Первый день

Хан Джисон редко позволял себе надеяться. Жизнь давно научила его тому, что надежда — слишком дорогая роскошь. Стоило только поверить, что всё начинает налаживаться, как судьба с холодной усмешкой забирала последнее. Когда-то он верил людям. Верил словам. Верил обещаниям. Верил, что если любишь человека всем сердцем, если отдаёшь ему всё, что имеешь, то в ответ получишь хотя бы половину той любви. Но оказалось, что даже самое сильное чувство может закончиться одним холодным взглядом и фразой: «Я больше не хочу быть с тобой». После этого он перестал ждать чего-то хорошего. Потому что каждый раз, когда появлялся лучик надежды, где-то внутри появлялся страх. Страх снова потерять. Снова остаться одному. Снова увидеть, как что-то дорогое рушится прямо перед глазами. Поэтому, возвращаясь домой поздним вечером, он не позволял себе думать о том, что эта девушка действительно сможет остаться рядом с Сыльги надолго. «Очередная попытается. Очередная уйдёт». Эта мысль была привычной. Настолько привычной, что он уже почти перестал сопротивляться ей. Машина плавно свернула на тихую улицу элитного района. За высоким кованым забором стоял двухэтажный дом, который когда-то выбирали вместе с женой. Тогда они смеялись. Тогда обсуждали, какого цвета будут стены в детской. Тогда Джисон был уверен, что проживёт здесь всю жизнь. Семья. Любовь. Счастье. Как же наивно это звучало сейчас. Большие окна светились тёплым светом, но Хан прекрасно знал — тепло там было только благодаря людям, которые помогали ему держаться на плаву. Его родители. Его маленькая дочь. Единственные люди, которые остались. Он тяжело выдохнул, заглушая двигатель. Несколько секунд мужчина просто сидел в машине, смотря на собственный дом. Не хотел заходить. Не потому что не любил его. Наоборот. Именно поэтому было больно. Потому что каждый угол напоминал о том, что когда-то у него было. — Хоть бы получилось… — почти неслышно прошептал мужчина, устало потерев переносицу. Он вышел из машины и направился к дому. Как только дверь открылась, его встретила привычная тишина. Но спустя пару секунд из гостиной раздался детский смех. И уголки губ Хана дрогнули сами собой. — Папочка! Маленький вихрь в розовой пижаме тут же выбежал ему навстречу, крепко обнимая за ноги. — Ну привет, моё солнце. Джисон присел на корточки и осторожно поднял дочь на руки. Она сразу обхватила его маленькими руками за шею, прижимаясь к нему. Ради этого он и приходил домой. Ради этого он продолжал вставать каждое утро. — Ты опять поздно… В детском голосе не было обиды. Лишь грусть. Та самая грусть, которая каждый раз больнее любых обвинений. Хан замер. Потому что больше всего боялся именно этого. Что его дочь будет скучать. Что она будет думать, будто он её бросает. Как это сделала её мать. — Прости меня… — Он уткнулся носом в её мягкие волосы, пахнущие детским шампунем. — Папа очень старался закончить пораньше. — Врёшь. — Сыльги надула губы. — Бабушка сказала, что ты опять работал без обеда. Хан тихо усмехнулся. — Ну вот… Сдали меня. — Потому что нельзя так. — Девочка серьёзно нахмурилась и маленькими ладошками коснулась его лица. — Если ты заболеешь… я останусь одна. Эти слова ударили куда сильнее любой пощёчины. Он не нашёлся с ответом. Лишь крепче прижал дочь к себе. — Ты никогда не останешься одна, принцесса. — Обещаешь? Хан посмотрел в её глаза. И понял. Он должен. Не ради себя. Ради неё. — Обещаю. Из кухни выглянула мама Джисона. — Наконец-то приехал. — Женщина устало улыбнулась. — Ужин разогреть? — Не стоит, мам. Спасибо. Она внимательно посмотрела на сына. Материнский взгляд невозможно обмануть. Она видела всё. И круги под глазами. И осунувшееся лицо. И потухший взгляд. — Джисон… — Всё хорошо. — Не ври хотя бы мне. Мужчина лишь опустил глаза. Несколько секунд в комнате стояла тишина. — Завтра приходит новая няня. Женщина удивлённо вскинула брови. — Правда? — Да. — Думаешь, получится? Хан посмотрел на дочь, которая игралась с пуговицей на его рубашке. — Не знаю. Честный ответ. Самый честный за последние несколько месяцев. Мама мягко вздохнула. — Сын… — Я знаю. — Он тихо перебил. — Знаю, что ты устала. Знаю, что папа устал. Вы уже вырастили меня. Вы не должны снова заниматься ребёнком. — Джисон… — Я просто хочу, чтобы у неё была нормальная жизнь. Женщина посмотрела на него с болью. Потому что видела. Её сын пытался исправить то, что не он сломал. Но он всё равно винил себя.

***

Утро наступило слишком быстро. Ты открыла глаза ещё до будильника. На телефоне было лишь семь утра. — Отлично… — Сонно пробормотав это самой себе, ты перевернулась на другой бок. Но уснуть уже не получилось. В голове крутилось слишком много мыслей. «А если я ей не понравлюсь?» «А если ребёнок меня испугается?» «А если мистер Хан передумает?» «А если я не справлюсь?» «А если…» — Господи… — Ты накрыла лицо подушкой. — Хватит уже накручивать себя. Через час ты уже стояла перед зеркалом. Поправила волосы. Потом одежду. Потом снова волосы. — Нормально… Пауза. — Нет. Через пять минут ты уже переодевалась обратно. — Так ещё хуже. Спустя полчаса бесконечных попыток ты всё-таки остановилась на светлом свитере, тёмных брюках и удобных кедах. — Всё. — Ты посмотрела на себя. — Больше ничего менять не буду. Через две минуты снова подошла к зеркалу.

***

К дому Хана ты приехала почти на двадцать минут раньше. — Молодец… — Нервный смешок сорвался сам собой. — Теперь стой и жди. Огромные ворота выглядели настолько дорого, что тебе стало даже неловко нажимать кнопку домофона. «Может, я адрес перепутала?» Нет. Всё правильно. Телефон завибрировал. «Я уже вижу вас по камерам. Заходите». Ты испуганно подняла голову. — По… камерам?.. Ворота медленно открылись сами. — Господи… — Ты тихо выдохнула. — Спокойно. Это просто работа. Не казнь. Именно с этой мыслью ты направилась к входной двери. Её открыли ещё до того, как ты успела постучать. Перед тобой стоял Джисон. Сегодня он выглядел совсем иначе. Чёрная рубашка. Тёмные брюки. Волосы аккуратно уложены. От вчерашней усталости не осталось почти ничего. Лишь глаза. Те же самые тёмные, глубокие и бесконечно уставшие глаза. — Доброе утро. Ты смущённо поклонилась. — Доброе. Он мягко улыбнулся. — Вы приехали раньше. — Простите… — За что? Ты растерянно моргнула. — Ну… наверное… — Наоборот. — Хан тихо усмехнулся. — Я люблю пунктуальных людей. Напряжение немного отпустило. — Проходите. — Он сделал шаг в сторону. — Сейчас познакомлю вас с главным человеком этого дома. Ты не успела ничего ответить. Из глубины дома послышался звонкий детский голос. — Папа! Кто пришёл? Джисон улыбнулся уже совсем по-другому. По-настоящему. — Сыльги. — Да? — Иди сюда. Послышался быстрый топот маленьких ножек. Через несколько секунд из-за угла выглянула маленькая девочка лет четырёх. На ней была светло-жёлтая пижама с маленькими облачками, а длинные тёмные волосы были собраны в два немного растрёпанных хвостика. Большие шоколадные глаза внимательно изучали тебя. Ты невольно улыбнулась. — Привет… Девочка ничего не ответила. Лишь крепче спряталась за папину ногу. Джисон тихо усмехнулся. — Не бойся, принцесса. Она не обидит тебя. Сыльги перевела взгляд на отца, потом снова на тебя. И спустя несколько секунд совсем тихо спросила — Ты… правда будешь со мной играть? Сердце болезненно сжалось. Не «кто ты». Не «зачем пришла». Именно это. Ты медленно присела на корточки. — Если ты разрешишь… очень бы хотела. Девочка ещё несколько секунд смотрела на тебя. А затем протянула маленькую плюшевую зайку. — Тогда… сначала познакомься с Хоппи. Ты удивлённо приняла игрушку. Джисон молча наблюдал. Впервые за долгое время Сыльги сама сделала первый шаг к кому-то. И почему-то ему захотелось поверить. Может быть… Именно сегодня в этом слишком тихом доме наконец-то начнут происходить хорошие перемены.