Часть 1

            Закончив с утренней пробежкой, Киришима медленно направился в душ в общежитии их класса. Ещё на входе послышался глухой шум от льющейся на кафель воды. Очевидно, не он один этим утром решил напрячь свои мышцы, проскользнула в его голове удивлённая мысль. Впрочем, кто знает, может этот человек каждый день занимается физкультурой по утрам, в конце концов, сам Киришима еле выползал из своей кровати максимум за час до начала занятий. Только сегодня какой-то черт дёрнул его проснуться в шесть утра. Но что поделать, раз не получилось снова заснуть, то так хоть чем-то полезным занялся.       Завернув в тускло освещенную раздевалку, Киришима заметил аккуратно сложенную на скамейке ярко-жёлтую толстовку. Прежнее удивление как рукой сняло, ведь в том, что именно Мидория в их классе вкалывает с утра до ночи нет ничего удивительного. Вот только к чему все это? Они все здесь стремились стать великими героями, но даже Бакуго так не изнурял себя тренировками, как это делает Мидория. Решив для себя, что это не его дело, Киришима небрежно сбросил собственную потную одежду на скамейку рядом с толстовкой друга, прихватил мыло с шампунем и направился к душевным.       Постепенно за звуком разбивающейся о плитку воды проскальзывали ещё какие-то звуки. Неужели Мидория поёт в душе? Было бы чертовски уморительно окажись это так. Не каждый день застаешь одноклассников за чем-то постыдным, а здесь и прямо сейчас с лёгкой руки Киришимы могут родиться сотни шуток, касательно Мидории и его пристрастия.       Бесшумно сложив вещи на полочку в свободной кабинке, Киришима на цыпочках прокрался к кабинке Мидории, стараясь издавать минимум звуков, и вслушался в доносящийся из неё голос. В голос не принадлежащий Мидории.       Из-за плотной пластмассовой шторы отчётливо доносилась тихая приглушенная музыка. Значит это не он поёт, а просто слушает музыку, пока моется. Но она такая странная. Киришима ещё не слышал музыки, звучащей настолько неприятно и подавленно.       После популяризации героев и выделения их деятельности как отдельной профессии, СМИ стали транслировать исключительно позитивные медиа ресурсы. Хотя и становление Всемогущего тоже сыграло здесь немалую роль. По меньшей мере уже пару десятилетий всё популярное у молодёжи строится по одному и тому же сюжету. Музыка обязательно мотивирует и заверяет, что несмотря ни на что все мечты сбудутся. В книгах и фильмах у антоганистов никогда нет и малейшего шанса на победу, часто их мотивы даже не раскрывают должным образом, ведь то, чем они занимаются априори неправильно, а потому сильный и уверенный в себе главный герой всегда прав и только его тяжёлая доля на пути становления великим заслуживает сострадания. В сознании людей проведена чёткая граница между чёрным и белым, плохим и хорошим. Все полутона стерты с мировой палитры. Именно так и воспитаны последние поколения, именно поэтому многие теперь мыслят категориями, не желая вдаваться в подробности чужой истории. Злодей есть злодей, и не важно, что толкнуло его на эту скользкую дорожку.       И именно поэтому, услышав не привычную, отдающую позитивом и добром популярную музыку, бьющую их всех щелей, а наполненный горем и отчаянием голос, Киришима впал в ступор. Придя в себя лишь под ледяными струями душа, он пообещал, что расспросит Мидрию об этой странной музыке и обязательно разберётся что к чему. ***       Изуку сидел за кухонным столом и вяло ковырял палочками свою лапшу. Сегодняшняя тренировка со Всемогущим не хило его измотала, но не принесла никаких результатов. Он хоть и начал тренировать свои ноги совсем недавно, но отсутствие сколько-нибудь ощутимых результатов все равно огорчало.       Удрученно склонив голову над тарелкой, он варился в собственных мыслях об очередной неудаче. Ну что ж, ещё не все потеряно. У него может и не слишком много времени для полного освоения причуды, но если использовать его по максимуму, ещё можно достичь неплохих результатов.       —Хэй, Мидо-бро!       Внезапный выкрик прямо у себя за спиной заставил Изуку от неожиданности вздрогнуть и чуть не упасть со стула. Вскинув голову он обернулся на говорившего.       —Киришима-кун? Ты что-то хотел?       Красноволосый быстро пересёк разделявшее их расстояние и уставился сверху вниз на сидящего на стуле Мидорию. От былой бодрости не осталось и следа. Киришима нервно заламывал руки, а глаза бегали по просторной кухне, отказываясь останавливаться на чем-то одном. Такое поведение одноклассника заставило и самого Изуку начать нервничать.       —Что-то произошло? У тебя случилось что-то плохое? Тебе нужна помощь? Или ты просто хочешь о чем-то поговорить?—нервничая, Изуку начал заваливать Киришиму вопросами, перейдя в конце на едва различимый бубнеж.       Он вскочил со стула и обеспокоенно посмотрел на Киришиму, продолжая задавать вопросы, чем лишь усилил его растерянность.       Ещё утром Киришима был уверен в своем стремлении разузнать все у Мидории о той странной, но чем-то даже притягательной музыке, однако сейчас он совсем не представлял как поступиться к застрявшему в горле вопросу. В конце концов, не рассказывать же ему, как он сегодня утром хотел подслушать, чем Мидория занимается в душе и подшутить над ним. Это было бы чертовски стыдно, но видимо другого варианта у него нет.       Неловко заложив руку за голову, он сфокусировал взгляд на взволнованном Мидории и начал говорить:       —Нет-нет, ничего такого не произошло, я просто хотел задать тебе пару вопросов. Если ты не возражаешь, конечно, ты можешь и отказаться, я вовсе не настаиваю.       Услышав наконец ответ, Изуку заметно расслабился. Его поза стала менее напряжённой, он выпрямился и расправил плечи, а хмурая складка меж бровей разгладилась. Даже в глазах появилась лёгкая смешинка от взгляда на столь смущённого Киришиму.       —Ну что ты, конечно я не возражаю. Я готов ответить на твои вопросы и помочь чем могу. Но пожалуйста, не нужно больше так меня пугать.       —Хах, прости,—нервно отсмеявшись, он продолжил.—Спасибо, но не могли бы мы поговорить где-нибудь наедине? Не хочу обсуждать это у всех на виду.       Изуку может и удивила эта просьба, но виду он не подал. Да и на кухне они были одни, в гостиной тоже почти никого не было, но раз его попросили поговорить в более уединенном месте, то почему бы и нет. Видимо тема была более щепетильной, чем он предполагал изначально.       —Да, конечно. Мы можем пойти ко мне и поговорить там. Только я сначала посуду за собой помою, хорошо? А ты можешь у меня в комнате подождать, я быстро.       —А, хорошо. Я не против. Тогда я подожду тебя у тебя,—не к месту посмеявшись над своим каламбуром, Киришима вышел из комнаты и побрёл на второй этаж, не замечая пристального взгляда в спину. ***       Сидя на кровати в комнате Мидории, в окружении огромного количества изображений Всемогущего, Киришима все сильнее нервничал. Обхватив руками голову, Эйджиро судорожно начал соображать, с чего начать разговор. Что, черт возьми, он должен говорить? Как он должен это говорить?       Но времени подумать у него не было. Через несколько минут, бесшумно открыв дверь, в комнату вошёл Изуку. Ещё раз внимательно взглянув на Киришиму, он сел за рабочий стол, откинувшись на спинку стула.       —Итак, ты хотел о чем-то со мной поговорить?       —Да, я хотел задать тебе несколько вопросов.       —Хорошо, спрашивай. Я постараюсь ответить на все твои вопросы.       —Я,—он запнулся, все ещё не зная как сформулировать вопрос.—Черт, я без понятия с чего вообще начать.       —Попробуй начать с самого начала, я тебя выслушаю, а после отвечу на твои вопросы.       —Ладно,—протянул Эйджиро не решительно. —Ты ведь бегаешь по утрам, да?       —А? А, да, я по утрам всегда выполняю упражнения на выносливость. И бегаю тоже,—сперва Изуку опешил, но поспешил взять себя в руки.—Это то, что ты так хотел спросить?       —Нет. То есть да. Но это не совсем то, что я хотел спросить, просто так начать проще будет. Вот.—Изуку, совершенно не понимая, куда клонит разговор, изумленно уставился на Киришиму.—В общем, мне сегодня не спалось и я решил побегать. А когда пошёл в душ, увидел твою толстовку в раздевалке. Сначала я как-то не особо придал этому значение,—Киришима медленно перевёл дыхание, а лицо Мидории с каждым произнесенным им словом стремительно багровело.       —Так, стой. Подожди,—Изуку нервно взмахнул руками, призывая собеседника к молчанию. Киришима тут же замолчал, внутренне сгорая от стыда. Боже, как можно было так дерьмово начать и без того не самую тактичную тему...—Дай мне, пожалуйста, переварить.       Изуку устремил свой взгляд на один из плакатов со Всемогущим, висящем где-то за спиной Эйджиро. Его лицо было покрыто смущенный румянцем. Он определённо не ожидал от этого разговора чего-то настолько неловкого. Впрочем, Киришима чувствовал себя не лучше.       —То есть, ты, как я могу предположить, слышал музыку, которую я слушал, пока мылся, да?—спустя какое-то врямя, показавшеемя целой вечностью, Изуку все таки смог собраться с мыслями и продолжить разговор.       —Ага, что типо того. Если честно, сначала я подумал, что это ты в душе поешь, поэтому захотел подшутить над тобой. Но когда прислушался, понял, что это просто музыка,—Киришима говорил, устремив задумчий взгляд за окно, на улицу, где уже во всю властвовала осень.—Я вот чего спросить то вообще хотел, а что это за музыка была? Я такой никогда раньше не слышал.       Внезапно раздавшийся смех заставил Киришиму вздрогнуть и перевести отрешенный взгляд на Мидорию. Тот тихо смеялся, прикрыв рукой лицо.       —Значит это все, что ты хотел узнать? Боже, этот разговор был очень странным, ты в курсе? Мог бы сразу к вопросу перейти.       —Черт, это действительно было странно. Но я честно просто не знал как подступиться к вопросу.       —Ладно, главное мы дошли до сути. Что именно тебя интересует?       —Что это была за музыка? Ну, то есть, откуда она? Кто исполнитель? И все такое.       —Если тебе интересно, я могу просто скинуть тебе на почту мой плейлист. Я не особо помню названия и исполнителей. Но это в основном западные песни. О, и, кстати, это музыка допричудной эпохи.       —Давай, хорошо, я тебе свою почту попозже дам... Что ты сказал?! ДОПРИЧУДНОЙ ЭПОХИ?! Такое вообще возможно?       Изуку, наблюдая за такой интенсивной реакцией слегка улыбнулся:       —Конечно возможно. Почему нет? Все песни, фильмы и книги допричудной эпохи до сих без особых проблем можно найти в интернете. Просто они совершенно не пользуются спросом, поэтому нужно точно знать, что именно тебе нужно.       —Серьёзно? И об этом никто не говорит?       —А почему кто-то должен об этом говорить? Сейчас популярны совсем другие мотивы и настроения.       —Но ты ведь как-то об этом узнал,—словно что-то для себя осознав, Киришима возбуждено воскликнул.—А как, кстати, ты об этом вообще узнал?       Изуку неуверенно потёр шею, расфокусированно глядя на гнущиеся за окном под ветром ветви деревьев:       —Ну, на самом деле это не особо захватывающая история.       Однако Киришима считал иначе. Он резво наклонился практически вплотную к Мидории , глаза его блестели интересом, а голос слегка дрожал от еле сдерживаемого возбуждения:       —Ой, да ладно тебе, мне очень интересно это услышать,—и на последок проникновенно прошептал.—Расскажи мне.       Изуку тяжело вздохнул, но все же согласился:       —Хорошо, уговорил. Только повторюсь-это не самая интересная история.       —Окей, давай, не тяни.       —Ладно. Итак, мне тогда было где-то 4, мы с мамой проходили мимо какого-то торгового центрв. Там недалеко выступали уличные музыканты,—постепенно воспоминания унесли Изуку в прошлое... ***       —Мам. Мама,—зеленоволосый мальчик вцепился в руку невысокой женщины, пытаясь её остановить и разглядывал что-то неподалёку. Женщина была глубоко в своих мыслях и не обращала внимания на сына.—Мама!—вновь, на этот раз громче, воскликнул ребёнок.       Лишь сейчас женщина выскользнула из тяжёлых дум и перевела на сына не менее тяжёлый взгляд.       —Да, милый, ты что-то хотел?—она присела перед сыном на корточки и встревоженно на него посмотрела.       —Смотри! Смотри туда!—мальчик взмахнул рукой, указывая пальцем на группу людей около большого здания. Они стояли за музыкальными инструментами и выступали. Видимо, уличные музыканты. Взгляд Инко потеплел, она облегчённо выдохнула, с её сыном ничего не произошло, и мягко потрепала его по голове. Изуку вывернулся из под нежной руки матери и потащил её в сторону музыкантов, все ещё крепко держа за руку.—Пойдём. Мам, пойдём туда. Я хочу послушать.       —Но, Изуку, у нас нет на это времени. Ты же знаешь,—как бы ни пыталась Инко остановить сына, тот упорно вёл её к небольшой площадке.—Изуку, постой же!       Ребёнок резко замер, изумленно глядя на мать, так внезапно прикрикнувшую на него. Инко снова присела перед ним и ласково посмотрела:       —Изуку, милый, у нас нет на это времени, прости. Ты ведь знаешь, нам нужно в больницу. Мы не можем здесь остаться,—произнеся такие обидные слова, она потрепала вихрастую макушку, поднялась на ноги и предприняла ещё одну попытку увести его в нужную им сторону.       Но ребёнок упрямо стоял на одном месте, не позволяя себя сдвинуть. Он удрученно разглядывал цветные шнурки своих любимых красных кроссовок. Он медленно поднял на Инко глаза полные надежды, обхватив её руку своими.       —Но, мам, пожалуйста, давай постоим там всего несколько минуточек. Немного послушаем и уйдём, хорошо? Можно, мам?       Инко тяжело вздохнула, но все же сдалась под натиском умоляющего сына.       Пробравшись вглубь образовавшейся около импровизированной сцены толпы, Изуку напросился на руки мамы, крепко обхватил её шею и больше ни на что не отвлекался. Всё его внимание было сосредоточенно на выступающих. Они пели так красиво, но так непонятно. Непривычно. Об одиночестве и тоске. Такого точно не услышишь по телевидению. Там всегда что-то весёлое и призывающее к повышению гражданской и социальной ответственности. Вот только, если начистоту, это не сильно то помогало. Но правительство решило не отходить от принятой системы.       Многие слова Изуку не понимал. Какие-то в силу возраста, какие-то в силу незнания языка, на котором они поются, но одно он уловил точно-отчаянную, обиженную, злую интонацию и сорванный голос одного из вокалистов. Уйдя всё-таки минут через десять, Изуку остался в полном восторге.       Инко же выступление не особо заинтересовало. Было, конечно, необычно, но ничего привлекательного для себя она не услышала. Она выросла совершенно на другом, на том же сейчас рос и её сын.       Возвращаясь позже тем же маршрутом домой, никто из них совершенно ни на что не обращал внимания. Поход к врачу сильно разочаровал обоих. Инко понимала, как тяжко теперь придётся её сыну. Она чувствовала перед ним за это вину. Изуку в душе проклинал сегодняшний день. Его мечта стать героем сегодня поднялась на недоступную для него высоту.       Следующие несколько недель они мирились с ужасным диагнозом. Изуку всё сидел в своей комнате, на повторе смотря легендарное видео со Всемогущим, где тот всего за несколько секунд спас около сотни человек. Даже свой пятый день рождения он встретил в заточении с небольшим пироженным и тарелкой кацудона. В детском саду стало совсем неприятно. До этого, когда все начали получать свои причуды, а он нет, было ещё терпимо, но теперь, когда стало известно о его беспричудности, все дети либо стали его игнорировать, либо начали издеваться. Инко старалась как могла облегчить боль сына, но ничего не помогало и не в состоянии справляться с собственными эмоциями, каждую ночь она тихо плакала. И лишь при Изуку старалась быть сильной и сохранять малейшую уверенность в будущем их небольшой семьи.       Тем утром Инко как всегда готовила бенто для Изуку. Она не ожидала, что он выйдет из своей комнаты, раньше, чем то требуется для своевременного появления в детском саду. Каково же было её удивление, когда Изуку подошёл к ней почти за час до выхода из дома и начал заваливать вопросами. В его глазах снова горели знакомые энтузиазм и стремление к поставленной цели. Вот только, какова она на этот раз?       —Мам, а помнишь, когда мы к доктору ходили, по пути музыкантов видели?       Сперва Инко виновато опустила глаза, вспоминая поход в больницу, но все же сосредоточилась на других воспоминаниях о том дне.       —Да, я помню. Но не очень хорошо. Что именно ты хочешь узнать?       —Что это была за музыка? Хочу поискать что-то похожее,—задав вопрос, он отошел от Инко и плюхнулся на кухонный стул.       На мгновение Инко совсем растерялась. Она не знала что ответить сыну, так как не представляла, что это была за музыка и кому она принадлежит.       —Ох, милый, я не знаю даже, что ответить, если честно. Но мне кажется, это что-то очень старое. Может даже из допричудной эпохи. Если тебе так интересно, поищи песни того времени.       Изуку энергично соскочил со стула и на пути в свою комнату крикнул, оставшейся на кухне маме:       —Хорошо. Спасибо тебе большое, мам!       Изуку и сам не понимал, что заставило его вспомнить тех музыкантов, но так просто отпустить это воспоминание он уже не мог.       Весь следующий месяц, не без помощи мамы, он усердно перерывал интернет. И сколько же всего он нашёл! И самые разные песни, так отличающиеся от современных, и такие интересные фильмы и мультики, множество комиксов на самые разнообразные темы.       Всё сильнее увлекаясь творчеством того времени, Изуку находил больше и больше, углубляясь в дебри интернета. С каждым месяцем, а после и годом, он все сильнее интересовался всем, что связанно с допричудной эпохой, больше не привлекая к этому маму, так как теперь он и сам мог разобраться с текстом. И так он пришёл к тому, что имеет сейчас: огромную любовь к музыке и книгам допричудной эпохи. Фильмы он смотрит не так часто, но и они тоже неплохи. ***       Всё это Изуку и рассказал Киришиме упуская поход к врачу и вытекающие из него последствия.       —Это всё, конечно, очень увлекательно, но ты так и не объяснил, почему вообще этим заинтересовался. Ну услышал один раз и ладно, но с чего такой интерес то?       Сперва это завтавляло Изуку чувствовать некую причастность к тому далёкому времени, так как тогда все люди были такими, как он-беспричудрыми. Дальше он уже начал анализировать то, что популярно сейчас и то, что было популярно в прошлом. В итоге он пришёл к очевидному выводу, что раньше у творчества не было рамок, создаваемых обществом и правительством. Раньше пели и писали о том, что думают. Раньше доносили до окружающих свои мысли. А не превозносили десятилетиями одни и те же мысли. Даже если если кто-то один, но находился человек, оспаривающий общественное мнение. Сейчас этим занимаются злодеи, но крайне радикально, потому никто их не слушает, а стремится как можно быстрее посадить под замок.       На ходу придумавая ответ, Изуку начал говорить, рассказав лишь часть всей правды:       —Мне очень понравился концепт в творчестве того времени. Это не только музыка, их книги тоже очень хороши.       —То есть, тебе нравятся депрессивные мысли, которые были раньше популярны? —в недоумении Киришима вздернул левую бровь.       —Что? Нет, я не об этом,—лицо Мидории начало стремительно заливаться смущенным багрянцем.—Я о том, что раньше всё было куда свободнее. Люди спокойно поднимали щекотливые темы, не боясь обращать на них внимание. К примеру, дискриминация. Сейчас она в большей степени причудливая и мало кто о ней говорит, даже её жертвы. Раньше причин было больше, на них пытались заостять внимание и бороться. Сами люди пытались что-то делать, а сейчас все полагаются на героев, не предпринимая попыток самостоятельно что-то поменять в своей жизни,—как это часто у него бывает от волнения, Изуку начал сбивчиво тараторить. Но все же Киришима выглядел удивлённым, от свалившейся на него информации.       —Ого, я никогда не думал об этой стороне вопроса. И ведь действительно, люди так сильно полагаются на героев, надеятся, что им со всем помогут,—ненадолго он замолчал, сомневаясь в своих следующих словах.—Но я ведь и сам такой же, если честно.       Он стыдливо опустил глаза вниз. Изуку тут же встрепенулся, чувствуя вину, за то, что расстроил его. Неловко замахав руками перед собой, Изуку заговорил:       —Ничего страшного, Киришима-кун. Правда, все хорошо. Не беспокойся об этом. Я тоже раньше часто думал о том, как с проблемой разберутся герои, а не я сам. Но потом я вспоминал о своём стремлении стать таким же героем, какими я восхищаюсь, и, что никто кроме меня мои проблемы не решит. Поэтому я приучил себя к мысли, что только я сам в полной мере могу себе помочь.       —Чёрт, чувак, это так по-мужски!—Киришима поднял на Мидорию восхищённый взгляд и легонько ударил его по плечу.—Я тоже так хочу, помоги мне! Я хочу быть уверенным в том, что смогу сам себя спасти в решающий момент, когда помощи будет ждать неоткуда.       Только сошедшая краска стремительно возвращалась на лицо Изуку.       —Оу, я даже не знаю чем могу помочь тебе. Но я могу посоветовать несколько хороших книг или фильмов и поделиться своей любимой музыкой. Если ты, конечно, этого захочешь.       —Конечно я хочу, что за вопрос! Давай я тебе сейчас почту свою дам?       —Да, конечно. Давай.       —Тогда записывай...       Обменявшись почтой, Киришима ушёл к себе, переваривать полученную сегодня информацию. Мидория же думал, с чего ему следует начать. ***       И если на следующий вечер они вместе посмотрели все части «Наследников» и случайно довели кого-то до шока, то их вины в этом нет.       Всё же, иногда полезно бегать по утрам.