14.Клетка, запертая изнутри

Эва

🎶Greg Laswell — lifetime ago

После партии в покер я увязалась за Нефтидой, чтобы хоть глазком посмотреть на Амена. Убедиться, что он в порядке. Злобный. Наглый. Эгоистичный. Я обокрала его, а он меня заточил в свою клетку, питался моим страхом и манипулировал чувствами, но всё изменилось в ту самую ночь, когда он лишил меня страха глубины. Никогда её не забуду.  Даже сидя в автомобиле я чувствовала горький вкус текилы на языке. Вспоминала, как она обжигала гортань, но сердце согревали раскованные разговоры обо всём, что приходило в опьянённую близостью голову. В безжизненно-голубых глазах было больше понимания, чем ненависти; в позе Оушена было больше заинтересованности, чем когда он смотрел, как я ублажаю саму себя; а своим варварским поступком он сделал для меня больше, чем кто-либо. Я знаю: Амена Оушена нельзя назвать хорошим человеком, но и плохим — тоже. Он просто не умел по-другому. Испытывал, наказывал, угрожал. Но переживал, когда застал меня за занятием йогой, и хотел уберечь, когда неизвестные атаковали его дом, пока сам не оказался на крючке у смерти. Даже тогда не издал ни звука.  Амен разрушил мои стены. Не силой, не угрозами, а чем-то другим. Чем-то, что я не могла назвать, но что заставляло меня видеть в нём не только демона, но и человека. Может, это и есть любовь? Совокупность качеств, которые ты принимаешь. Я сделала глубокий вдох, прикрывая глаза. Сердце разрывалось между опасением и надеждой от предстоящей встречи. Чувства к Амену были опасными, они могли привести меня к краю пропасти, с которой не было возврата, но и игнорировать их я не могла. Не хотела. Я не боялась своих чувств или желаний — я боялась потерять его.  Не сейчас. Не после того, что между нами было. 

***

За рулём сидел Брэд. Я сидела на пассажирском, наблюдая за тем, как он без стеснения трогал мою сестру, задрав ткань её платья. Животное. Их связь оставалась для меня странной, завязанной лишь на инстинктах и выгоде, которую оба извлекали из неё. Голодной собаке всё равно, что есть, но эти двое… были не просто собаками. Гиенами, которые порвут друг друга, если у кого-то кусок окажется больше.    — Чёрт… — Нефтида буркнула, открывая бардачок, — я оставила документы дяди дома.  Брэд убрал руку с её ноги, тапнул пальцем по экрану телефона. Мы ехали целый час, осталась половина. Реально вернёмся за какими-то бумажками?  — Разворачиваемся?  — Нет, документы подождут. Мне не терпится увидеть Амена и его питона.  — Хотя бы при мне не комментируй это, Нэф. Я могу и обидеться. — близнец насупился, сжал обеими руками руль до скрипа кожи о кожу.   Нефтиду не заботило отношение любовника к её проказам. Она хотела укусить меня посильнее. И получалось. С момента воссоединения на сердце пестрели отметины, оставленные сестрой. Они ныли, кровоточили именами любимых людей, к которым присоединился и Амен Оушен. Мы проехали через весь Лас-Вегас к противоположному выезду из города и долго ехали по трассе. Дома. Деревья. Складские строения — всё это смешалось в одну неровную текстуру за окном авто, из которого хотелось поскорее выползти. Когда мы прибыли на место, Нефтида вышла из машины, сходу называя двух громил идиотами. Она не выбирала выражений даже с теми, кто был по меньшей мере раза в два больше неё.  Интересно, что ответили бы наёмники, узнай они об отсутствии денег у их начальства?  Брэдли захлопнул машину и быстрым шагом пошёл за Нефтидой, подмигивая мне.  — Готова к представлению, Эвуся?  Я не поняла, о чём он говорит, но звериный оскал заставил скривиться. Этот кусок дерьма даже прощения не попросил после своего поступка, а я вынуждена терпеть его присутствие. Посмотрев на Нефтиду, идущую впереди в сопровождении одного из громил, я взяла Брэда под локоть, слегка замедляя ход, и прыснула сквозь зубы:  — Когда я расскажу Оушену о том, что ты пытался со мной сделать… — улыбка с лица близнеца в миг стёрлась, — он скормит твой вялый стручок своему псу. Тогда я посмотрю на это представление. Обещаю, не стану закрывать глаза.  Брэдли дёрнулся, вырывая свою руку из моей хватки. В его чёрных глазах застыл страх, но он мигом прогнал его, отводя от меня взгляд. Мы шли за Нефтидой в тишине, всё ближе приближаясь к заброшенному дому. Под ногами хрустела каменная крошка, этот звук застыл в ушах, вытесняя все остальные.  Шаг за шагом я приближалась к дому, где находился Амен, и внимательно изучала территорию вокруг: деревья, кустарники, снова деревья. Здесь не было ничего, что указывало бы на наличие жизни. Из-за этого создалось впечатление, что владелец страдал мизантропией или просто желал скрыться от мира.  — Брэд, отведи Эву к мальчикам и закрой там, — сказала Нефтида, открывая входную дверь.  — Какие ещё мальчики, Нэф? — возмутилась я, — Фернандо говорил только об Амене.  — Вот придёшь и увидишь, милая. Всё увидишь, не переживай.  Я задержалась в дверях, не желая идти следом, тогда Брэдли схватил меня и поволок по коридору, запихивая в комнату. На полу сидели Шон с Тизианом, побитые, связанные по рукам и ногам. Моё тело тут же сковал страх за Оушена, беспокойной барабанной дробью откликаясь на сердце. — Тизиан… где Амен? — сказала почти шёпотом, присев на корточки, — где он?  — Был бы здесь, мы бы об этом знали. — отозвался Шон.  Я обернулась, посмотрела на Брэда, облокотившегося о трухлявый стол возле двери. Он показательно достал пистолет из-за спины, поочерёдно направил на каждого, кривляясь.  — Пау-пау-пау… и всё. Он выглядел смешно, держа оружие в руках, но я не рыпалась, понимая, что этот кусок дерьма действительно может выстрелить в меня. Осмотрев парней Оушена, я мысленно прикинула, сколько времени уйдёт на то, чтобы развязать их. Руки были спрятаны за спиной и узлов я не видела, но на ногах было проще разрезать верёвку, чем высвободить их. Но чем?  В небольшом помещении не было ничего, кроме стола и старинной картины, стоявшей на полу у противоположной от входа стены. Я сразу поняла, что это реплика, потому что оригинал вдвое больше и выставлен в Лувре. По юности я изучала творения многих художников девятнадцатого века, но «Резня на Хиосе» в особенности тронула. На полотне были изображены трагические события с участием тринадцати человек, которые были собраны для казни во время оккупации острова Османскими вооружёнными силами.  Тринадцать. Ровно столько, сколько швов на груди Оушена. Столько жизней он должен забрать за предательство. Или ему хватило бы одной?  — Эй, Брэд… — послышался голос из-за двери.  Близнец замешкался, бросил второпях:  — Сидите смирно здесь, пока Нэф не закончит. — Что закончит?  Он проигнорировал мой вопрос, молча подошёл к картине и сдвинул её с места. Я поднялась на ноги, подошла ближе. Это было похоже на какой-то застенок, откуда наблюдают за допросами подозреваемых. Я поднялась на ноги, не отводя глаз от близнеца, подошла ближе и увидела Амена. Сердце сжалось от того, как Фернандо поступил с ним. Амен был связан, как и Тизиан с Шоном, но ползком пытался добраться к стене, смежной с моей комнатой. Весь грязный, в рваной поло, с взъерошенными волосами. Амен был в одиночестве и мог позволить себе слабость, но ни один мускул не дрогнул на его лице.  Дверь позади захлопнулась.  — Эвтида, попробуй развязать верёвку! Живее! — Тиз скомандовал, призывая незамедлительно начать действовать.   Я обернулась и, не обнаружив Брэда, ринулась к нему, чтобы избавить его от верёвок. Пальцы жгло от многочисленных попыток развязать тугие узлы; выброс адреналина в кровь вызвал мандраж в руках и ногах; вспотевшие ладони скользили по верёвке, не давая сделать задуманное.  Я выругалась, ударилась коленями о пол, закипая от бессилия.  За дверью послышался громкий хлопок, за которым последовало истошное «Ауч! А-а-уч!… » — Брэд взвыл, а я подскочила и подбежала к застенку, чтобы понять, что происходит. За подобием стекла сидел Амен, к нему в комнату зашла Нефтида, вытолкала близнеца и сразу принялась развязывать верёвку на голенищах. — Нет. Не-е-ет, ну нет, Оушен, не дай ей себя запутать! — В чём дело? — спросил Тизиан, хмуря брови, — Амен там? Развяжи меня! — Ты не должен принять её за меня… — бурчала себе под нос, — чёрт подери! не должен! — голос срывался на крик, когда я увидела, как Нефтида накинулась на Оушена с поцелуями. Провокация сестры разожгла в груди ревность, агрессия рвалась наружу сомкнутыми в кулаках руками. Я била по стеклу, привлекала внимание и кричала. Сука. Озлобленная сука… знала, как я отреагирую на её выходку, поэтому велела Брэду запереть меня именно здесь. Я оторвалась от стекла, вернулась к Тизиану, снова и снова пыталась высвободить его, потом переключилась на Шона, трясущимися руками теребя верёвку. Я должна была их освободить, хотя бы чуть-чуть ослабить узлы, чтобы они смогли помочь друг другу. В комнату вошёл Брэд, он держался за нос, кровавая тонкая струйка бежала по ребру ладони. Следом за ним вошёл громила и уставился на меня, скаля пожелтевшие зубы. — Оттащи этих в соседнюю комнату. — прогундел Брэд. — А с этой что? — Эту не трогать, у неё место в первых рядах. Громила пожал плечами, схватил за шкирку одного, второго, и волоком потащил из комнаты. Я посмотрела на Тизиана, перевела взгляд на Шона, на пыльные следы из-под их тел, снова на Брэда. Кровь скопилась у запястья и большой каплей упала на нос начищенного ботинка близнеца, он наклонился. Это мой шанс, вот он, бегом! Я ударила Брэда коленом в голову, он упал, выхватила пистолет из ремня на брюках и выбежала из комнаты.

***

— Свяжите его снова, мальчики, и тех двоих проверьте. Дяде не понравится, если кому-то из них удастся сбежать. — Такой у тебя подход, Нефтида? — я перестала брыкаться, расправила плечи и задрала подбородок, —  Документы забыла, меня заперла, хотела клятого врага совратить. Что скажет дядя на это? Может, ты играешь на другой стороне?  Нефтида нахмурилась, посмотрела на меня злобной фурией и быстро парировала, поправляя на себе одежду:  — Это не я нежные чувства питаю к Оушену.  — Да? А кто его облизывал пару минут назад?  Она молчала. Взгляд метался от моего лица к Брэду, пальцы рук сжимались, растирали проступившую влагу по ладоням. Раскатистый смех Оушена пронёсся по помещению, привлекая внимание.  — Хотел придушить одну, а вас оказалось двое, — он оскалился, глаза недобро сузились, — так кого из вас я трахал в саду? А из-за кого здесь оказался? Вскрывайте карты, девочки. Мне нужно решить, кого наградить за сообразительность первой.  Сердце раненой птицей затрепыхалось в груди, я посмотрела на Нефтиду, нахмурилась, перевела взгляд на Оушена.  — Зачем ты так говоришь?  — Бедной маленькой птичке обидно? Подойди поближе, и я покажу, чего ты заслуживаешь. Мне даже руки не понадобятся.  Амен опустил подбородок, колючий взгляд исподлобья капканом зажал все внутренние органы, я задержала дыхание. Его метки всё ещё горели на моей шее, а отпечатки пальцев надолго зарылись глубоко под кожу. Он не мог говорить эти слова всерьёз — играл. Умело спутал желания Нефтиды, выдавая свои за истину, и она поддалась. — А знаешь, Эва, можешь присмотреть за своим птенчиком здесь, пока мы съездим за документами. Справишься ведь?  Я замотала головой, хриплым голосом сказала: — Нет, ты меня не оставишь здесь.  — Ты же хотела увидеться с Аменом? Вот и посиди, послушай о том, как он использовал тебя. А я оставлю с вами Стива на случай, если тебе будет угрожать опасность.  Нефтида едко улыбнулась, махнула рукой и скрылась за дверью. Громила заломал мне обе руки, Брэд вышел, вернулся с верёвкой, связал и толкнул к стене. Позвоночник врезался в бетонную плиту, кончики пальцев покалывало от тугих узлов. Я скривилась, скосив взгляд на близнеца. Амен шаркнул ногой, резко подался вперёд — Брэд попятился назад.  — Тише, Оушен. Иначе мне придётся применить силу.  — Ты и тряпку выжать не в состоянии, говнюк.  Громила держал в руке ещё одну верёвку, перевёл взгляд на Брэда.  — Нефтида сказала связать ему ноги.  — Нефтида сказала… — близнец буркнул себе под нос, — сам вяжи, я к этому психопату больше не подойду.

***

🎶 Daisy Gray — Wicked Game

Старые петли неприятно скрипнули, оба скрылись за дверью, оставляя меня наедине с Аменом Оушеном.  — Объяснишь?  Он сидел в десятке шагов от меня, взгляд голубых глаз буравил до костей, покрывая внутренности ледяной коркой. Что я должна сказать? Что члены моей семьи использовали меня, чтобы поймать его? Сердце сжалось от предстоящего разговора. Амен подобрал ноги под себя, упёрся стопами в пол, скривился. Ранение всё ещё мучало его, не давало полноценно подняться на ноги. Он стоял на коленях, грязный, с завязанными руками за спиной. Я не видела их, но по отведённым назад плечам поняла, что связали не только по запястьям. Стало больно… я судорожно набрала воздух в лёгкие, поднялась на колени.  — Сиди, — повелительный тон разрезал тишину. Молча подчинилась, села и вытянулась по струнке, будто ровное положение тела могло помочь выдавить из себя хоть одно слово. Запястья саднили, каждую клеточку тела пробивало электрическими импульсами. Амен сделал шаг, второй, продолжал двигаться в мою сторону, плотно сомкнув губы. Коленные чашечки с глухим звуком бились о пол, моё сердце билось о рёбра, шаг за шагом Оушен приближался ко мне, предвкушение окутывало плотной вуалью, не давая возможность вздохнуть полной грудью. Я так соскучилась. — Амен… — произнесла его имя тихо, почти беззвучно, — знаю, всё это выглядит, как тщательно спланированный план, заговор, но уверяю тебя, я ничего не знала… Он сел рядом, перевёл на меня выжидающий взгляд. Я рассказала о том, что было до похищения, что было после, обо всём услышанном и о том, что Фернандо намеревается заполучить его бизнес. Густые светлые брови встретились у переносицы, желваки подрагивали на скулах. Амен молча слушал, позволяя выговориться, но с каждым словом выражение лица становилось мрачнее грозового облака. Я закончила, поджала губы в ожидании ответа. Секунда, две, десять… он заговорил: — Я использовал тебя, паразитировал на твоих чувствах, — слова ударили по барабанным перепонкам раскатами грома, — но ты забралась под кожу, Эвтида, лишила меня концентрации. Я начал делать ошибки… Амен замолчал, опустил голову, губы дрогнули в насмешливой улыбке. Я не сводила с него глаз. — Посадил тебя в клетку, но в итоге сам закрыл дверь с внутренней стороны. Если бы Оушен мог, он бы запустил пальцы в волосы, закурил, стал расхаживать по комнате. У Фернандо он выглядел, как царь зверей: спокойный, сильный, уверенный в себе, но сейчас… его волнение отражалось на выточенном лице, витало в воздухе заряженными частицами и пульсировало маленькой напряжённой венкой на лбу. Впервые за несколько месяцев. У Амена Оушена было много причин держать меня возле себя, но всего одна, чтобы отпустить. Одна причина ненавидеть, и по той же причине он смирно сидел рядом со мной, хотя мог придушить даже ногами, если бы захотел этого. Я разомкнула губы, сделала глубокий вдох, чтобы облегчить задачу Оушену и признаться первой, но он опередил меня:  — Я знаю, птичка, ты испытываешь то же самое… но тем хуже для тебя. Теперь придётся выбирать.  — Ты просишь слишком много, Амен, — ладони потели, слёзы застыли в глазах, — своим выбором я подпишу Фернандо смертный приговор.  Амен сжал челюсти, пронзительный взгляд без конца атаковал моё лицо.  — Смерть — это не твой выбор, Эвтида. Всё было решено в тот день, когда Фернандо решил подорвать моё положение и авторитет, наплевав на честь и договорённости.  — Он отнёсся к тебе плохо, я знаю, но всё остальное? Смерть твоих родителей, Дия… мне не верится, что Фернандо мог такое сотворить. Он алчен, но не безумен.  Слёзы катились по щекам, огибали линию лица, щекотали подбородок. Я пыталась убедить Амена в том, в чём сама не была уверена до конца. Амен видел, как тяжело мне мириться со всем, что происходит. Он подобрался ближе, лбом столкнулся с моим. Нос успокаивающе вальсировал по щеке, размазывал по лицу слёзы, мои губы дрожали от переизбытка противоречивых чувств, но одно преобладало над всеми — влюблённость.  Я прерывисто вздохнула, подняла подбородок повыше, своими губами накрыла его. Амен дышал через нос, целовал в ответ, кусал, врезался зубами в губы, отдавался моменту до металлического привкуса. Его язык изучал мой рот, мой язык поддавался напору, мокрые носы тёрлись друг о друга. Биение сердца обгоняло секунды, желание пульсировало в висках и неизбежным смерчем опускалось вниз живота, закручиваясь тугим узлом. Запястья саднило от верёвки, пальцы сжались в кулаки, губы по-прежнему ласкали друг друга, сбивая наше дыхание.  — Что же ты делаешь? — Оушен торопливо пробормотал, не отрываясь от моего рта.  — Влюбляю… влюбляюсь… Мириады мурашек выплясывали вдоль позвоночника. Призналась. Он разорвал поцелуй, слегка боднул меня челюстью, припал к шее, лизал, кусал тонкую кожу, балансировал на грани смешения любви и эгоизма. — Но не веришь мне… тебе нужны доказательства, чтобы потом ты смогла оправдать мой поступок…  Касания стали нежнее, с губ сорвался тихий стон. Амен замедлился, провёл языком по сонной артерии, проложил дорожку из коротких поцелуев до уха. — Я уже занёс меч, птичка, голова твоего дядюшки покатится по эшафоту, — бархатный голос Оушена резонировал с тем, что он говорил, — но прежде… Фернандо сам тебе во всём признается.  «Демоны не становятся ангелами» — я помнила эту фразу и прокручивала в голове, но Амен был прав… чтобы я смогла остаться с ним, его жестокость должна быть оправдана. За дверью послышались шаги. Я напрягалась, Амен прикусил мочку, мазнул носом по скуле и отпрянул, сказал почти беззвучно:  — До того момента сделай так, чтобы дядя не сомневался в тебе. А с документами и всем остальным разберусь сам.  — Но… — Ты уже выбрала, Эвтида. Уже выбрала.

***

🎶Active Child — Johnny Belinda

Нефтида вошла в комнату в сопровождении головореза, бросила документы Амену под ноги и с довольным видом уставилась на меня. — Ну что, мистер Оушен удосужился оправдать себя? — Я хочу домой. Сейчас. Широкая улыбка разделила лицо Нефтиды на две части. Она была похожа на Чеширского кота, и мне захотелось подпилить ей зубы. — По лицу вижу, что свидание не удалось. Тем лучше для всех нас, — она присела, заправила волосы мне за ухо, погладила по лицу, — ты же понимаешь, милая? Я кивнула. Стало мерзко от собственной лжи, но иного пути не было. Нефтида попыталась развязать мои руки, узлы никак не поддавались, тогда она резко поднялась на ноги, смерила злобным взглядом головореза. — Развяжи её, идиот. Она тебе лошадь что ли какая-то? Зачем так туго? Он сорвался с места, без промедления развязал верёвку, она упала на пол, головорез взял меня подмышки и поднял на ноги. Колючее ощущение расползлось по всему телу. Я сгорбилась, расправила плечи, обхватила запястье и стала растирать красно-синие следы. Лицо Амена было похоже на восковую маску, застывшую в безразличии ко всему происходящему. Нефтида посмотрела на меня, на него, снова на меня, мягко обхватила мои плечи и повела к выходу. — Идём. Кажется, в этой дыре был лёд. Пришлось ждать на кухне, пока недоумок Брэдли освободится с концерта своего братца, чтобы вернуться домой. Дядя не разрешал Нефтиде перемещаться по городу без сопровождения даже после того, как Амена заперли здесь. У него были проблемы, я это понимала, но Нэф, кажется, уже смирилась. Или не видела в этом ничего страшного, потому что сама была не в себе. В ожидании Брэда Нефтида устроила мне допрос. Я лгала без тени сомнения, жестикулировала, хмурила брови и даже повышала голос, когда рассказывала о том, как возмущена поведением Оушена. Сестра придерживала свёрток со льдом и свободной рукой гладила меня по спине, поддакивала, сама не стесняясь высказывалась, какой Амен двуличный ублюдок, не имеющий ни сердца, ни души. Я наигранно всхлипывала, говорила о растрёпанных чувствах, но сама не испытывала ни злости, ни разочарования. Ведь с самого начала понимала, что он — не лучший человек, но и не худший. Плохие не умеют любить, Амен же любил по-своему. Об этом говорили его поступки, об этом нашёптывало его сердце каждый раз, когда мы были вместе. Нефтида была счастлива оказаться рядом в трудную минуту, будто только и ждала, чтобы я разочаровалась в любимом человеке. Её лицо выражало искреннее сожаление, а прикосновения выдавали потребность в заботе о ком-то. А я лгала без конца, сама кожей ощущала поцелуи Амена на шее, губах и ключицах, воспроизводила в памяти и мысленно отвечала на них. Но Нефтиде знать об этом не обязательно.

***

Я проснулась глубокой ночью, услышав шорохи за окном. Встала с постели, подошла к окну и застыла, увидев кудрявую макушку. Дия сидела на корточках в кустах, одетая во всё чёрное. От удивления слова не складывались в предложения даже в голове, не говоря уже о том, чтобы произнести что-то вслух. — Эва, — тихий шёпот смешался с порывом ветра. Я открыла окно, перевалилась через раму, стала размахивать руками, надеясь, что движения привлекут внимание. Дия запрокинула голову, наши взгляды встретились, её — с тихим выдохом облегчения, и мой — полный непонимания. Как она здесь оказалась? Я жестом указала Дие на угол дома, где её не смогут увидеть из окна. Она на цыпочках перебежала туда и застыла, вперив руки в боки. — Ну? Ты идёшь? — губы двигались беззвучно. Я натянула на себя одежду и вылезла из окна на крышу террасы. Ноги дрожали, под босыми стопами сминался мох, ветер играл в волосах и подталкивал в спину. Я бесшумно двигалась к подпоре, чтобы спуститься вниз. Дия переминалась с ноги на ногу, портила свой маникюр зубами и с опаской озиралась по сторонам. Если нас поймают, вся ложь окажется напрасной. Но не должны… Фернандо с Нефтидой настолько были уверены, что Амен отдаст свои казино, что начали праздновать свою победу заблаговременно и сильно напились. Мне ничего не лезло в глотку, но пришлось поддержать праздник словом и сидеть вместе с ними, перемывая косточки Оушену. Я мысленно взмолилась: лишь бы совесть не мучила и спали крепко, пусть хоть это пойдёт во благо. Дойдя до угла, я села на корточки, легла на живот, свесила ноги и обхватила ими подпорок. Руки двигались к краю крыши, ноги обвили мёртвой хваткой металлическую трубу, страх напомнил о последствиях дрожью в конечностях. Нельзя падать, нельзя шуметь, нельзя поддаваться страху. Вдох, выдох, руки-ноги, руки-ноги, я перебирала ими и медленно спускалась вниз, пока ступни не коснулись земли. Дия подбежала ко мне, порывисто обняла, всего мгновение мы стояли так, затем она схватила меня за руку и потянула на себя. — Скорее, машина в посадке. Мы выбежали в открытую калитку, остывший асфальт холодил ступни, мелкие камни врезались в кожу, перебежали дорогу и скрылись в посадке. Тени деревьев скрывали нас от посторонних глаз, но каждый шорох заставлял сердце биться чаще. Дыхание сбилось от быстрого бега, я почти ликовала, что Дия нашла меня, но сразу вспомнила, при помощи чего она смогла найти путь к дому Фернандо. — Дия, — сказала я, когда мы подбежали к её машине, — как ты выяснила, где я нахожусь? Её глаза округлились, в миг выдавая беспокойство. Дия снова обняла меня, прижалась щекой к плечу. — Я виновата во всём, Эва, показала тебя Уиллу, придумала весь этот спектакль, чтобы о тебе быстрее узнали, я сразу поняла, что ты его родственница, этого поганого ублюдка… — она говорила быстро, крепко заключив в капкан из рук, не давая мне отстраниться, — Амен был в ярости, поехал за тобой, хотел забрать и вывести Гаса на чистую воду, но пропал! И Тизиан, и Шон, никто не вернулся! Это я! Прости меня, прости… Сказанное давило на рёбра, мешало разложить всё по полочкам в голове. Я взяла её ладони в свои, отстранилась и посмотрела в глаза, полные слёз. — Что же ты наделала, Дия? — она разрыдалась, я обхватила лицо руками, заставила смотреть мне в глаза, — расскажи мне всё! От начала и до конца! Дия быстро закивала, мы сели в машину, и я вжалась в сиденье, увидев сзади такого же перепуганного мужчину, а рядом с ним Урсу. Пёс сидел с разинутой пастью, язык быстро двигался, слюна стекала с кончика и падала на кожаную обивку. Он выглядел безобидно, но сидевший рядом мужчина мгновенно реагировал даже на малейшее движение Урсы. — Кто это? — спросила я. — Это Билл Коллинз, старший брат близнецов. Он был нужен, чтобы узнать нужный дом, потому что… геолокация серёжек слегка сбилась и вела в посадку… — Что у него с лицом? — я скосилась на Билла, разглядывая схватившиеся корочкой порезы на скулах. — Ваш Амен Оушен постарался! Билл произнес имя с недовольством, даже презрением, но тут же вжал голову в плечи, когда Урса повернул морду в его сторону. — Сам виноват, — фыркнула Дия, — так что помоги всё исправить, иначе Урса сожрёт твоё лицо на завтрак. Голос Дии стал звонким, она явно подшучивала над бедолагой, но от одного упоминания пса его тело стала бить крупная дрожь, а лицо исказилось от страха. Это не помешало Дие развалиться поудобнее и рассказать всё, что знала сама. О насилии в казино, о смерти родителей, о поисках Фернандо. Слова Амена в точности совпадали с тем, что говорила его сестра, но почему-то отрицались дядей и Нефтидой. Кто-то лгал, и я решила рассказать о том, как всё выглядело с моей стороны. Услышав о месте, где держат Амена, Дия оживилась, радостно постучала пальцами по рулю и завела двигатель. — Стой! Там охрана, как ты собралась вызволить Амена с одним псом и жалким доходягой?  — Юная леди, я попрошу… — начал Билл, но Урса зарычал, скалясь на него.  Дия сразу же поменялась в лице, заглушила двигатель и сползла вниз по сиденью.  — Ладно, ладно, — пробормотала она, сжав кулаки. — Но мы не можем просто сидеть сложа руки! — Я предлагаю подождать до завтрашнего вечера, — сказал Билл, его голос звучал уверенно, несмотря на рычание Урсы. — У меня есть связи. Если вы меня отпустите, я могу собрать людей, которые помогут нам вызволить Оушена без лишнего риска. Но для этого нужно время и гарантии от вас, что моя жизнь будет в безопасности.  Дия задумалась, её пальцы снова затарабанили по рулю, но на этот раз медленнее, будто она взвешивала его слова. Билл Коллинз мне не нравился, он создавал впечатление скользкого и хитрого человека, который станет помогать лишь из выгоды для самого себя, однако… выгода и правда была. Он безумно боялся Амена и его пса, и Дия этим умело пользовалась, раз беспрепятственно привезла его сюда.  — Хорошо! — сказала она, — я и наш пёсик будем сопровождать тебя. Но ты уверен, что успеешь?  — Уверен, — Билл с опаской покосился на Урсу и перевёл взгляд на меня, — но тебе нужно отвлечь Гаса, чтобы он и не думал навещать Оушена до позднего вечера. Я кивнула. — А теперь, Эва, тебе лучше вернуться домой. Чем меньше подозрений, тем лучше. Дия вышла из машины следом за мной, встала напротив, погладила по плечу. Она извинилась и пообещала, что Амен обязательно вернётся за мной после того, как со всем разберётся. Со всем — это мой дядя и отец Дии, если верить её словам. Я не хотела в них верить, опираясь на воспоминания, в которых Фернандо никогда не позволял себе даже косого взгляда в мою сторону, не говоря уже о насилии. Лгун, мерзавец, завистник — кто угодно, но не насильник, не убийца…  С этими мыслями я вернулась к дому, тихо прикрыла калитку и забралась в свою комнату так же, как покинула её. После полуночной зарядки ныло всё тело, сил не осталось даже для того, чтобы помыть нормально ноги. Я отряхнула их от пыли и каменной крошки, залезла под одеяло и обняла подушку, представляя, что это Амен.  Если у Билла получится заручиться поддержкой глав, а у меня — отвлечь Фернандо, сможет ли Амен доказать его вину? И если сможет, как мне потом мириться со смертью дяди?