4. Драко+Гермиона=Скорпиус

Шесть лет спустя

      Скорпиус потер глаза: было очень рано, и он все еще немного хотел спать. Осторожно, стараясь не шуметь, он подошел к спальне родителей; дверь была закрыта, и малыш знал, что нужно постучать, прежде чем войти, но решил, что это утро — исключение. — Папа! Мама! Ну же, быстрее! — он прыгнул на их кровать и стал энергично трясти спящих родителей, — нам нужно открыть подарки! — Успокойся, чемпион, — зевнул Драко, — подожди, пока мы с мамой хотя бы не проснемся.       Скорпиус заключил мать в медвежьи объятия, а Гермиона что-то пробормотала во сне. — Мама, проснись! Это же Рождество!       Драко ласково потрепал сына по волосам: он не мог поверить, насколько тот вырос за такое короткое время. Когда Гермионе наконец удалось открыть глаза, она одарила их ослепительной улыбкой. — Ну же! Быстрее! — Скорпиус начал подпрыгивать на кровати, не в силах сдержать свое волнение. — Мы идем, Скорп, — встав с кровати, Драко нащупал верхнюю половину своей пижамы. Накануне вечером Гермиона решила отметить канун Рождества специальным подарком для него; не то чтобы он жаловался, но теперь он не мог найти свою одежду. По крайней мере, на мне надеты боксеры, — с весельем подумал он.       Он заметил, что Скорпиус наконец-то добился своего и тащит мать из постели, крепко держа ее за руку. Гермиона со смехом согласилась, и Драко с удовлетворением наблюдал, как она надевает его пижамную рубашку: она была ей так велика, что доходила почти до колен. Увидев их, Малфой не смог удержаться от ностальгической улыбки, растянувшей его губы. Черт возьми, что же я такого сделал, чтобы заслужить такую идеальную семью? Настойчивость сына, вцепившегося в его руку, вернула его к реальности. — Давай, давай! — идя за Скорпиусом, Гермиона улыбнулась ему через плечо: невероятно, как с каждым днем он мог любить эту женщину еще больше.       Оказавшись в гостиной, взрослые втиснулись на диван перед елкой и стали наблюдать, как мальчик под возгласы удивления и восторга старательно разворачивает подарки. Прижавшись к груди Драко, Гермиона попыталась привлечь внимание Скорпиуса, который был очень сосредоточен на своем новом снитче. — Эй, Скорп! У нас с папой есть еще один подарок для тебя, только мы еще не успели положить его под елку. — Что это? — серые глаза маленького Малфоя, так похожие на глаза его отца, сверкали от восторга, — настоящая метла? — Нет, чемпион, боюсь, ты еще слишком мал для этого, к тому же мы не хотим, чтобы у мамы случился сердечный приступ, — заметив нотку разочарования на лице сына, Драко поспешил добавить, — но есть кое-что, для чего ты уже достаточно взрослый, кое-что гораздо лучше, чем метла.       Он защитно положил руку на живот Гермионы. Она кивнула, побуждая Драко продолжать; Скорпиус с ожиданием посмотрел на родителей. — Что может быть лучше метлы тети Джинни? — Скоро ты станешь старшим братом, Скорп, через несколько месяцев у тебя будет младший брат или сестра.       Скорпиус воспринял эту новость с задумчивым выражением лица, весьма необычным для ребенка его возраста. Драко почувствовал себя по-настоящему потерянным: в этот момент он пожалел, что не существует руководства о том, как быть хорошим родителем, когда на свет появляются дети. — Разве это не будоражит тебя, Скорп? — как и всегда, когда они разговаривали с сыном, голос Гермионы был приятным и обеспокоенным. — Да, но… — мальчик нахмурил брови, сосредоточившись на поиске правильных слов; родители всегда говорили, что, когда он в замешательстве, нужно подумать, прежде чем говорить, — если у вас будет еще один ребенок, значит ли это, что вам придется делить то, как сильно вы меня любите, между ним и мной?       Драко не мог не улыбнуться: со многими своими причудами мальчик слишком сильно напоминал ему самого себя в том возрасте. Радовало то, что у Гермионы по-прежнему на все есть ответ. — Конечно, нет, дорогой! — когда она раскрыла объятия, Скорпиус, ни секунды не колеблясь, укрылся в них; мать убрала прядь светлых волос с его лба и посмотрела ему прямо в глаза, — скажи мне, Скорп, нужно ли тебе делить, как сильно ты любишь папу или меня? Ты бы любил нас больше, если бы у тебя был только один из нас?       Слава Мерлину, она самая умная ведьма на планете.       Скорпиус расширил глаза, придя в ужас от мысли, что у него нет одного из родителей, его губы сложились в очаровательную гримасу, отчего Гермиона обняла его еще крепче. — Нет! Я люблю вас обоих до самой луны и обратно!       Драко наклонился к нему, чтобы пощекотать его, и мальчик извивался между руками матери, разражаясь смехом. Когда ему удалось успокоиться, он посмотрел на Драко, сосредоточив на нем все свое внимание. — То же самое будет и с новым ребенком, Скорп, — Драко взял его за плечи, выглядя очень серьезным, — что бы ни случилось, мы всегда, всегда будем любить тебя больше всего на свете, слышишь? И это не изменится, когда появится ребенок; мы будем любить вас обоих до бесконечности.       Скорпиус выглядел практически убежденным, хотя у него все еще оставалась последняя оговорка. — Даже если меня отправят на Гриффиндор?       Драко не смог сдержать смех, который вырвался у него; рядом с ним Гермиона подтолкнула его локтем в ребра. На мгновение он замолчал, пытаясь вернуть себе самообладание. — Если тебя отправят на Гриффиндор, я не сомневаюсь, что ты докажешь всем, что Малфои — лучшие на любом факультете, куда бы нас ни отправили, — на предостерегающий взгляд Гермионы он быстро добавил, — нам все равно, на каком факультете ты окажешься, лишь бы ты был счастлив.       Скорпиус обнял его за шею, и Драко закрыл глаза, наслаждаясь ощущением того, что его сын находится в его объятиях.        Да, это определенно была их лучшая ошибка.