих поступках, обязательно об этом говори. И я тоже должна так делать. Раз уж мы подруги, надо уметь открыто говорить друг другу о том, что нас не устраивает. Потому что потом это будет копиться и в итоге выльется в… Не хочу даже представлять во что. — И я, — кивнула Ангелина и протянула мизинец. Маша на мгновение округлила глаза, а затем с улыбкой зацепилась своим мизинцем. — Мирись-мирись-мирись и больше не дерись, — хором начали они негромко повторять такую знакомую с детства мантру. — А если будешь драться, то я буду кусаться! Улыбнувшись друг другу, девушки захихикали и одновременно потянулись за объятиями. — Не переживай, Гель, — пробубнила Машка, крепче сжимая Ангелину. — Поправится твой Иван. Все у вас будет отлично! Ангелина вздохнула и погладила подругу по спине. — Я очень на это надеюсь. — И даже если он уедет учиться в Германию, ничто не мешает вам общаться по видео, например, — добавила Маша. Выпустив ее из объятий, Ангелина поджала губы в печальную улыбку: — Но это все равно не то же самое, что лично. — Не то же самое, — кивнула Маша. — Но лучше, чем ничего, согласись. — Угу. Подумав немного, Ангелина заговорила: — А если он уедет и… и бросит меня… Наверное, это будет значить, что не так уж сильно он влюблен. Маша погладила ее по плечу. — Да все будет хорошо. — Уверена? — сощурилась Ангелина. Маша же рассмеялась: — Знаю.

***

Отложив книгу на прикроватную тумбочку, Иван несколько раз зажмурился и взглянул на маму. Александра Афанасьевна продолжала обеспокоенно смотреть на него. Иван поежился: — Не смотри на меня так. — Ваня… — Мам. Я… я скажу ей. — Когда? — спросила Александра Афанасьевна со скорбным выражением лица. — Уже после отъезда? Иван вздохнул: — До… — Ванечка, я очень тебя прошу… — заговорила было она, но Иван выставил руку вперед: — Мам, я знаю. Ангелина не заслуживает такого. И я сделаю все, чтобы подать новость аккуратно. Лицо Александры Афанасьевны немного расслабилось. Иван тоже успокоился. Не любил он волновать маму, зато она сама обожала волноваться. Вот сейчас ее беспокоило, как Ангелина воспримет новость об отъезде Ивана за рубеж — один из университетов прислал письмо с положительным ответом и приглашением присоединиться в новом учебном году. Иван же отвел взгляд, посмотрел в окно. О своем решении никуда не ехать он так и не сказал матери. Это взволновало бы ее еще больше. Тем более если бы он заявил, что это из-за Ангелины. Проводя дни в больнице и постепенно восстанавливаясь после аварии, Иван понял: он не сможет оставить Ангелину тут одну. Даже на два года. Даже если будет приезжать на Новый год и, возможно, на дни рождения. Иван не просто не мог оставить Ангелину одну в России — он не хотел этого делать. Но вот как сообщить об этом матери, он не знал. Вдруг раздался негромкий стук, и Иван одновременно с мамой повернул голову. Ангелина, на плечи которой был накинут халат, выглядывала из-за двери и смущенно улыбалась. — Не помешала? — мягко поинтересовалась она, а Иван ощутил, что его сердце забилось чаще. Александра Афанасьевна с улыбкой помотала головой и поднялась: — Совсем нет, дорогая. Я как раз собиралась уходить. — О нет, что вы, — замахала руками Ангелина. — Александра Афанасьевна… — Я и так тут больше часа уже, — заверила Александра Афанасьевна. Иван едва сумел спрятать улыбку: на самом деле мама пробыла с ним не больше получаса. Ангелина продолжала смущенно переводить взгляд с Ивана на его маму и обратно. А Александра Афанасьевна принялась обматывать шею шарфом и надевать пальто. — Ну все, пока, Ванюша. — Она наклонилась к нему, чтобы поцеловать, а Иван торопливо обнял ее и похлопал по лопаткам, немного стесняясь проявления материнских чувств при Ангелине. — Дружите и не ссорьтесь. Не обижайте друг друга. Повернувшись к Ангелине, Александра Афанасьевна кивнула: — До свидания, Ангелина. — До свидания. — Ангелина выглядела сбитой с толку, и Иван едва улыбнулся. По его мнению, сейчас она выглядела еще более милой, чем обычно. Когда дверь палаты за Александрой Афанасьевной закрылась, Ангелина села на придвинутый к койке Ивана стул и взяла парня за руку. — Ванечка… Как ты? — Я-то нормально, а вот ты какая-то грустная, — заметил Иван, и Ангелина опустила глаза. — Что случилось? Она крепче сжала его руку, а потом вдруг прильнула к нему и положила голову на его плечо. Иван сжал ее так крепко, как мог, и осторожно погладил по волосам. Судорожно прислушиваясь к исходящим из Ангелины звукам, он в конце концов успокоился. Она не плакала, просто глубоко дышала. Возможно, с мыслями собиралась. Или смелости набиралась. Либо наоборот — изо всех сил размышляла, как скрыть от него истинную причину своего расстройства. — Тебя кто-то обидел? — аккуратно спросил Иван. Ангелина отстранилась и помотала головой. Подумав немного, она сказала: — Света и… папа. Если можно так выразиться. Глаза Ивана округлились: — Ну-ка, ну-ка… рассказывай. Ангелина и рассказала. Выслушав ее невеселый рассказ про встречу с мамой и открытие, что Аркадий Григорьевич ей довольно долго помогал финансово, а Света, кажется, решила простить, Иван покачал головой. — А почему ты мне ничего не сказала? Щеки Ангелины покраснели. Иван был уверен: совсем не из-за того, что в палате хорошо топили батареи. — Не хотела тебя волновать, — тихо ответила Ангелина. — Тебе же надо выздоравливать и… Иван шумно вздохнул и снова притянул ее к себе. — Ангелина… Я не такой сахарный, как ты думаешь, — улыбнулся он и поцеловал ее в волосы. — Мне очень приятно, что ты заботишься о моем здоровье, но я хотел бы все-таки, чтоб ты доверяла мне. Даже в таких серьезных вопросах. Особенно в них. — Угу. — Ангелина прикрыла глаза, стараясь полностью отдаться приятным ощущениям от крепких пальцев Ивана, которые неторопливо поглаживали ее по голове. Крепче сжав его в объятиях, Ангелина окликнула его: — Вань? — М? — Не сочти за наглость, но… Можно мне пожить немного у… в твоей квартире? — Она зажмурилась и еще крепче стиснула его в руках. — В той, в которой мы ночевали с тобой… ну, тогда… После Осеннего бала. — Конечно можно, что за вопросы? — рассмеялся Иван и поцеловал ее в голову. Ангелина захихикала, а он, оставив на ее голове еще несколько поцелуев, наклонился к ее уху. Хитро улыбнувшись самому себе, Иван добавил: — Тем более… ты не будешь там одна. Я не еду в Германию. Ангелина тут же отстранилась и уставилась на него круглыми глазами: — Что-о-о?! — Не еду, — повторил с улыбкой Иван, хотя глубоко внутри что-то жалобно заныло. — Я остаюсь здесь, с тобой. Ангелина озадаченно похлопала ресницами, а затем аккуратно произнесла: — Но… это же твоя мечта… Как ты… Почему?.. Иван посмотрел на нее с такой нежностью, что внутри Ангелины все сжалось в предвкушении чего-то хорошего. Притянув ее к себе так, чтобы обнять одной рукой и не вывернуться наизнанку ради этого, Иван ответил: — Я просто подумал немного и решил, что ты важнее. Я не уверен, что когда-то встречу девушку хотя бы наполовину лучше, чем ты. И уж тем более я совсем не уверен, что смогу сделать это в Германии. Так что… Я остаюсь в Москве. С тобой. И… мы будем жить в квартире моего отца. Вместе. Ангелина зажмурилась. Они с Иваном будут жить вместе в той самой квартире с доброй энергетикой. О таком она не мечтала пока даже в самых смелых мечтах! — А как же… — Что? — Иван окинул Ангелину немного обеспокоенным взглядом. — Ты все-таки против? Не хочешь? — Нет-нет! Ты не так понял, — поспешила заверить Ангелина и снова взяла его за руку, чтобы вернуть себе опору. Взглянув ему в глаза, она взволнованно практически прошептала: — Я хочу сказать… Твоя реабилитация… Она будет долгой и, наверное, сложной. И моя подработка… Она нестабильна… и… — Ангелина, мы справимся. — Иван смотрел ей в глаза абсолютно спокойно. — Я уверен в… в нас. Почему ты не уверена? — Я… — Она глубоко вздохнула. — Не знаю. Честно. Наверное, я боюсь, что получится как… как у моих родителей. А я так не хочу этого… — Мои родители тоже были в разводе, — мягко напомнил Иван и крепче прижал ее к себе. — И жизнь на этом не кончилась. Ни их, ни моя. Хотя в шестнадцать лет я думал именно так… Ангелина ощутимо расслабилась в его руках, но Иван с новой силой обнял ее, стремясь укрыть от всех волнений и тревог, которые могут напасть на его любимую девушку. Снова приблизившись к ее уху губами, Иван негромко заговорил: — Что касается нас… я не собираюсь тебя покидать. Ангелина слегка вздрогнула и на мгновение напряглась. Иван негромко рассмеялся, довольный произведенным эффектом. А затем повернул ее к себе и осторожно взял ее подбородок пальцами. — Слишком уж вовремя мы с тобой встретились, — просто произнес Иван и накрыл губы Ангелины своими. А она спустя несколько мгновений ответила ему. 16.05.2024 — 30.07.2026