Первая и последняя

Парень открыл глаза, голова ужасно гудела, словно её только что вскрыли. Парень огляделся, каждое движение доставляло тупую, неприятную, гудящую боль. Взгляду предстала маленькая гостиница, почти пустая, лишь вещи первой необходимости давали понять, что комната не заброшена. Пахло неприятно, словно парня окунули в кучу разбитых, тухлых яиц. Перед глазами плыл потолок, то приближаясь почти настолько, что хотелось коснуться рукой, то отдаляясь, казалось, так сильно, словно улетая далеко в небо. От этого мутило. Он попытался привстать, но ослабевшими руками лишь провёл по полу. Что-то мокрое, неприятное и липкое въелось в ладони. Осознание пришло немного запоздало, заставляя судорожно бегать глазами по окружающему интерьеру. Пригляделось лишь зеркало возле входной двери, но оттуда совсем не было видно его тело. Парень открыл рот, делая короткий, почти неощутимый вздох, сразу же закашливаясь и отхаркивая комок в горле, позволяя хриплому голосу наконец прозвучать и разрушить неприятную тишину. — Женя… Парень до сих пор не вспомнил, что он тут делает, как он тут оказался и что, наконец, произошло. Приподнимаясь на локтях, собирая все силы, что у него остались, он впился глазами в свой образ в зеркале и ужаснулся. Тёмные волосы, раньше блестящие и всегда подстриженные, сейчас были сухими, на концах благородный каштановый цвет окрасился в грязный бурый, от прилипшей крови к ним, давая понять, что Текджу лежит здесь давно…Чуть ниже волос глаза заметили, как устало выглядело лицо. Синяки, мешки под глазами, разбитая губа и нос. Парень только дотронулся до лица, как заметил свои руки. Изображение всё ещё расплывалось и казалось слишком ярким, но чёрные, почти угольные фаланги пальцев Текджу видел ясно. Возможно, прошло слишком много времени, пока Квон возвращал минимальные чувства и контроль над своим телом, возможно, просто восприятие времени парнем было нарушено, но как только острый слух поймал звук поворачивающегося в скважине ключа, парня затрясло. Дрожь пробила всё тело, и хотелось спрятаться, убежать, закрыться, но негде. В этой маленькой комнате просто некуда скрыться от того, кто сейчас зашёл. Текджу охватила паника. Сознание билось за то, чтобы посмотреть, кто же это, почему они должны его бояться?! Однако инстинкты были слишком сильны, где-то на подсознательном уровне всё кричало о определённых действиях, и парень доверился им. —"Благо, я успел очнуться до его прихода", — пронеслось в голове Текджу. Однако почему эта мысль возникла, он не задумался; впрочем, не до этого сейчас. Заложенные кровью уши улавливали хлопок двери и тяжёлые шаги, а потом и вовсе своё имя. — Текджу. Возможно, позже парень похвалит свои инстинкты и признает их правоту, хоть прямо сейчас они и полностью захватили его разум. Столь сухо и грубо было произнесено его имя, что, несмотря на всю боль в ногах, которыми до этого Текджу вообще не мог пошевелить, сейчас он буквально сел на колени, будто провинившийся ребёнок, а перед его лицом упала окровавленная голова животного. Маленькой, когда-то белоснежной, с голубыми, как лёд, глазами кошкой. Встретившись взглядами с ней, Текджу мысленно проклял всех на свете, но ничего не сказал. Лишь наблюдая за тем, как ноги мужчины перед ним ступали по окровавленному полу. — Разве ты не обещал больше не разочаровывать меня? Голос был одновременно знаком и абсолютно неизвестен. Было похоже на привычную форму общения Жени, но разум, хоть и немного туманный, был точно уверен, что это не он. Текджу не боялся Женю так сильно. Женя не причинит ему такого вреда. Текджу не дышал. Рука, большая и мягкая, прикоснулась к его голове и схватилась за волосы. Голова взвыла от боли, но рот Текджу не раскрылся. Единственное, что парень понял, так это то, что желание врезать по лицу мужчины напротив совсем скоро перевалит желание жить. Послышался звонкий хлопок, щёку обдало жаром, а во рту Текджу вновь возник вкус железа. — Я даю тебе шанс, а ты вновь его игнорируешь? — Мужчина напротив повысил голос. — Решил вернуться в старые времена? — С каждым словом напряжение нарастало всё больше. — Так я напомню тебе их. — Текджу задержал дыхание, последнее, что он почувствовал, — боль в области шеи, настолько сильную и жгучую, что хотелось просто оторвать кусок плоти. Всё та же комната, всё тот же неприятный запах и плавающий потолок, только теперь он был красным. Текджу пару раз моргнул, но белый потолок остался красным и тёмным. Не только он, всё окрасилось в тёмные цвета. Парень даже заглянул в окно, что отражалось в зеркале возле входа. Была ночь. Точно… Он весь день, после… после чего? Текджу не помнил, словно кусок памяти кто-то вырезал. Слабость в теле мешала встать сразу, но внутреннее я твердило о необходимости осмотреться. Парень, прихрамывая, проходил вдоль стен. Взгляд зацепился за маленький шкаф, словно он манил его открыть. Квон последовал своему желанию. Ничего примечательного: пара вещей, сложенные футболки, рубашка и пара обуви. Текджу, заворожённый, потянулся к белой рубашке, вытаскивая из неё маленький клочок бумаги. *День пятый или шестой, я потерялся во времени, не знаю, что он продолжает мне колоть, но каждый раз я забываю его лицо и что происходило. Если ты читаешь это, значит, тебе не удалось выбраться. Диван.* — Что… — Текджу прочитал записку ещё раз. Это его почерк, нет сомнений. Он оставил себе подсказки. Квон положил записку на место, в рубашку, и закрыл шкаф. Шестой день… Сколько же времени прошло? Парень посмотрел на диван. Чутьё подсказывало ему не трогать его, но ощущение, словно он делал это уже много раз, подсказало другое. Нужен не этот диван. Текджу оглянулся по сторонам; голова, пусть и болела, но уже не так сильно. Внимание привлекли две подушки, напоминая детский диванчик. Это он. Текджу быстро, насколько мог, осмотрел его, раскрыл подушки и нашёл.Слабость в теле мешала встать сразу, но внутреннее я твердило о необходимости осмотреться. Парень, прихрамывая, проходил вдоль стен. Взгляд зацепился за маленький шкаф, словно он манил его открыть. Квон последовал своему желанию. Ничего примечательного: пара вещей, сложенные футболки, рубашка и пара обуви. Текджу, заворожённый, потянулся к белой рубашке, вытаскивая из неё маленький клочок бумаги. *Я нашёл прошлую записку. Он опасен. Надо выбираться, пока я совсем не забыл всё. Я открыл газ, хочу взорвать этого придурка. Рассвет…* Квон шикнул и понял, что, видимо, у него из прошлого ничего не получилось так, как хотелось бы. Зато теперь есть объяснение его чёрным пальцам и неприятному запаху в комнате. Но что означает рассвет? Текджу потратил немало времени, чтобы найти ещё одну записку, но всё было тщетно. — Рассвет… — парень посмотрел на квартиру ещё раз, но ничего не напоминало рассвет даже отдалённо. Паника наказывала парня, глаза судорожно бегали. Взгляд начал уставать, особенно после того как Квон взглянул в зеркало. Только вставшее солнце за недо-конца закрытыми шторами отражалось в зеркале… Отражалось в зеркале… Парня осенило. Окно. Текджу второпях раскрыл шторы, жмуря глаза от резкого света. Собравшись с силами, он несколько раз осмотрел оконную раму, ручку и подоконник. Записка была. *Больно. Я устал пытаться. Я разбил окно и выпрыгнул, ноги болели, но я выбрался, я почти ушёл. Кошка… Она напомнила мне Женю, не знаю почему, было так больно. Он поймал меня. Я прочитал записки и не знаю, как давно я тут, но выхода нет, если не попытаться убить его. Надо выбираться. Надо выбирать. Надо выбираться. Надо выбраться.* Остальное читать было бесполезно, вся оставшаяся записка была забита лишь одним: "надо выбраться". Текджу положил записку обратно. Теперь его сознание немного прояснилось. Надо уходить отсюда. Но сначала… Послышался хлопок двери и тяжёлые шаги. — Текджу. Ноги дрогнули, но парень закусил губу, дабы сохранить остатки здравого ума. — Текджу, — голос стал ниже и строже. Мужчина подошёл к нему и положил руку на плечо. Стало невыносимо тяжело. Казалось, Квон перестал дышать. Стук сердца отзывался в ушах. Тук-тук… Тук-тук… Тук… — Текджу, — Квон поднял голову, встречаясь с чёрными, как смоль, волосами. Адреналин бурлил в крови. Либо сейчас, либо завтра он не проснётся. Текджу со всей силы оттолкнул мужчину от себя и повалил на пол. Кажется, уши заложило, а голова налилась свинцом. Квон напряг руки и сжал шею мужчины. Игнорируя грубые удары руками, тот придавил их коленями, не на секунду не сбавляя хватку. Белоснежное лицо под ним стало красным, а дыхание прерывистым. —Сдохни! Текджу дрожал, внутренние органы кипели, а руки горели огнём, но пока тело под ним не перестало дёргаться, парень не расслаблялся. Дыхание Квона сбилось, казалось, за всё это время он не сделал ни вдоха. Парень встал с ослабленного тела, на трясущихся ногах добрался до двери. Выход. Вот он. Текджу сорвался на бег, бежал не зная куда, голова вновь начала болеть, а ноги горели огнём. Хотелось увидеть людей, увидеть Женю, хоть кого-то. Перед глазами всё поплыло, парень прикусил губу, чтобы остаться в сознании, но это лишь слегка привело в чувство; зато даже такого маленького количества хватило, чтобы вспомнить одно — дорога сюда. Он помнит этот путь. Помнит, как шёл на задание. Солнце уже высоко встало, от яркого света болели глаза, а голова предательски кружилась. — Ещё немного… Шёпот хриплого голоса донёсся из уст Текджу. Как жаль, что прямо сейчас Квон не видел, как напротив остановилась машина, как кто-то выбежал из неё, как кто-то поймал его падающее тело и как кто-то позвал его по имени. — Текджу! — Это не вызывало страха, скорее чувство приятного волнения. — Женя.