Часть 74. Дочка

Это был момент, когда время в Бикон-Хиллз не просто остановилось — оно переписалось. Питер Хейл, человек, который привык мерить жизнь потерями, стратегиями и шрамами, сидел в кресле в самом глубоком углу логова. В доме было непривычно тихо. Щенки, обычно шумные и нескладные, замерли где-то на веранде, боясь даже дышать слишком громко. На его руках лежал сверток. Это не было похоже на то, как он когда-то присматривал за племянниками — с чувством долга и семейной гордости. Это не было похоже на его осторожные, полные острых углов попытки найти подход к Малии, где за каждым словом стояло «прости» и «слишком поздно». Это было начало. Чистое. Его. Девочка, которую Оливия принесла в этот мир, не пахла ни пеплом, ни войной. Она пахла молоком, теплом и тем самым будущим, в которое Питер перестал верить еще в подвале горящего дома. — Она спит, — тихо сказала Оливия, подходя со спины. Она выглядела уставшей, но в её глазах была та самая торжествующая тишина женщины, которая победила саму смерть. Питер не ответил сразу. Он смотрел на крошечные пальцы, которые инстинктивно сжали его мизинец. Когти Альфы, способные разрывать сталь, сейчас были спрятаны так глубоко, будто их никогда и не существовало. — Она пахнет тобой, — выдохнул он. — И немного… лесом. — Она Хейл, Питер, — Оливия положила ладонь ему на плечо. — Настоящая. Та, которую ты не должен спасать от прошлого. Которую ты будешь учить жить в настоящем. Питер медленно поднял голову. В его взгляде больше не было льда. Там было что-то гораздо более опасное для его врагов — абсолютное спокойствие. — Я думал, что стая — это про выживание, — сказал он хрипло. — Но теперь я вижу. Стая — это про то, ради чего стоит останавливать мир. Он снова посмотрел на дочь. Маленькая копия его упрямства и спокойствия Оливии. Его ребенок. Его кровь, данная ему не случаем, а любовью. — Добро пожаловать домой, маленькая волчица, — прошептал он, и впервые за десятилетия Альфа Хейл не планировал удар. Он планировал жизнь.