Часть 2

      В палате стояла всепоглощающая тишина, словно тут никого и не было. Лежащая без сознания девушка казалась не живой, и только лёгкое, грозящее вот-вот прерваться дыхание показывало, что она ещё жива. Врачи считали подобное чудом, ведь девушка отделалась лишь несколькими несерьёзными травмами, так что ей очень повезло.       Однако сидящий напротив неё Скарамучча так совершенно не считал. Он оглядывал безвольно лежащую девушку, чувствуя, как что-то внутри болезненно сжимается из раза в раз. Действительно, попасть под машину, вот ведь повезло. Этого пьяного урода он бы сейчас лично задушил.       Однако виноватым в этом он считал не только водителя, но и себя. Он виноват, не уберёг, не заставил бросить трубку раньше…из-за него теперь Люмин находится здесь. И больше тут никто не виноват.       Он протянул к ней руку, медленно, не решительно, будто боясь, что она исчезнет подобно наваждению, ведь сейчас девушка казалась как никогда хрупкой и уязвимой. Но, вопреки всему, девушка никуда не исчезла и он смог ощутить едва заметное тепло от её ладони. Почему-то после этого стало спокойнее.        Парень оглядел её лицо, выдыхая. В голове вновь появилось множество лишних, только мешающих мыслей. И когда он только успел так сильно привязаться, зная, что взаимностью ему не ответят? Видимо с самого начала их знакомства…       Девушка по-прежнему не приходила в сознание, из-за чего с каждым часом он ощущал всё большее волнение. Врачи сказали, что ей очень повезло и травмы не очень серьёзные, но почему тогда она до сих пор не очнулась?       Миловидное, почти кукольное лицо сейчас чуть бледнее, чем обычно. Светлые пряди небрежно прикрывают плечи, на которых остались синяки. Травмы может и не серьёзные, но смотреть на неё в таким уязвимом состоянии было невыносимо. Вина вновь напомнила о своём существовании очередным болезненным импульсом где-то в груди.       Скарамучча протянул руку, осторожно, едва касаясь, и провёл по её лбу. Это было неосознанное действие, скорее секундный порыв. Да и какая сейчас разница, если она ничего не узнает. В других ситуациях он привык сдерживаться.       Он прекрасно знал о том, что Люмин тоже к нему привязалась, но это было влечение совершенно другого рода. Она видела в нём близкого друга, с которым просто приятно проводить время и которого в любой момент можно попросить о помощи. Мог ли он позволить себе это разрушить? Кажется, ответ очевиден.       Скарамучча на секунду отвлекается, оглядывая находящиеся в палате часы. Ровно полдень. Надо же, как быстро пролетело время. Он бы хотел остаться здесь, с ней, ещё на какое-то время, но папы в вузе никто не отменял. Впрочем, он вполне может прийти сюда и после них.       Дойдя до выхода из палаты, парень в последний раз оглядел неподвижное тело, надеясь, что вскоре она очнётся и всё будет как раньше. Всё её странные шутки по дороге, совместные вечера за фильмами, да и просто прогулки, по всему этому он уже успел соскучиться…

***

       Проснувшись в полутемной комнате, Люмин чувствовала головокружение и мутность в голове. Тело едва её слушалось, а глаза едва не закрывалась из-за сильной слабости. Сильная боль била в виски, словно кто-то забыл там сверло.        Она посмотрела по сторонам, запястья и голени были обмотаны белыми бинтами, что сейчас казались чем-то странным и лишним. Хотелось избавиться от них, но делать это сейчас явно будет плохой идеей.       Какое-то время ушло на то, чтобы постигнуть суть происходящего. Кровать, на которой она лежала, медицинское оборудование, капельница – она была в больнице, но никак не могла вспомнить, как здесь оказалась.        Люмин медленно покачала головой, пытаясь вспомнить, что произошло. Но её ум был пуст, словно страничка журнала, вырванная и брошенная на ветер. Воспоминания погрязли во тьме и неизвестно, удастся ли их теперь вернуть. Паника податливо начала подкрадываться, заставляя её сердце бешено колотиться.       Она ощущала всю беспомощность своего положения. Сил едва хватало на то, чтобы держать глаза открытыми. А значит осмотреться здесь не получится. К слову, в палате были задёрнуты шторы и определить, где она находится не получится.        Вскоре где-то в коридоре послышались шаги, очевидно кто-то направлялся в её сторону. От этого девушка почувствовала себя ещё более неуверенно. Осознавать, что ты ничего не помнишь было очень тяжело.       Пара шагов, и вот, дверь, ведущая в палату, приоткрывается, впуская своих посетителей. Ими оказались милая с виду медсестра и темноволосый парень, которому, судя по его внешнему виду, не мешало бы немного поспать. Заметив, что девушка пришла в сознание, медсестра тут же подошла ближе, очаровательно улыбнувшись .          — Вижу, вы уже проснулись. Как вы себя чувствуете?        — Кажется…нормально, — девушка поморщилась от неприятной пульсации в висках и перевела взгляд на парня, который так и не решился подойти ближе. Где-то внутри заиграло любопытство.       Медсестра, увидев, что ситуация под контролем, тихо вышла, оставив их двоих наедине. Воцарилось молчание, нарушать которое никто не торопится, ведь у каждого были свои на то причины.       — Ты точно в этом уверена? — наконец подал голос парень, всё-таки сделав шаг ближе.       — Мы знакомы? — вместо ответа произнесла Люмин, увидев промелькнувшее в его глазах удивление. — Я сказала что-то не то?       — Нет… — тихо, едва слышно, произнёс Скарамучча, сделав ещё один неуверенный шаг вперёд. — Ты помнишь, как попала сюда?       — Нет, я совсем ничего не помню. Даже имени своего. Что произошло?       — Это…это очень долгая история…прости, я очень перед тобой виноват, не досмотрел…не уберёг… — было видно, что он чувствует себя ничуть не лучше, чем она, отчего девушка приходила в лишь большую растерянность. Вопросов становилось всё больше.       — Что ж, говорить ты не хочешь, тогда скажи хотя бы как тебе зовут, просто неловко говорить с человеком, которого совсем не знаешь.       — Скарамучча, а тебя зовут Люмин, — разговор становился всё более неловким и в тоже время позволял лишь сильнее почувствовать постепенно поглощающее отчаяние.       Скарамучча вздохнул, заглядывая в мягкие медовые глаза. В происходящее до сих пор верилось с трудом. Нежели она действительно забыла всё? И ведь виноват в этом только он. Где-то внутри в очередной неприятно кольнуло.       — Интересно имя, мне нравится, — девушка улыбнулась, чувствуя, что не так уж всё и плохо. — Однако ты не ответил на мой вопрос, мы с тобой давно знакомы?       — Достаточно давно, — ответил он, находясь словно не здесь. Парень оглядывал Люмин, не понимая, что ему делать дальше.        Она совершенно ничего не помнит, родственников у неё нет, а одну оставлять не вариант, мало ли, ещё приключений найдёт. Может…хм, нет, так поступать тоже не стоит. Тогда…он ведь вполне может привести её к себе.       — Люмин, я понимаю, что ты сейчас растеряна и мало что понимаешь, поэтому, пока ты не начнёшь что-то вспоминать, я хочу предложить тебе пожить у меня. Просто чтобы ты снова не пострадала. Заодно и отвечу на все твои вопросы, уверен, их будет очень много.

***

      Через несколько дней девушка смогла наконец покинуть стены больницы и наконец смогла спокойно выдохнуть. Возможность свободно передвигаться определённо нравилась ей больше множества необходимых анализов и необходимости сидеть в четырёх стенах.       Скарамучча шёл рядом, внимательно за ней наблюдая. Казалось, даже слишком внимательно, словно боясь, что она вот-вот исчезнет. Возможно у него и были на то причины, но про то, как именно она попала в больницу, он так и не рассказал. Придётся выяснять самостоятельно…ну или вспоминать.       — Ты так ничего и не вспомнила? — поинтересовался он, утягивая её вглубь двора, отчего Люмин пришлось отвлечься от собственных мыслей, чтобы от него не отстать.       — Нет. Я пыталась, но не получается, только голова болеть начинает. Прости.       — Тебе не стоит извиняться. Ты ведь совершенно ни в чём не виновата. Вспомнишь позже, а пока стоит немного отдохнуть, к слову, мы уже почти пришли.       — И всё же, так странно понимать, что ничего не помнишь. Как будто остался без частицы себя. Быстрее бы хоть что-то вспомнить.       — Когда придём домой, мне нужно будет ненадолго уйти, а потом могу поискать фотографии, может быть что-то из изображённого там покажется тебе знакомым.       — Как скажешь, — кивнула девушка, ведь ничего другого ей делать и не оставалось. Такая забота была очень приятна, жаль пока она не может никак ему за это отплатить.       Дома у Скарамуччи Люмин наконец позволила себе расслабиться, парень жил в небольшой, но уютной квартире, насчитывающей две комнаты. Он живёт не один?       Девушка задавать этот вопрос пока не решилась, пройдя в сторону одной из комнат, в которой имелся выход на балкон. И в данный момент там царил небольшой беспорядок: тетради хаотично разбросаны по столу, цветок, стоящий на подоконнике не мешало бы полить, а книги, стоящие на полке аккуратно расставить.       — Когда ты…оказалось в больнице, я так испугался, что совершенно не до уборки было, — словно прочитав её мысли произнёс Скарамучча. — Обязательно уберу здесь всё, но позже. Сейчас мне нужно уйти, а ты пока можешь всё тут осмотреть ну или что-нибудь почитать.       — Хорошо, — произнесла Люмин, проводая его взглядом. Почему-то внутри всё болезненно сжалось, неужели раньше они были близки? Судя по его заботе и вниманию, определённо.       Парень ушёл и девушка осталась наедине с собственными мыслями и переживаниями. Ей представало начать жить и создавать новые воспоминания, одновременно возвращая старые. Это будет не просто, но она была уверена в том, что справится.       Люмин задумчиво бродила по дому Скарамуччи, словно пытаясь обрести некую связь с потерянными воспоминаниями, которые ускользали от неё в тумане забвения. Она едва касалась поверхностей мягкой мебели, переплетов книг, металлической поверхности бытовых приборов, надеясь, что какое-нибудь случайное касание сможет вызвать в памяти хотя бы отблеск прежней жизни. В глубине души она чувствовала, что эти ощущения могут помочь ей восстановить связи с прошлым.       Она не могла не подумать о Скарамучче. Его доброта и понимание согревали её в это непростое время, когда она не имела ни малейшего представления о том, кто она была до потери памяти. Неужели их отношения ограничивались всего лишь дружбой до того момента, как тучи амнезии не заволокли её сознание? Каждый его жест, каждая улыбка и добрые слова заставляли её задуматься: как она могла не заметить рядом с собой такого человека раньше? Было очевидно, что она ему дорога, это читалось в его глазах – внимательных и немного грустных.       Люмин не представляла, как продолжать жить без воспоминаний о прошлом. Её пугала мысль о жизни, где она не знает своего характера, своих привычек и даже самых простых вещей, которые раньше были для неё неотъемлемыми. Она размышляла о том, какими увлечениями она жила, о чем мечтала, и как ей теперь следует относиться к Скарамучче в новой реальности, где её прошлый опыт был, как размытое полотно. А как же другие люди? Кто они были для неё?       Пока её мысли безумно крутились, Люмин, сама того не замечая, погрузилась в какую-то автоматическую деятельность. Её руки, как будто подчиняясь интуитивному импульсу, начали методично наводить порядок вокруг. Несмотря на неуклюжесть движений из-за ещё нерегулируемой координации движений, она стала складывать в аккуратную стопку тетради, упорядочивать канцелярию и бережно протирать пыль с полок и столов. Она не осознавала, зачем это делала, но как будто подсознательно понимала: так она может выразить благодарность Скарамучче за моральную поддержку и помощь, которую он оказывает ей.       Вскоре Люмин прилегла, её цель была проста: всего несколько минут отдыха, чтобы хоть немного восстановить силы после уборки. Она даже не успела заметить, как моргнув, погрузилась в густую темноту сна, который сковал её сознание. Внезапно она оказалась в совершенно незнакомом месте, окутанном странной атмосферой беспокойства и тревоги. Перед ней простиралась бесконечная дорога, уходящая в ещё более густой туман.              Сначала всё казалось спокойным — лишь лёгкий ветер касался её кожи, и только неясный шёпот тревоги терзался в её душе. Каждый шаг эхом отдавался в голове, добавляя ощущение нереальности происходящего. В глубине сознания она чувствовала, что должна идти вперёд, хотя сердце начинало стучать как безумное, его ритм быстро учащался, вызывая панический страх и неотступное желание разорвать оковы этой тревожной тишины.       Как только Люмин попыталась обернуться, чтобы посмотреть назад и доказать себе, что она может вернуться, всё резко изменилось: тёмные тени окружили её, словно занавес опустился в тот самый момент, когда сцена достигла кульминационной точки. Острая боль прострелила её, как молния, пронизывая каждую клетку её тела. Всё вокруг завертелось, заштормило, отбрасывая её в никуда. В этом хаосе её захватило ужасное чувств, что она не могла понять, где была граница между реальностью и кошмаром.       Свет, казалось, затухал, а все пространство наполнялось гулом — голосом кого-то, кто пытался её позвать. Слышалась настойчивая мольба:       — Люмин! Люмин!       Она вскочила с такой внезапностью, что перед глазами всё ещё мелькали очертания сна, а сердце колотилось так быстро, что отдавало эхом в ушах. Реальность кружилась вокруг неё, а осознание того, проснулась она или всё ещё остается пленницей сна, казалось чем-то весьма расплывчатым.       Её взгляд был затуманен, но она услышала где-то сбоку тихий, полон заботы голос, что пробился сквозь пелену паники. В своей растерянности, она на ощупь нашла источник этого звука и прижалась к нему, словно ища убежище от всего того, что пыталось её преследовать в этом иррациональном мире. Это был Скарамучча. Стирая слёзы с её щеки, которые стекали непрерывным потоком, он обнял её нежно и с сочувствием.       — Тише, Люмин, — говорил он, ощутимо и мягко касаясь её головы, — всё будет хорошо. Это всего лишь кошмар. Я здесь, с тобой, не плачь.       Его слова проникали глубоко в её разум, плавно убаюкивая её сознание, возвращая уверенность и спокойствие, словно прочная нить, удерживающая её в реальности. Она, всё ещё дрожа от пережитого ужаса, нашла утешение в его объятиях, сильнее прижимаясь к его крепкой груди..        В комнате висела тишина, и только мягкий свет луны проникал через окно, отбрасывая причудливые тени на стены. Скарамучча чувствовал себя беспомощным, не зная, спрашивать ли её о том, что ей приснилось, или оставить этот кошмар в покое. На самом деле, он никогда не был хорош в таких вопросах — как утешать людей, как находить правильные слова.       Не зная, что ещё сделать, он крепче обнял её. В этом жесте была вся его нежность и забота, которые он так долго скрывал. Он бережно гладил Люмин по волосам, пытаясь вложить в этот жест все свои чувства, всю поддержку, на которую был способен. Для него было важно создать для нее тепло и уют, ведь Люмин была самым дорогим в его жизни. Она была для него всем — как человек, как подруга и... Как девушка, в которую он так давно и безнадежно влюблен. Одно он знал точно: он ни за что на свете не хотел бы потерять ту связь, которая была между ними.       Особенно теперь, когда Люмин потеряла память. Это пугало его больше всего. Она не помнила их общих моментов, не помнила их дружбы и всех тех мелких деталей, которые делали их отношения особенными. Ему казалось, что эта потеря стерла не только часть её воспоминаний, но и часть того времени, что они были знакомы. И все же, где-то в глубине сердца, он понимал, что это может быть новой возможностью — возможно, шансом признаться ей в своих чувствах, которых он так долго прятал от неё и от самого себя.       Его голос был едва слышен, дрожал от волнения, но слова сами вырвались наружу:       — Я люблю тебя... — прошептал Скарамучча, затаив дыхание.       Он замолчал, ожидая, чтобы увидеть её реакцию. Секунды превращались в долгие и мучительные минуты, и время как будто остановилось. Люмин не сказала ни слова. Скарамучча осторожно отодвинул её от своей груди, чтобы понять, почему она молчит. Её глаза были плотно закрыты, дыхание стало ровным и спокойным. Она спала. Вероятно, она не услышала его признания, и какая-то часть его души испытала облегчение. Он покачал головой с легкой улыбкой, принимая, что, возможно, так даже было лучше. Лучше, чтобы она не знала о его чувствах, чтобы не оказывать на неё лишнего давления.       Но глубоко внутри, он знал, что в какой-то момент ему придется сделать выбор — жить со своими невыраженными чувствами или рискнуть и показать ей настоящего себя. Пока же он просто остался рядом, наблюдая за её спящим лицом, и наслаждаясь моментом близости, сколько бы он ни длился.