I
15 сентября 2024, 00:00Тёк обычный серый рабочий день. Подвывал принтер, печатая бесконечные листы счёт-фактур, товарных накладных и счетов. Рано облысевший Андрей урчал в телефон, убеждая клиента, что четыре тонны в Газель-коротышку не влезут. Юрист Рома готовил очередные доки в суд, смачно шлёпая печатью. Двенадцать менеджеров обоего пола усердно имитировали великие труды. Кое-кто втихую шарился по «вконтактам» и «одноквасникам».
Лёня по прозвищу Лёньчик-зайчик, пойманый третьего дня за просмотром Ютуба, усердно изображал, что печатает отчёт, а сам косил взглядом в смартфон. Пахло пылью, горячим тонером, дурным кофе и сладковатой смесью духов.
Щёлкнул замок и в офис бочком пролез мордатый охранник. Рожа у цербера была растерянная. Таким он не был даже тогда, когда два года назад в контору пожаловал зам. губернатора. Охранник нырнул в кабинет шефа продажников. Народ напряг уши.
Через пару минут из стеклянной двери показался сам шеф — Сергей Борисович Гусев (подпольная кличка Гусь) — солидный полный мужчина.
— Кутькин! А ну иди сюда!
Миша Кутькин - неопределённого возраста потёртый мужичок, вечный манагер с репутацией трудоголика и тихони - неторопливо вылез из-за стола в углу и подошёл к начальнику.
— Ты чего там отмочил, Кутькин?! - зарычала важная птица.
— Ничего, Сергей Борисыч. - искренне изумился Кутькин.
— Может пост накатал в этих, как их, блогах?! Или по телефону президента обложил?! Ты мне смотри. — Борисыч показал кулак. — Мудаков у нас наверху, конечно, много, но если не он, то кто? Некому! Бардак захотел?!
— Да не пользуюсь я соцсетями! — Кутькин обиделся. — И по мобильнику мне трепаться особо не с кем!
— Так какого ж до тебя из ментуры пришли, а?
— Не знаю… — Кутькин пожал плечами.
— Не знаю. — передразнил подчинённого Борисыч. — Не знает он! А если чё, ты прикинь что со мной будет?! Что со всеми будет, Кутькин! Затаскают!
— Девяностые же вы, Сергей Борисович, как-то пережили.
— А вот это тут не надо. Это не твоего ума дело. — не любил Гусь, когда напоминали ему уралмашевское прошлое. - Короче, Коля, зови товарища майора, а ты — в мой кабинет. А вы - работать! Вкалывать! Последний месяц, а планы — в лучшем случае — наполовину сделаны!
Охранник проводил в кабинет через зал высокого седого человека в хорошем пальто и костюме. Интеллигентное лицо никак не вязалось с хищными ментами.
— До-о-брый день, д-а-амы и го-о-оспода-а. — вежливо приветствовал сотрудников посетитель. Голос у него был странноватый, да ещё с лёгким незнакомым акцентом. Так в фильмах про ненашенскую жизнь говорят метрдотели дорогих ресторанов и вышколеные английские лакеи.
Едва дверь в кабинет закрылась, охранник бросился к своему старому приятелю Роме:
— Прикинь. - заговорил он жарким шепотом, бросая по сторонам быстрые взгляды. - Сижу себе спокойно и вдруг этот нарисовался. Добро-о-ого - говорит - дениа. - Коля честно попытался скопировать акцент гостя. - Не-льзия-ли ви-иде-е-еть Михаи-и-ила Юрьевича-а-а Ку-утки-и-ина. Я-то поначалу не понял, про какого такого Уткина он толкует. Так, говорю, ошиблись вы, наверно, уважаемый. Уткина у нас нет. Вот начальник отдела продаж Гусев есть, в отделе логистики Птицына есть и Соловейкин, а Уткина нету. А он листочек достал и показывает. Кутькин М. Ю. написано. Блин, я и не знал, что он Юрьевич! Кутя и Кутя.
Кто-то из манагеров фыркнул:
— Лошадиная фамилия. Ну, в данном случае, птичья.
— Не понял? - Лёньчик повернулся к говорящему.
— Это из классики, юноша. - наставительно сказала Розалия Михайловна - полная тётенька с несложившейся судьбой, старше всех в отделе. — Из рассказов Чехова.
— А… — неопределённо протянул Лёньчик и собирался уже потроллить старую грымзу на предмет «тут не школа и ваще эти ваши пейсатели давно ислам приняли», но в этот момент в кабинете что-то грохнулось и явно это что-то было живым, поскольку издало вопль и отборный мат.
— Не разнеси-и-ите го-о-ород, Ме-э-хли-и-ис. — Всё также учтиво произнёс мент-интеллигент на пороге кабинета. — Мы ждём вас з-а-аавтра в то-о-очке си-и три. Все-го-о до-о-оброго, да-а-мы и го-о-оспода-а. — Одного его кивка хватило, чтобы Коля с низкого старта кинулся открывать магнитный замок.
Из кабинета торжественно вышел Кутькин, подошёл к своему столу, иронически оглядел пылающий любопытством отдел и положил ладонь на мышку. Проделав несколько манипуляций, Миша выпрямился.
— Вот хрен вам всем на рыло, а клиентская база.
— Что? - взвизгнул Андрей. — Кутя, ты что, стёр клиентосов?
— Ага. — Кутькин прямо лучился от удовольствия. — Дефрагментировал диск. Под ноль. И Гусю глаз подбил.
— Твою мать. Звоните в скорую. Он с ума съехал.
— Мишенька, ты что? — Участливо спросила Розалия. — Тебя что, арестовывают, да?
— Да, Мишель, чего до тебя докопались эти уроды? - Рома покосился на дверь кабинета, но оттуда доносился лишь какой-то скрежет и звуки сдвигаемой мебели.
— Это я на Гуся ещё шкаф свалил. — Похвастался безумец. — За бонусы зажатые и вообще за все его Кутькин то, Кутькин сё.
— Мама роди меня обратно. — Андрей не мог прийти в себя от потери одной из лучших на фирме клиентских баз. — Тебе песец.
— Это ему песец, если хоть на миллиметр клюв откроет. А седой не из ментов, не из ФСБ, не из Моссада, люди. Он просто пустую корочку нашему дурачку под нос сунул и майором представился. Тот в штаны и напустил.
— Однако. — Рома стоял, расставив длинные ноги циркулем. — И с чего такой шухер?
Кутькин поднял голову, делаясь выше и превращаясь из общипанного цыпленка в худощавого уверенного мужчину средних лет.
— Я прощён. — Объявил он.
— Час от часу не легче. — вздохнула Розалия. — Кем прощён-то?
— Императором.
— Скорую, девки. — Валера перекрестился. — А есть сейчас психиатрическая?
— Ты позвони, тебе скажут — есть или нет. — подсказала рыжая Ирка.
— Вы Гусику скорую вызовите. — Кутькин покрутил в руках щербатую кружку и швырнул её в мусорку. — Он же, бандитская морда, после аванса за полной зарплатой полезет. С бонусами. Я и выпишу по системе Ти Ануро. — Злобно добавил сошедший с ума менеджер.
— Стоп! — Роман оглянулся на кабинет, откуда вылезал охреневший начальник с разбитым в кровь лицом. — Михель, можно по полочкам? Пожалуйста.
— Что ж, извольте. — Ухмыльнулся Кутькин. — Всё равно я сегодня ночью уезжаю домой, а вас самих в дурку свезут, если вы с благой вестью в околоток поскачете.
Во-первых, я не человек, но наши расы очень похожи. Кое-кто из учёных считает, что земляне наша боковая ветвь, хотя я в это не верю. Во-вторых, я на этой планете был в ссылке, а теперь император разрешил мне вернуться, о чем и сообщил рээнэаль.
— Кто?! — выдохнули несколько глоток.
— На ваши деньги — примерно капитан второго ранга.
Повисла мёртвая тишина, прерваная дрожащим голосом Лёни:
— А… а… а почему вы контакт-то не установите с нами?!
— А зачем? — Кутькин скривился. — Ваша планета нас вполне устраивает в качестве тюрьмы строгого режима. Космолёты у вас на таком уровне, что это даже не лепет младенца. Сбежать невозможно. У вас тоже такое было. Австралия заселялась каторжанами. Континент-тюрьма. Вокруг море, пол-страны пустыня.
— Ну это уж хамство! — Возмутилась Ирина. — Кто вам дал право использовать территорию Российской Федерации под отстойник для отбросов?!
— Нам едино, что РФ, что США, что княжество Монако. Мы рассматриваем планету целиком. Эти ваши туземные дрязги мало что меняют.
— Фу пофефу фе мы фофа-то? — Гусев отирал кровь платком. — Фё фа хфень, Футьфин, или как тефя там по-фафему?
— По-нашему — Мехлэи-Ти-Ис Лухеас Ти Шайле. Хотя это не точная транскрипция, а то, что услышат ваши уши. — Михаил-Мехлэи снова ухмыльнулся. — Наш язык несёт в себе звуки того диапазона, который здесь слышат только животные. И то не все. В прошлом… ну неважно, так, антиквар примерно. Осуждён за участие в заговоре против наследника. А тюрьма… — прощённый крутанул башкой. — Вы только представьте: слышать ультразвук, которого вы не замечаете, а его у вас полно и он не мелодичный, не осмысленный, а как проклятую грохочущую музыку в самые уши вставить. Дышать тяжёлым, перенасыщенным вонючим азотом воздухом. Вы знаете чем пахнет азот? Перебродившей мочой. У вас в воздухе изначально семьдесят восемь процентов азота! А у нас около сорока. Чувствовать малейшие оттенки различных химических веществ и откровенных ядов, которыми вы наводнили ваши поселения в погоне за удобствами. Но это так, досадные мелочи. Иной раз такие артефакты ароматные попадаются — без газовой маски не вытерпишь.
— А что же тогда не мелочи? — Очень спокойно спросил Роман.
— Не мелочи, госпо-о-ода и, ко-о-онечно, да-а-амы, ваши общественные отношения, ваше отношение к окружающему миру, ваши способы решения проблем и — немаловажно — болезненная страсть к созданию проблем друг для друга на пустом месте. Пренебрежение к слабым. Заискивание перед лицами с надумаными заслугами. Зависть и насмешки над усердными и трудолюбивыми. Прославление бесполезных людей. Упёртость в идиотских идеях. Нежелание подыскать аргументы для их оправдания. Принцип «верь и не размышляй». Создание ненужных должностей и псевдопрофессий. Тупое запрещательство вместо решения проблемы подбором вариантов и договорённостей. Откровенная агрессия в сторону всего, чего вы не можете понять своим умишком. Вечная ложь. Вечное нытьё «а что я-то сделаю-то?» Вежливость вы принимаете за трусость, доброту — за слабость, труд — за глупость.
Желание ребёнка для вас чуть не святой закон, хотя опыта и благоразумия у взрослого априори больше. Вы надавали детям прав, вместо того, чтобы сначала нагрузить обязанностями. А потом удивляетесь: почему же это выросла из деточки безрукая инфантильная капризная… ммм… личностью это не назвать. Организм это. Ни на что не способный и способный на всё, если цацку ему не дать!
Подсознательное стремление к самоуничтожению, не замечали? Ютуб посмотрите, ролики с авариями. Ему в лоб грузовик летит, а он вместо тормоза гудочек давит. У вас теряются даже базовые инстинкты самосохранения, продолжения рода и защиты потомства! Вы свой народ, род свой сохранить боитесь! Перед откровенными дикарями ручонки подымаете и оправдываетесь какой-то искусственно-несусветной дурью, давно доказавшей свою несостоятельность. — Кутькин перевёл дух, покрутил башкой и продолжил:
— Вопрос достижения физического удовольствия. Вопрос личного обогащения. Вопрос создания себе любимому наибольшего комфорта. Всё это — в разной степени наплевательства на окружающих. Плюс банки эти ваши, фонды, несуществующие физически единицы информации в качестве всеобщего обменного эквивалента, то есть денег. Вообще полное извращение. Для разумного существа, выросшего в Ойкумене, вы — смертельно опасные сумасшедшие. Ох, если знать одиннадцать лет назад, что значит пребывание в вашем проклятом обществе, я умолил бы трибунал отправить меня в гейзерные болота Ктан, на самую опасную каторгу!
Мехлэи сорвал с вешалки старую вытертую дубленку.
— А мы кто? — Возмутилась Розалия. — Бушмены вам, что ли?!
— В общем — да. По интеллекту вы недалеко ушли от дикарей. Разве что дубинки у вас автоматические и дальнобойные. И убиваете не от голода, как они, а ради всё тех же несуществующих денег и несостоятельных идей. Мне пора. Прощайте. Зарплату можете пропить, можете засунуть Гусю в жопу. Только вякни, бандит, голову снесу. — Миша сосредоточенно застёгивал пуговицы. — До контакта же, Леонид, вам, по вашему собственному выражению, как до Китая раком очком вперёд. Прощайте, бедные злобные создания. Вас не пустят в Ойкумену с гнилыми душами. Когда научитесь применять мозги, а не то, что у вас между ног, нам придётся подыскать другую Австралию.
Хлопнула дверь. В наступившей тишине было слышно как капает вода из крана в обеденном уголке.
Лёня схватил мобильник.
— Ты это куда звонить собрался? — Мрачно спросила Ира.
— Ну куда-куда! В ФСБ! Это же настоящий инопланетянин! Его срочно отловить надо и в Москву!
— На опыты, да?
— Зачем на опыты? Заложником! Тогда с нами установят контакт и дадут какие-нибудь знания!
— Положь игрушку. — Рома сел боком к столу. — Не то тебя на опыты заберут. И не в Ма-а-аскву, а в Черновицкие Дворики.
— Это почему же меня в дурдом?
— А куда ещё тебя отправить за такой звонок в органы? Поколят там реланиума и будешь до смерти слюнями трясти и лыбиться. Сиди, контактёр, смирно.
— Фо-фо. — Шеф перед зеркалом рассматривал пробоину в клыках. — Сифи, муфлон. ФФП тфое наф фа фопу фофьмёт ф пеффую фолофу. Ой пля, тфи фупа нафих. Он кофта мне фъефал, пуфто я ф камаф флетел. А фефу ф нём? Они, нафефно филифтее нафефо, фуки.
— И жилистее, и сила тяжести на их планете наверняка другая. Наваляет фэйсам по этой… системе тинуро… и уйдёт, а вот мы-то останемся. Им на закусь. Нахер! Заяву накатаем за прошлый месяц, а Михайловна за него распишется и если что — уволился, ничего не ведаем. — Подал голос осторожный увалень Валера.
— Пифи. — Одобрил Гусев. — Я к фуфному.
Роман неожиданно сорвался с места и выбежал за дверь, на ходу влезая в рукава куртки. С улицы донёсся отчаянный крик:
— Михель! Постой!
— Ё-моё, и этот с глузду съехал. — Протянул Валера, качая головой.
***
Под утро в стороне от города упала звезда. Это заметили мучающие бессонницей старики и те, кого ночь застала в дороге. Кто помнил старую примету - загадали желание.
***
Андрей не разглядел крохотную искорку, хотя и мучился от бессонницы всю ночь. Продажник курил на балконе своей крохотной квартирки и жалел о стёртой клиентской базе, с которой мог бы наконец получить старшего менеджера и бонусов побольше.
***
То, как звезда взвилась в небо, видел только Роман. Юрист, сгорбившись и дрожа от холода, сидел в своей машине и утирал злые слёзы. Вокруг шумел сосновый лес, а прямо перед капотом дорога резко спускалась в бывший карьер, посредине которого ещё дымилось чёрное жирное пятно.
Он полдня выслеживал древнюю «Ниву» Кутькина на выезде со двора и нёсся за ускользающей машиной по трассе к северу от города, догнал и приклеился за ней. Но у карьера затормозил, ослеплённый мощным прожектором идущего на посадку хищного остроносого корабля. Когда сияние погасло и перестали прыгать в глазах зайчики, «Нива» уже была внизу, а возле неё, уперев руки в бока и склонив набок лохматую голову, стоял Миша. Стоял и смотрел наверх, на фары роминой машины.
Надо было подать вперёд, съехать к кораблю, сказать Мише всё, что наболело, и упросить взять его с собой в далёкий мир. Но руки дрожали, движок заглох, а тело стало ватным от нервного страха.
Он видел, как бывший каторжанин вытащил из багажника огромную сумку и поднялся по трапу в серебристый, с угловатой эмблемой на борту, двухкилевой космолёт, больше похожий на «Челленджер», чем на «тарелку».
Белый квадрат люка погас, с негромким гулом корабль оторвался от земли и ушёл в неведомую Ойкумену. От брошеной машины осталась только лужа расплавленного металла.
— Идиот, бля, какой же вы, Роман Владимирыч, ссыкливый идиот. — Шептал несчастный. — Дать газу, выскочить на пересечку. На коленях бы молил, чтобы он взял меня с собой. Ну не убил бы, в конце-то концов! Единственный раз реально выпал не шанс, а шансище. Бля, всё просрал! Если бы я не был таким тормозом, боже! Ушёл и кончилось бы всё это блядство, эта фирма, эта идиотская работа, суды, тёща, ипотека… Как же мне всё осточертело, кто бы знал!
Он дрожащей рукой повернул ключ зажигания.
000
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!