Часть 2

Санеми продолжал обнимать Генью, его объятия становились всё крепче, словно они могли бы удержать его брата от падения в бездну тьмы, которая вновь и вновь угрожала поглотить его. Время теряло всякое значение, и мир вокруг них постепенно исчезал, оставляя только их двоих и ту связь, которую они восстанавливали заново. Он чувствовал, как Генья дрожит и всхлипывает, и, несмотря на опасность и страх, его сердце наполняло облегчение и радость от того, что брат все еще рядом. Сашеми мог бы остаться в этом мгновении навсегда, если бы не первый проблеск света, который начал пробиваться сквозь окна. Он по свойству был коварен, как и сам мир, отнимающий у них мгновения счастья, но сейчас это было лишь предвестие нового дня. Солнечные лучи постепенно наполняли комнату, стелились по полу и, в конце концов, коснулись Геньи, заставив его вздрогнуть. Санеми заметил, как губы брата сложились в гримасу боли. «Генья! Все в порядке?» — воскликнул он. Генья, охваченный паникой, внезапно вырвался из объятий Санеми и бросился в угол комнаты, хотел спрятаться от света, который с каждым мгновением становился все более невыносимым. Его дыхание резко учащалось, а страх начинал захватывать контроль над его разумом. Он забывал о том, что мог укрыться под одеялом. Все, что он чувствовал, — это глубокая боль, словно солнечные лучи пронизывали его до самой души, причиняя ему невыносимые муки. Санеми остолбенел, его сердце сжалось при виде того, как Генья, вместо того чтобы искать утешение, бежит от него. «Генья! Стой!» — закричал он, но голос его пронесся мимо ушедшего от него брата, не сумев перекрыть страх, который охватил его. Генья сжимал колени к груди, прячась в углу, его черные, изломанные светом глаза блестели от слез. Каждое всхлипывание разрывающее сердце, отголосок долгой борьбы, которую он вел внутри себя. Такое желание бежать, убежать от себя, от этой новой сущности и от боли, которую он даже не мог объяснить. Санеми, захваченный паникой, быстро подошёл к нему, но остановился на шаге, ощущая, как страх его брата будто бы обжигает его собственные чувства. «Генья, послушай меня! Это я — твой брат, Санеми! Я здесь!», — произнес он, старательно стараясь смягчить интонацию, чтобы не испугать его ещё больше. Гений, лишь слегка приподняв голову, посмотрел на Санеми — в его взгляде отражалась не только боль, но и смятение. Генья глубоко всхлипнул, его слезы текли ручьями, образуя маленькие лужицы на полу. Чувствуя свою беспомощность, Санеми сжал в руках кулаки, сердце его разрывалось от боли, видя страдания Геньи. «Я понимаю, что тебе сейчас больно. Я не могу представить, что ты чувствуешь, но, пожалуйста, позволь мне быть рядом. Ты не один.» Несмотря на то, что Генья погружался в самый собой страх, внутри него зарождалась слабая искра осознания — связь с братом, которая всё еще существовала. Постепенно он поднял взгляд и встретился с кошмаром, что горел во взгляде Санеми. Санеми, ощутив, как боль его брата пронизывает каждую клеточку его существа, подошел ближе и опустился на колени. Слёзы Геньи продолжали течь, и его внутренний конфликт ожесточался. Он не знал, как справиться с этой новой сущностью, как жить с этой тьмой, которая теперь наполняла его, забирала кусочек за кусочком. Он чувствовал, как изнутри нарастает протест, не желая принимать свою новую реальность. И на этот раз эти чувства стали непереносимыми. Санеми не знал, что сказать или сделать, кроме как просто быть рядом — поддерживать, заботиться и ждать, когда его брат сможет снова найти себе путь. «Я с тобой,» произнес Санеми, надеясь, что это свидетельство его любви сможет достучаться до Геньи. Он наклонился ближе, продолжая дарить поддержку и тепло, даже когда сам был подобен непогасимому пламени, охваченному страхом потерять брата на этот раз навсегда. Прошло три дня с того момента.За это время его жизнь изменилась до неузнаваемости. Солнечные лучи, которые когда-то приносили тепло и свет, теперь стали для него суровым врагом. Он прятался в тёмных уголках дома, забившись в самые глубокие и укромные места, где свет не мог его достать. Темнота служила ему защитой и временным утешением, но также он осознавал, что это не может длиться вечно. Санеми, оставшись наедине с опасениями, непомерной ответственностью и чувством утраты, знал, что никакие обстоятельства не могут отдалить его от брата. В течение дня он выходил из дома, чтобы работать — зарабатывать деньги на еду и всё необходимое, чтобы поддержать их обоих. Холодные улицы казались ему пустыми, в тишине гудел только ветер, унося все посторонние мысли. Он не мог позволить себе упасть в отчаяние. Каждое утро, когда он закрывал за собой дверь, он сосредотачивался на том, что должен сделать. Этот момент был его единственным спасением. Кроме того, что ему нужно было зарабатывать денег на жизнь, с новой реальностью его брата особенно остро стоял вопрос о еде. Генья, будучи демоном, требовал особого питания. Санеми понимал, что человеческая еда больше не сможет сыть брата. Поэтому он искал различные способы раздобыть кровь для переливания, а также мясо, которое мог бы дать своему брату — что-то, что могло бы поддержать его новую природу. Каждый раз, когда он возвращался домой, сердце его сжималось от тревоги. Обычно он входил в дом, наполняя его воздухом словно живым, и звал брата: «Генья, я вернулся!» — его голос прерывался эхом в пустой комнате. Первые его действия всегда были направлены на поиск Геньи. Он знал, где его брат прячется, и подходил максимально осторожно, а затем ласково произносил: «Скоро всё будет хорошо. Я принес тебе что-то, что ты можешь съесть». Чаще всего Генья лишь поднимал голову, и в его глазах читалась смесь страха и надежды. Он всё ещё помнил только своего брата; всё остальное из его прежней жизни было забыто — обрывками снов, тщетными попытками вспомнить. Временами он ощущал, как внутри разгорается страх темноты, в которую его затянуло. Санеми наклонился, не отводя глаз от брата. « Это тебе поможет, я обещаю», — произнес он, протягивая Генье небольшую банку с кровью и упрямо улыбаясь, стараясь вселить в него надежду. Гений знал, что ему нужно это, но он всё еще испытывал внутреннюю борьбу, пытаясь справиться с ужасом от своей новой сущности. Каждый вечер, когда солнце заходило, и тьма окутывала мир, можно было наблюдать, как Генья, немного оправившись от страха, постепенно искал способ адаптироваться к своей новой жизни. Санеми верил, что они смогут найти способ нового существования, даже в этой изменившейся реальности. Поддерживающий друг, он будущее видел таким, каким его рисовали все моменты их совместной жизни — невыносимо тяжелыми, но полными надежды. Он знал, что их связь всё еще существует, и это было всё, что им было нужно, чтобы дальше жить. Санеми возвращался домой, стараясь не поддаваться тревоге, которая всё больше охватывала его. Устало опустив голову, он думал о Генье, о том, как важно сохранить его в безопасности, как важно не допустить, чтобы их тёмная реальность была нарушена чужими взглядами. Но вдруг он услышал громкие голоса. Они доносились с ближайшей улицы, обрывками фраза: «Мы должны найти их. Это опасные демоны, и я не допущу, чтобы они напали на этот город». Это был один из хаширо — смельчаков, чьи жизненные ритмы вращались вокруг борьбы с демонами. Санеми почувствовал, как его сердце забилось чаще. У него не было времени на раздумья — ему нужно было срочно добраться до Генье. Санеми ускорил шаг, стараясь не вызывать внимания. Он знал, что его брат всё еще находится в уязвимом состоянии, и они не могли позволить, чтобы кто-то увидел его демонскую природу. Ощущение надвигающейся опасности тяжело давило на его грудь, заставляя его спотыкаться и преодолевать свои собственные страхи. На подходе к дому он заметил, как тень скользнула по мрачному перистому переулку. «Генья, я пришел!» — крикнул он, стараясь разлучить себя от жгучей тревоги. Он резко открыл дверь и ворвался внутрь, словно вихрь, и в его глазах заполыхал огонь решимости. Комната встретила его тишиной, и сразу же он чувствовал довольно расплывчатую эмоцию: тишина, которая должна была бы успокаивать, только обострила его страх. Генья не был на своем обычном месте — в укромном уголке, завуалированным тенью. Санеми почувствовал, как его неприятности растут. Он знал, что страх многих из хаширо не был беспочвенен. Демоны были угрозой, хотя они и являлись частью человеческого существования. Тем временем в тени кухни скрывался другой демон — тот, который следил за движениями Санеми, проникая в его мир, словно хищник, ожидающий своего часа. Санеми, не понимая всей опасности, продолжал звать брата, его голос был пропитан волнением: «Генья, где ты?!» Он не ощутил, как за его спиной появилось могучее существо, притаившееся в тени, наблюдающее за его страхом и волнением. Санеми продолжал звать Генью, его тревога нарастала, когда он вдруг услышал шорох за спиной. Он обернулся, и в ту же секунду, когда его глаза встретились с бездонными, как ночь, глазами демона, временная петля раздалась для него, как удар молнии. Демон, угрожающе величественный и зловещий, рванулся вперед, и Санеми, был застигнут врасплох. Он едва успел сделать шаг в сторону, но острие демонической руки было уже рядом. В ту секунду, когда тень готовилась к нападению, Санеми почувствовал, как его сердце замерло от ужаса. Время замедлилось, и он не смог среагировать вовремя. Из темноты кухни в комнате промчался Генья, его глаза светились яростью, которая до этого момента никогда не проявлялась. Его тело вдруг изменилось и стало как у взрослого. Санеми был в шоке — он, казалось, никогда не видел своего младшего брата таким. Генья, которого он знал был довольно слабым мальчиком, а сейчас мощно сразился с демоном, его инстинкты и сила, которые до этого были скрыты, вырвались на свободу, как источник несметной силы. С каждой иссеченной тенью Санеми осознал, насколько сильно изменился его брат, как он стал непривычно себе сильным и решительным. Генья, склонившись к противнику, осыпал его атаками с такой яростью, что Санеми не мог отвести взгляд. Глядя на своего брата, Санеми почувствовал, как волну благодарности накрыла его, отходя от страха, который терзал его в ту секунду. Он уже был готов потерять Генью, и теперь этот страх был трансформирован в глубокую гордость. Бой продолжался с огненной интенсивностью, наполняя комнату глухими ударами и пронзительными криками. Генья, хотя и раскрыл свою скрытую силу, все равно сталкивался с проблемами. Демон, чье злое естество искрилось ненавистью, было не так-то легко одолеть. Каждый его удар пробивал оборону Генью, и с каждой неудачной попыткой силы юного брата угасали, как яркий огонь, встречающий холодную воду. Санеми, сжимая нож Ничирин в руках, наблюдал с горестью, как Генья, зная, что тот никогда не сражался, застывает в замешательстве. Один из демонов, почувствовав, что наступила его пора, пронзительно заревел, готовясь к финальному удару. Его клыки сверкали в свете, как черные иглы, устремленные в беззащитного Генью. В этот момент страх охватил Санеми. Не смотря на то, что Генья впечатлил его своей силой и упорством, он все еще оставался ребенком, который не знал, как справиться с реальной опасностью. Перемещаясь на краю предела своих возможностей, Санеми прыгнул вперед, как будто все его страхи и сомнения объединились в одном решительном акте — он не собрался позволять демону прикончить его брата. В молчаливом рвении к защите, он бросился навстречу удару. Он знал, что его нож Ничирин — это единственное, что могло спасти их обоих. Враг, сосредоточившийся на Генью, даже не заметил, как в его сторону стремительно мчится Санеми. Он с силой вонзил нож в плешь демона, но вскоре почувствовал, как течение мощной потери сбивает его с ног, и демон чуть не отразил удар. Дым, злобное дыхание демона и его ужасное рычание потребовали его поступка, и Санеми собрал всю свою волю в кулак. Он поднялся на ноги и встал между Генью и надвигающимся демоном, который, казалось, был в ярости и готов был отомстить за атаку. В его глазах вспыхнуло злое пламя, с которым Санеми столкнулся много раз прежде, и он знал, что не может позволить этому страху воцариться. Он был готов к бою и, несмотря на все преграды, ринулся в бой, чтобы не только отстоять жизнь своего брата, но и доказать самому себе, что они смогут пережить все вместе. Демон, ощущая гнев и злость, был поражен тем, что маленький человечек, сжав в руках нож, решился встать на защиту другого демона, даже несмотря на угрозу собственной жизни. Этот акт самопожертвования не вписывался в его злобные представления о мире, где слабые должны были быть уничтожены. В его сердце разгорелось невыносимое ощущение зла, зарождающее в нем ненависть к двоим братьям. Он решил, что первым делом расправится с Санеми, а затем сразит Генью. С дикой яростью и грацией, присущей только хищникам, демон рванулся вперед. Удар был настолько стремителен, что Санеми не успел среагировать. Он лишь почувствовал, как стеной обрушилась тень, и затем раздался его душераздирающий крик, отпускающий всю боль и страх. Удар выбил его из равновесия, и он был столкнут наружу, в холодный и мрачный двор. Генья, наблюдавший за всем издалека, вскочил с места, его сердце сжалось от ужаса. Он бросился за Санеми, слюна текла по его губам, когда страх и гнев смешивались в его душе.Он выбежав во двор, увидел, как демон размахивает своими цепкими конечностями, готовясь уничтожить Санеми. С гордостью, но и страхом, Генья осознал, что Санеми, несмотря на свою хрупкость, все еще держит нож Ничирин в руках. Его брат борется, и это было невыносимо. Но словно вихрь, размахивая своими страшными конечностями, демон оказывал все большее давление на Санеми. Генья почувствовал, как в его груди разгорается пламя. Он должен был действовать. Собрав всю свою силу, он увеличился в размерах, сразу же обретаю больше уверенности и мощи, чем когда-либо прежде. Он прыгнул в воздухе, как могучий зверь, и, поймав Санеми на руки, спрятал его за своей спиной. Сила и решимость заиграли на его лице, когда он встал между демон и Санеми, готовясь сразиться. — Ты дурак! — закричал Санеми, откинувшись вперед, и его голос был полон паники. — Ты не справишься! Уйди с дороги! Но Генья не собирался отступать. В его глазах горело решительное пламя.Санеми, несмотря на свою собственную боль, почувствовал, как гордость снова заполнила его сердце, наблюдая за тем, как Генья становится живым проявлением силы и воли. Но он знал, что не может оставить своего брата без поддержки. Оба брата, несмотря на страх и неуверенность, должны были бороться вместе. Санеми, собирая остатки своих сил, встал рядом с Генью, его нож Ничирин блистал в свете лунного света. Они стали единым целым, два сердца, бьющихся в унисон, готовые к дальнейшему сражению, сплоченные крепкой связью братской любви. Санеми глубоко вдохнул, и крикнул: — Мы вместе, Генью! Давай сделаем это! Бой вступил в новый, решающий этап. Санеми и Генья, объединенные общей целью, бросились в атаку. Генья, обладая невероятной силой, вгрызался когтями в плоть демона, разрывая её, но каждый раз, когда он наносил удар, демон успевал регенерировать, словно в нем была какая-то бездонная сила. Каждый рубец на теле противника быстро заживлялся, и эта картина угнетала Генью. Несмотря на это, он не отступал и продолжал сражаться, стараясь ослабить врага. Санеми бросал ловкие удары ножом Ничирин, стараясь аккуратно нацелиться на открытые участки тела демона, искушая его на яростные атаки, пока Генья беспощадно наносил удары своими когтями. Они были как единое целое — каждый ритмичный удар создавал ансамбль из силы и ловкости, а каждый шаг приближал их к победе. Под их совместной атакой демон, казалось, начинал терять силы. Наконец, в один момент, Генья увидел, как демон заколебался, не выдерживая натиска. Он закричал, накапливая в себе всю оставшуюся мощь. С мощным рыком, Генья бросил свой последний удар, заставив демона отшатнуться. В этот критический миг Санеми воспользовался возможностью, стремительно бросившись вперед, и срезал голову демону одним точным движением. Удар Ничирина вспыхнул, оставив за собой пылающий след. Голова демона, медленно отрываясь от тела, закатилась, из ее рта вырывался последний, глухой крик. Демон, теряя силы, начал бормотать что-то неразборчивое, его глаза наполнились безумным светом. — Эта странная компания… — произнес он, прежде чем его жизнь покинула. — Человек и демон… Ты когда-нибудь съешь этого человека!… — И затем тишина. Санеми упал на землю, охваченный мгновенной слабостью, и его дыхание стало затрудненным. Он задыхался после такого напряженного боя, пытаясь восстановить силы. Генья, уменьшившись в размерах, лег рядом с ним, его тело трясло от усталости, но он был полон гордости за то, что смог защитить брата. Некоторое время они лежали в молчании, прислушиваясь к звукам ночи, которые постепенно восстанавливались после хаоса, который только что разразился. Санеми, наконец, собравшись с мыслями, повернулся к Генью. — В порядке ли ты? — спросил он, его голос был полон заботы. Генья, с трудом открыв глаза, кивнул, хотя его выражение лица выдавало усталость. Он был в безопасности, они оба были в безопасности, и это осознание принесло умиротворение в сердце Санеми. Пока Санеми и Генья лежали на земле, их сердца постепенно приходили в норму, но внезапно с леса послышались странные звуки. Вначале это был легкий шорох, который быстро переходил в приближающееся шуршание. Санеми, напрягаясь, вскочил на ноги, мгновенно вытянув нож Ничирин. Страх сжал его грудь, когда он увидел, как из тени леса появился еще один демон, мерзкий и угрожающий, готовый к нападению. — Генья, вставай! — раздался его крик, когда он встал в защитную позицию, охраняя своего брата, получающего силы после боя. Если демон решит напасть, он не даст ему нанести ни одного удара. Однако в этот миг, прежде чем демон успел сделать шаг вперед, на сцене появились Хаширо — мощный воин, олицетворение силы и стойкости. Один только его взгляд внушал трепет. Он приближался, и в его руке сверкал меч, как звезда в ночи. В один миг, он сделал движение, которое поразило Санеми — одним четким и уверенным ударом он отрубил голову демону, который тут же рухнул на землю. Санеми почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не мог поверить своим глазам. Хаширо, с безразличным выражением лица, повернулся к нему и задал вопросительный взгляд, полный разочарования. — Ты в порядке? — проговорил он холодно, игнорируя очевидный успех их совместной борьбы. Санеми не знал, что делать. Сложное сочетание восхищения и недоумения охватило его. — Я… я просто не успел отдохнуть, — произнес он, поднимая нож, чтобы продемонстрировать свою готовность. — Но я тоже хочу научиться так сражаться! Обучите меня, пожалуйста! Но вместо поддержки или наставления, на него посыпался шквал криков со стороны Хаширо. — Ты думаешь, что это просто? Ты, дитя, не понимаешь, с чем связано это умение, и каково это — брать на себя такую ответственность! Ты думаешь, что сможешь быть таким же, как мы? — его голос звучал гневно, а каждая фраза будто вбивалась в душу Санеми. Санеми сглотнул, чувствуя, как его гордость начинает рушиться под напор вопросов. Он был полон решимости и готов сражаться, но упрямство и высокомерие Хаширо отрезвляло его. Он взглянул на Генью, его младшего брата, который все еще лежал на земле, и осознал, что ему нужно понять, что сила — это не только умение сражаться, но и ответственность за тех, кого мы любим. — Я готов — я научусь, — произнес он с новой решимостью. — Я не сдамся. Эти слова, хотя и сказанные в гневе, прошли как упрямый упрек к самому себе. Он знал, что впереди его ждет много трудностей, но с Генью рядом он не собирался останавливаться. Их связь, укрепленная в бою, только росла, и Санеми был готов встретить любую бурю вместе с ним. Хаширо, внимательно посмотрев на нож Ничирин в руках Санеми, наклонил голову и изогнул бровь, выражая недовольство. — Это ужасное оружие. С ним не может быть ничего общего у истинного Хаширо, — произнес он, отталкиваясь от своей неприязни к всему, что не отражало его собственных стандартов. — Ты не сможешь стать Хаширо, пока рядом с тобой демон. Внезапно он подошел к Генье, который, будучи усталым после недавней битвы, не успел адаптироваться к быстрому движению Хаширо. Хаширо дотянулся к его волосам и схватил их за корень, заставляя Генью болезненно вздохнуть. Попытавшись увеличить свой размер, он почувствовал, как в его грудь закрадывается страх. Но он не успел сделать это до того момента, как метал холодного меча коснулся его шеи. Сердце Генью забилось быстрее, он понимал, что сейчас он в опасности. — Я мог бы тебя убить, но не сделаю этого, — произносил Хаширо, глядя прямо в глаза Генью. — Ты, несмотря на все, все еще его брат. Но это не останавливает меня от того, чтобы лишить твою жизнь, если это необходимо. Санеми не мог просто стоять и смотреть на это издевательство. Его терпение лопнуло, и он закричал: — Отпусти Генью! Что ты делаешь?! Расколотый гнев и страх смешались, словно ураган, и вскоре в его голосе ощущались горечь и безысходность, и Хаширо лишь пожал плечами, как будто наплевал на всю ситуацию. — Если ты действительно хочешь быть Хаширо — на этом пути тебя ждут жестокие испытания, и одно из них — убийство твоего близкого — может стать реальностью. Думай об этом, — с холодной решимостью произнес он, не собираясь отпускать Генью. Санеми, чувствуя, как его сердце сжимается от страха за брата, бросился вперед, пытаясь вырвать Генью из хватки Хаширо. Он понимал, что делает, и знал, что это крайний шаг, но инстинкты защиты брата были сильнее любого страха. — Ты не можешь принимать решения за нас! Это не твое дело! — крикнул он, а в его голосе звучали искры отчаяния. Хаширо лишь хмыкнул с презрением, его уверенное выражение лица показывало, что он был готов к любой реакции со стороны Санеми. Он не боялся его гнева, он не испытывал сочувствия; его единственной целью было сделать так, чтобы Санеми понял настоящие жертвы, с которыми сталкиваются Хаширо. — И ты считаешь, что давать возможность демону какому-то мелкому ребенку выжить — это и есть правильный путь? — произнес Хаширо, нацелив меч на Генью. — Ты заставляешь их страдать. Страх, который ты ощущаешь, когда смотришь на него, должен был бы быть твоим другом, указывая на будущее. Эти слова отразились в сознании Санеми, оставляя преследующий шрам страха и гнева. Он знал, что перед ним стоит не просто противник, но и тень его будущего. Между ними возникла напряженная альтернатива — принимать решения, которые смогут изменить всю его судьбу, или позволить Хаширо разрушить их связь, которая держала их вместе. — Я не сдамся, — произнес он с решительностью в голосе, оставаясь на своем месте, пусть и с несколько дрожащими ногами, — я сохраню своего брата! Хаширо, не сдерживая усмешку, произнес с ледяным спокойствием: — Если ты хочешь стать одним из нас, тебе придется самому покончить с твоим братом. Только тогда ты сможешь действительно понять, что значит быть Хаширо. Санеми замер, охваченный волнением. Он хотел стать сильнее возможно даже быть наравне с Хаширо, но убить Генью, единственного оставшегося ему человека, было бы непростимым. Внутри него разгорелся конфликт, но он не мог позволить Хаширо запугивать его. — Я не могу сделать этого, — произнес он с яростью, его голос дрожал от гнева и боли. — Я не смогу убить своего брата! Хаширо покачал головой, словно удостоверяясь, что понимал всю абсурдность происходящего. — Тогда наступит время, когда ты потеряешь его, и ты не сможешь этого избежать. Ситуация станет критичной, когда отряд охотников за демонами подойдет сюда. Если они увидят Генью, они тут же убьют его, — проговорил Хаширо, его взгляд стал серьезным. — Поэтому вам нужно уйти отсюда. Он отпустил Генью, и тот, почувствовав освобождение, моментально бросился в объятия Санеми. Генья был измотан, но его лицо светилось радостью и облегчением. Санеми крепко обнял брата, его сердце наполнилось теплом и решимостью. — Я не позволю никому причинить тебе вред, — шептал он, чувствуя, как их связь укрепляется с каждым мгновением. После короткой паузы они встали, и Санеми задумался о том, как они скоро вернутся домой. Он представлял, как укроет Генью в надежном укрытии и они будут вдвоем, вдали от угроз и опасностей. Но когда они отошли на несколько шагов, из-за деревьев послышался громкий треск, и в небе вспыхнул яркий свет. Санеми обернулся и увидел, как их дом охвачен пламенем. Яркие языки огня вырывались из окон, заряды искр рассеивались в ночи, как звезды, изгоняемые неумолимым злом. — Нет… — прошептал он с ужасом, его сердце замерло. Осознание растекалось по его венам, и он понял, что пути обратно нет. Долгие минуты напряжения сменились тревогой. Санеми обнял Генью покрепче, понимая, что им нужно найти новое укрытие, где бы они могли спрятаться. — Мы должны найти место, где можно укрыться от солнца, — произнес он, подавляя страх и напряжение. — Должно быть какое-то безопасное место, где нас не найдут. Генья, понимая серьезность ситуации, кивнул, и они отправились в ночь, оставляя горящий дом позади. Вокруг дышала тишина, и только звук их шагов отдавался в морозном воздухе. Они знали, что впереди ждут новые опасности, но ничто не могло разорвать ту священную связь, что скрепляла их сердца. И пока они были вместе, надежда все еще светилась в их душах, даже если путь, который они выбрали, еще полон испытаний и затруднений.