Часть 3

Прошёл час, и машина мчалась по дороге, окружённой лесом и полями. В салоне царила лёгкая атмосфера — почти все погрузились в свои мысли или общались между собой. Но только не Чонвон и Сонхун. Они чувствовали себя как на иголках. Чонвон пытался сесть ровно, отодвигаясь от Чонсона как можно дальше, но тот, словно дразня его, сжимал его талию ещё крепче при каждом движении машины. — Ты серьёзно? — прошептал Чонвон, бросив на Чонсона раздражённый взгляд. — Ты не можешь просто оставить меня в покое? — Я просто забочусь о том, чтобы ты не упал, — с улыбкой ответил Чонсон, явно наслаждаясь ситуацией. — Кстати, тебе нужно расслабиться. Я не так уж и плох, знаешь ли. Чонвон раздражённо вздохнул, повернув голову к окну, чтобы больше не видеть его хитрую улыбку. Но каждый раз, когда Чонсон обнимал его крепче, он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Впрочем, он бы ни за что не признался себе в том, что это не только из-за раздражения. С другой стороны машины, Сонхун, чувствуя на себе руку Хисына, с каждым мгновением всё больше напрягался. Ему было невыносимо находиться в такой близости с человеком, которого он терпеть не мог. Его мысли постоянно возвращались к тому, как Хисын постоянно вторгался в его личное пространство, будь то на работе или в обычной жизни. Но хуже всего было то, что Хисын, казалось, получал от этого удовольствие. — Ты слишком напряжён, — тихо сказал Хисын, стараясь поймать его взгляд. — Это всего лишь поездка. — Хочешь, чтобы я расслабился? — тихо, но с явным раздражением ответил Сонхун. — Тогда убери руку. Хисын усмехнулся, но руку не убрал. — Знаешь, — начал он мягким голосом, — я заметил, что ты всегда такой холодный. Ты никого не подпускаешь к себе, Сонхун. Но, может быть, ты просто боишься? — Чего мне бояться? — Сонхун повернулся к нему, его глаза вспыхнули от гнева. — Тебя? Не смеши меня. Хисын наклонился ближе, слегка улыбнувшись. — Боишься того, что, может быть, ты тоже чувствуешь что-то, чего не хочешь признавать, — прошептал он. Эти слова застали Сонхуна врасплох. Он чувствовал, как его сердце ускорило свой ритм, и не понимал, почему. Может, потому что в глубине души он знал — Хисын всегда видел его насквозь.