Часть первая, от сего есмь последняя

Пусть и Рай будет, и Ад будет, и ангелы будут петь. Но только не вечная темнота. Мне так проще. Дремин. Смерть             Блажен да свят был лик Господний в образе Агнца сего. Да не было царствия Божьего как описывали их четыре пророка Иисуса из Назарета, Сына Божьего, Сына Человеческого, Царя Иудейского. Евангелие святое Матфея, Марка, Луки да Иоанна. Иоанн же, имя которому Богослов, был свидетелем сего, да участником сего.       И Ангелы были, и песни пели. И играли музыки сии, от сего есмь святые и от сего есмь полезные. Да не было в музыках сиих ни благодати святой, ни блаженства для людей.       Имя свое я не помню да предназначение свое в помине. Родила мать моя сына своего в лице моем давно, еще до пришествия Альфы и Омеги, Первого и Последнего. До пришествия Сидящего на троне. До явления Агнца Господнего, который раскрыл семь печатей, которые создали сей дивный новый мир. И Ангелы при матери моей не трубили в трубы Господни. И до прихода змия коварного, от сего есмь диявольского.       Блажен да свят был год до второго пришествия Иисуса Христа. Каков был год, увы, не припомню. Не читал я Святаго Евангелия пророков четырех да не чтил Господа Бога. От сего грешником я именуюсь в семи глазах Агнца да Ангелов. Мать моя настаивала на чтении писания Святаго, да глуп был малец, грешен, прелюбодеяльным. Да любил он радости жизни, простые, от сего есмь грешные. Не смогла мать моя поставить мальца на путь истинный да блаженный. От сего и страдать мне ещё тысячу лет, до отшествия Святых в пустыню от славы мирской.       Когда реки стали кровью, когда в морях погибли твари Божии, когда землетрясение погубило треть всех сынов Израилевых, когда извержение горы огненной умертвило вторую треть людскую и когда Полынь лишила жизни последнюю треть меня Господь наделил волей жить, от сего и страдать. Рассудок мой аки Тот с мечом из уст – и жив и мёртв.       Меня пожирает саранча. Уже не помню сколько времени. Укусы их сравнимы с жалом скорпиона. Меня постигает боль. Но, при этом, я ничего не чувствую. Будто я свыкся с этим. Но воля Господня не даёт мне полностью привыкнуть.       Я лежу на земле огненной, от сего есмь жгучей и пламенной, ибо нет здесь места другого, где найти в сим свете умиротворения. Надо мною небо кровавое, с неба сего светит солнце жгучее. И не было ночи и дня. И тьмы не было. Не было ничего. Лишь трон Святой, и Агнец сидел на нём. И служат Ему те, кто верну Ему, кто рады страданиям моим.       В небе же кровавом, от сего есмь огненном, летал дракон, змий коварный и искал Жену, облаченную в солнце уже как долгое время, да не находил никак. Змий хотел сожрать первенца Ее, мужеского пола, да Жена обрела крылья орлиные да в пустыню подалась. От гнева змииного и я страдал, жёг он землю, и без того женную, да меня в том числе.       Но я не умирал.       Ангелы твердят что лжепророк я, что кланяюсь змию да сатане. Что нахожусь здесь за деяния мои. Но какие же деяния были сии? Не веровал я в Господа Бога.       Каюсь, после наказаний сиих уверовал я. Бог есть, ибо кто мог послать сие? И видел Ангелов сиих я глазами своими, и Агнца сего. Не видел лишь Первого и Последнего, да и видеть не хочу. Лишь по описанию его из посланий сиих меня бросает в дрожь.       Верю, я, что Бог есть. Он же послал сие. Но не буду я служить Ему, не поклонюсь я лику Его. Ибо какой же Бог мог так поступить с сынами Его? Немилосердно поступил. Ведь что я? Не веровал я в Него и пусть. Было много еретиков которые плохого говорили о Нем. Но еретики сии быструю кончину себе нашли, по Его воле.       Но не я.       Саранча отступила, пошла грызть кого-то другого. Я почувствовал облегчение, но небольшое. Змий обжёг меня, и без того женного.       Агнец смотрел на меня глазами Своими. И звуки труб Ангелов доносились ко мне. Им нравилось мое страдание.       Не мила мне жизнь, коли сию можно таковой назвать, да не мило мне счастье, ежели таковое было.       Отчего же, отчего?       От того что у нас нехорошие дела. От того что у Них наоборот.       Для Них же наступило Царствие Божие. И царствуют Они во веки веков. А мне остаётся лишь страдать. Страдать во имя Господа, для которого я грешен.       И вижу я как кланяются Агнцу люди, христиане, и поддерживают дело сие. И за еретика меня считают, что не нашел Господа в сердце своем.       Но не преклонюсь я пред глазами Его. Не стану боготворить кошмар сей.       Свидетель я и соучастник я сего.       Ведь кроме лика сгоревшего моего есть и другие лики, не мои.       Ведь для них я еретик и антихрист. Я кланяюсь сатане, дияволу да змию. Тому змию что обжигает меня каждое мгновение из-за люти и голода. Хочу я, что бы он нашел Жену сию, да сожрал первенца Ее. Да что бы чрево его сыто было.       Коли бы уста мои могли глаголить, я бы указал ему на пустыню сию. Где Жена, облаченная в солнце дитя мужеского пола укрывает от него.       Агнец рассержен на меня. Я чувствую это. И ноты в трубах сиих на другую гармонику изменились. Земля стала жечь острее. И саранча возвращается.       Отчего же, отчего?       Меня пожирает саранча. Моё тело измучено. Я не могу на него посмотреть, ибо сил нет.       Абие в ужасных нотах Ангельских труб я услышал послание:       «Уверуй, приклонись!»       Не буду.       «Уверуй, приклонись!»       Богу, по воле Коего мучаюсь я?       «Уверуй, приклонись!»       Ни в коем случае!       «Уверуй, приклонись!»       Замолчите!       Абие крикнул я. Я обрёл дар речи. До этого у меня не было сил даже издать визг из-за вечной боли. Сейчас я смог молвить слово.       Ангелы продолжили петь Свою песнь. Не слыхал я больше Их послания.       Змий обжёг меня, но на сей раз от пламени его я не почувствовал боли. Саранча же, которая грызла меня, наоборот, вся подохла. И трупы отныне лежат на моем кровавом теле. Змий же подлетел ко мне и начал богохульствовать.       Я не смог разобрать ни слова из уст его, но все его попытки что-то сказать сводились к сему. Он не обжигал меня на сей раз. Лишь пытался говорить. Его речь меня раздражала. С каждым мгновением это было все больше невыносимо. В моменте я набрал в себе сил и крикнул:       Замолчи!       Змий замолчал и вытаращился на меня. Абие с уст его пошла речь разборчивая. Он узнал что я мечтаю ему сообщить о нахождении Жены, облаченную в солнце, и я мечтаю что бы он знатно насытился первенцем Ее. И хочет змий коварный, чтобы преклонился я ему, и чтобы служил я ему. Да в ответ не будет больше меня он жечь да от саранчи проклятой защищать.       И заключил я со Змием сделку. И принял я начертания Зверя на чело свое и на руку свою. Служу теперь я Сатане да кланяюсь Дияволу.       Сообщил я Змию что жена, облаченная в солнце на крыльях орлиных отшествия совершила в пустыню от славы человеческия. Да полетел Змий в пустыню сию.       Затрубили ангелы вновь, и вновь я слышу их послание:       «Лжепророк, Антихрист!»       «Лжепророк, Антихрист!»       «Лжепророк, Антихрист!»       Но слушать я их не желал.       Ангелы создали сей мир, в котором нет покоя никому, кроме пресвятых. Диявол ведь меня понял и облегчил бытие мое. Пусть буду тем, кто я для них.       Аз есмь Лжепророк.       Аз есмь Антихрист.       Спустя несколько мгновений облегченных мучений Сатана прилетел вновь к Своему покорному рабу. Чрево Его было наполнено и сыт был Он.       Ангелы затрубили музыку новую, напряжённую, гневную. И явился предо мною да Сатаною архангел михаил, дабы сокрушить Его. И схватка случилась, длилась сия несколько мгновений, сколько точно не скажу. Диявол был обессилен, а ангелы торжествовали.       И подался Змий поодаль, за горизонт, а ангелы принялись настаивать:       «Еретик, Сатанист!»       «Еретик, Сатанист!»       «Еретик, Сатанист!»       Но расстроен был я. Не правилен был поступок сей. Подчинился я ему да бессилен был он.       Саранча вновь налетела. Грызут меня, твари Божии, да никак не насытятся.       И Господь Бог предал меня, и диявол сатана предал меня.       Нехорошие дела... Нехорошие...       Отчего же? А от того...       Я смотрю на свое тело. Когда-то была нежная, гладкая кожа. Сейчас же вся изгрызана, кровь засохла да были кости видны.       А кости были черные, аки мрак.       Скоро будет ещё темнее.       Вновь ведь Ангелы кричат:       «Лжепророк!»       «Антихрист!»       «Еретик!»       «Сатанист!»       Нехорошие дела... Нехорошие...       Не милостив ко мне Господь, ой как не милостив.       А Ангелы все глумятся. И Архангел Михаил вместе с ними. В моменте позвал Их к себе Агнец, да Те исчезли.       Предал меня сатана, разочарован я в нем. Верно ведь Они говорят, что диявол это зло, да не слушал я голоса Их.       Не осталось мне ничего больше. Нечего терять. Не хочу я мучаться. Не хочу страдать.       В мгновении я понял: испытание на искреннюю веру в Господа сие. И испытание я не прошел. Поддался я искушению диявола да стал рабом сего.       Собрался с силами я да издал глас вопиющий, молящий, от сего есмь последний.       Господи, прости меня, слеп был я. Доверился дияволу коварному да не понимал я намерений Твоих.       Господи, уверовал, уверовал давно, да не последовал за Тобой.       Каюсь, грешен был, прелюбодействовал, да за что мне наказание сие?       Будь воля Твоя да будет Царствие Твое.       Прости меня за деяния мои, паду я вниз пред ногами Твоими да буду служить Тебе во веки веков.       Аминь.       И Агнец явился ко мне, и Ангелы с трубами сиими, да смотрели молча на меня, как саранча пожирала кости мои чёрные.       Являлись Они моей надеждой на Царствие Божие, да не отступал я от веры сей.       Но ничего не происходило, Ангелы трубили, Агнец смотрел.       Господи помоги.       Господи помоги.       Господи помоги.       Господь Всевышний, прости же грешного, каюсь ведь, не прав я был. Власть Твоя на весь сей мир простирается.       Господи прости.       Господи прости.       Господи прости.       Не желаю жить я как сейчас. Отрекаюсь я от слов своих, не лжепророк я, не антихрист. Верный я последователь Твой.       Спаси и сохрани.       Спаси и сохрани.       Спаси и сохрани.       Агнец не двинулся. Ангелы поют.       Господи...       Меня не слышал. Не слышат!       Господи прости.       Кровь течет на месте рек.       Господи помоги.       Земля горит и трясётся.       Господи услышь.       Саранча жрет мои чёрные кости.       Господи помилуй.       Господи помилуй.       Господи помилуй.       Да не помиловал Господь.