И не по инструкции тоже

— Стой, — рука в чёрной перчатке с обрезанными пальцами уверенно легла на плечо Ируки. — Что? — собравшийся уже уйти следом за умчавшимися генинами Ирука недоумевающее оглянулся. На его памяти Какаши впервые так себя вёл. Во всяком случае с ним. Хотя, если подумать, раньше он уже навязывал разговор. И, как ни странно, это пошло Ируке на пользу. Только тогда не прикасался. — Может, задержишься? — Копирующий неуверенно махнул рукой, приглашая сесть. — Если не сильно спешишь. Спешить Ируке было особо некуда. Кроме разве что штаба. Он огляделся. Отличный был день. Жаркий, солнечный. Вокруг стена шумящих на ветру листвой деревьев, бросающих на траву густую тень. Искрящаяся солнечными зайчиками вода. Кое-где проглядывали цветы. Пахло сырой землёй и мятой травой. Возле уже подсохшего грязевого болота валялись подвядшие нераспространяемые цветочки. Хатаке, стоявший среди всего этого летнего пейзажа в полной выкладке, и, как обычно, с почти полностью скрытым лицом казался частью этого. Тревожной частью, разбивавшей умиротворение. «И не жарко ему?» — подумал Ирука. Ему самому и то было жарко, но ветер хоть как-то охлаждал, щекоча шею, забираясь за воротник, обдувая лицо. Подозревая, что если сесть, не на корточки, а на травку, вытянув ноги, то вставать совсем не захочется, Ирука остался стоять. — О чём-то хотели поговорить, Какаши-сенсей? Ну не просто же так Хатаке попросил его задержаться. Наверняка что-то важное. Хотя от этого всегда выглядящего будто только проснулся и не понимает, где он, джонина ожидать можно было, как показала практика, чего угодно. — Да так, — Какаши пожал плечами. — Извиниться хотел за это вот всё. Ирука вздохнул. Как же эти суровые головорезы порой напоминают его учеников. Руки в крови по локоть, а сами... Вот как раз один такой. Стоит, потупился, глазом невинно хлопает. — Я и не обижаюсь, — Ирука чуть покривил душой. Его провели. Нет, что его провёл сам Копирующий, в этом как раз обидного не было. Джонины его уровня должны уметь задурить мозги кому угодно. Просто царапало, что он использовал для этого их учеников. — Врёшь, — хорошее настроение Какаши, как показалось Ируке, будто улетучилось. — У тебя лицо краснеет, пока не сильно. — Это от солнца, — соврал первое попавшееся Ирука и решительно пошёл в тень. Хатаке не отставал. — Нет, я не обижаюсь, что ты все эти дни донимал меня, выпрашивая миссии. Что применил дымовую завесу в штабе у моего стола. Что книжку эту уже четвёртый день не возвращаешь. И что ты меня перехитрил, — перечислял Ирука, надеясь, что Копирующий слышит его. Наверняка слышит, с его-то острым слухом И раз уж зачем-то задержал его здесь, пусть слушает. В конце концов, надо было наконец высказать всё как есть. — Но так использовать учеников подло. Он едва не воткнулся носом в дерево и в сердцах треснул кулаком по стволу. Дереву было глубоко плевать. — Я больше не буду, — тихо прозвучало из-за спины. — Что? — Ирука обернулся, решив, что ослышался. Копирующий, добровольно произносящий такую детскую фразу. Кто-то из них спятил или перегрелся и теперь бредит. Или всё-таки сок цветочков дал свой эффект, попав на руки, пока они их обирали с Наруто? — Если это тебя так задевает, я больше не буду так поступать, — Какаши стоял очень близко. Ирука даже удивился, как это он не ощутил его приближения. Тёмный, перекрывающий свет силуэт на ярком фоне. Пугало. Как есть. Разлохмаченное, без лица, с напяленной на палку одеждой не по размеру. Чунин нервно кивнул, машинально попятившись. — Эй, ты чего, Ирука-сенсей? Слышишь меня? — Какаши бесцеремонно тряхнул его, рассеивая наваждение. Перестарался, едва не впечатав в многострадальное дерево. Сил в худющем Копирующем было немерено. — Перегрелся, что ли? — А? — Ирука захлопал глазами. Не могло же быть, чтобы Копирующий применил на него гендзюцу. Незачем. — Так. Показалось. Видимо, ответ не устроил Какаши, потому что он продолжал ждать чего-то, изучая лицо Ируки. — Просто показалось. Ерунда, — Ирука старался не встретиться взглядом с тёмным глазом Копирующего. Не шаринган, но всё равно становилось не по себе. — Надо идти. Вам... Тебе ещё миссию получать. — Значит, она точно есть? — как-то глухо произнёс Какаши. И тихо выругался. Ирука ушам своим не поверил. Во-первых, он никогда не слышал, чтобы Хатаке ругался. Не зло, обречённо. А во-вторых, получается, он не рад тому, что так долго выпрашивал? — Точно. Но если отказываетесь, я могу найти кому перепоручить. — Нет. Оставь. Просто… Неуловимым движением оказавшись ещё ближе, Какаши с каким-то отчаянием посмотрел в глаза Ируке и неожиданно соскользнул вниз мягко, плавно, текучей водой, проводя рукой от плеча к поясу Ируки и ниже. И так замер, стоя на коленях. Рука давила уже неприлично низко. — Ты мне нравишься. Очень. Позволишь? — Какаши смотрел снизу вверх. Ни следа дурашливости или улыбки. Вот так. Прямо и без хождений кругами. Тонкие крепкие пальцы шарили по поясу штанов, а в голове у Ируки вдруг стало пусто и звонко. Хатаке только что предложил ему... Ирука взглянул вниз, как Какаши медленно стягивает с него штаны, другую руку подняв к краю маски. Вся кровь, которая могла, кинулась чунину в лицо. Хатаке сейчас собирался ему... В паху заломило от одной только мысли, как это может быть. Как это, Ирука знал. Не генин сопливый. Но это же Какаши Хатаке. До которого ему как пешком до луны. Нет, он точно перегрелся. Потому что это тот самый Хатаке, который с сонным видом лениво цедит очередную дичь о своих опозданиях. Который хитро улыбаясь машет ему. Виновато, а виновато ли, день за днём спрашивает, есть ли для него что, и уходит, не получив назначение. Хатаке, неспособный вовремя сдать отчёт, а когда сдаёт — написано так, будто писало раскачивающееся на ветру пугало кривой веткой, пока сам он был занят неизвестно чем. И которого приносят с миссий едва ли не чаще, чем он приходит сам. Который совсем скоро уйдёт на миссию, которую он сам ему только что выдал, для которой и правда нет никого более подходящего. И который сейчас очень хорошо чувствует, как он реагирует, потому что... Сумасшедший бег мыслей замкнул круг. Ирука нервно сглотнул, принимая решение, и запустил пальцы в пепельную шевелюру. Жёсткие, оказывается, они такие жёсткие. Упрямые, только кажущиеся мягкими. Их очень приятно пропускать между пальцами. Ирука прерывисто вздохнул, сжал пальцы, потянув назад, уже зная, что будет дальше. Маска так и осталась на лице Копирующего. Недоумевающий взгляд. — Джонин Хатаке Какаши, — Ирука собрал всё своё самообладание, которое стремительно заканчивалось, лишь бы не дать голосу дрогнуть. Лишь бы договорить. — Сперва... Договорить не удалось. — Какаши-сенсей! Где вы, Какаши-сенсей! — донеслось издалека. Сорванцы, похоже, решили не тратить время на поход в нормальный душ и мылись в реке поодаль. И вот теперь Ирука хорошо расслышал, как ещё может ругаться Копирующий. Он и сам бы с удовольствием присоединился, но таких оборотов, которые изрекал джонин, он даже не слышал. И если так подумать, может, оно всё не так плохо сложилось для начала? Только надо немного выровнять дыхание и отвлечься. И одежду в порядок привести. А то неловко будет.