I АКТ | Глава 9 | Выбор

      Тав очнулась от транса резко, подскочив и широко открыв глаза.      Туманности и звёзды исчезли, уступив библиотеке храма и тёплому спальнику среди мягких магических огней, что танцевали тенями на стенах и книжных полках. Одна рука крепко сжимала рукоять далхара, а вторая схватилась за бордовую кожаную броню, чей владелец удивлённо смотрел на дроу. Отпустив предплечье Астариона и потерев глаза, Тав постаралась выдохнуть напряжение. — По всей видимости, Гость явился и к тебе. Тебе он тоже говорил, что мы узнаем ответы на все свои вопросы, если проникнем в самое сердце секты, которая угостила нас этими личинками? — Астарион добавил с почти мечтательным шёпотом, слегка наклонившись к Тав. — И очередной раз, он предлагал подарки. Похожие на те, что и в прошлый раз. Весьма щедрые дары, по-моему. — Ты серьёзно?! — выпалила Тав, едва сдержавшись от вымещения раздражения на вампира. — Не стоит кричать, — белокурый эльф даже не отшатнулся, но поднял открытые ладони перед собой. — Я тебя и в прошлый раз хорошо расслышал. Тем не менее, чтобы проникнуть в секту, нам надо в ней раствориться. Тут личинки как раз и пригодятся, — на бледном лице промелькнуло озорное выражение, подкрепившееся опасной ухмылкой. — И если с этим планом что-то пойдёт не так, мы всегда можем прибегнуть к убийствам. Ответ немного остудил дроу, направляя размышляя к проникновению в сердце Абсолют: «Развалить изнутри всегда хороший способ. Если так рушатся даже самые крепкие союзы, то и секта может. Раз проникли к гоблинам, то, может, получиться». — Ладно, — выдохнула Тав, поднимаясь. — Надо обсудить с остальными.      «Сначала вариант с очищением в Яслях, а потом уже Лунные Башни, — размышляя, она облачалась в броню и собирала свой спальник. — Но если гитьянки не помогут, то нам нужно намного больше информации. А будут ли вообще помогать? Или сразу головы снесут? Надо подстраховаться на случай боя». Настраивая себя на разговор с группой и старательно отталкивая мысль о возможности схватки с Лаэ’зель, Тав закрепила последний ремешок брони. И напоследок пригрозила бледному эльфу серьёзным тоном, указывая на его спальник. — И на этот раз ты сам его соберёшь и положишь в чёртов сундук.      Дождавшись театрального недовольства и слабого кивка, она вышла к магическому костру, вокруг которого уже собиралась и остальная группа. — Ещё один сон, ещё один приказ сомнительного Гостя, — первой начала Лаэ’зель, не скрывая отвращения. — Существо заявило, что все ответы мы найдём в цитадели сектантов. И пыталось преподнести ещё один щедрый дар, — последнее слово было особо сильно пропитано кислотой. — Эти мелкие подарочки нам не нужны, — добавила Карлах, активно жестикулируя. — Я хочу сорвать куш! А точнее, разгромить сектантов и избавиться от личинки, при этом оставаясь в своём уме. — Но как говорил отец, лучший план тот, что работает, — мрачно ухмыльнулся Уилл и продолжил тише. — Однако, если эти паразиты хотят с нами поиграть в игры разума, мы должны быть готовы. — Но этот план нам предлагает загадочный Гость, — к разговору присоединился Эрдан. — Тем более, тот самый Гость, что пытается руководить нами. — Принятие сил личинок может играть ему на руку, даже если он спасает нас от цереморфоза, — добавила Израйя, поспешно что-то записывая в свою книгу. — А значит, загадка становится сложнее. Охраняет ли он нас как союзников или как подчинённых? — Одно из двух. Либо у нас появился тайный покровитель, либо мы идём прямиком в ловушку, — подытожила жрица. — Друзья, с учётом масштабов противника, которому, по всей видимости, нам придётся противостоять, я не вижу ничего дурного в том, чтобы получить некоторые преимущества, — слова Гейла вызвали довольное фырчанье позади Тав. — Возможно, иначе мы попросту не доберёмся до этого источника. Абсолют страшная угроза для мира. Её нужно уничтожить любой ценой. — Ты не знаешь, сколько вреда оно может нам принести, волшебник. В какие бездны иллитидского безумия оно нас затянет? — рявкнула Лаэ’зель, хоть и продолжила чуть спокойнее. — Отводите взгляд, когда оно появляется. И не пользуйтесь этой новой способностью, какой бы привлекательной она ни казалась. — Лаэ’зель, если сопоставить общую беду с опасностями от принятия возможностей личинок, они кажутся мелкими пустяками, — подобный ответ сильно разозлил гитьянки, что резко повернулась к волшебнику с оскалом. — Стоп, — Тав подошла к ним ближе, останавливая Лаэ’зель. — Ожесточённым спором мы ничего не добьёмся. Нужно сохранять голову холодной. Когда он отвечал вам на вопросы, он сказал вам хоть что-то новое?      Группа ненадолго погрузилась в недавние воспоминания, и через некоторое время все помотали головами в стороны с разной интенсивностью. — Вот именно. Он сказал мне только то, что сказал нам Хальсин. И он хотел, чтобы мы не приближались к Яслям, — Тав продолжала размышлять вслух. — Это может быть страх за артефакт, а может и нежелание приближаться к очищению, что обещает Лаэ’зель. Пока мы тут, нужно проверить этот вариант. Если не получится, отправимся к Лунным Башням.      Всех, казалось, устроил приблизительный план, хотя и вызвал недовольное ворчание у нескольких спутников. Группа разошлась по библиотеке, размышляя о своём и молча собирая вещи в зачарованный сундук.      «Надеюсь, Лаэ’зель права. Боги, я хочу, чтобы она оказалась права, и это её очищение сработает. Но что будет потом? Что мы все будем делать в этом случае? — Тав терялась в мыслях о будущем, наблюдая за спутниками. — Гейл вернётся в родные края, ища спасение от сферы? Лаэ’зель останется здесь? Или подерётся c Шэдоухарт за артефакт? А она, в свою очередь, не выполнит свою миссию и не вернёт себе память. Эрдан и Израйя, скорее всего, отправятся дальше в путь. А может, уйдут с Хальсином в проклятые тенями земли. Карлах придётся искать того кузнеца в одиночку, пока Уилл будет искать своего отца в недрах Лунных Башен. А я? Вернусь в Невервинтер? Снова заказы на кражи? Врата Балдура теперь не кажутся таким уж хорошим вариантом. А Астарион? Личинка ведь дарит ему свободу от влияния хозяина. Вернётся рабом к больному ублюдку? Сможет ли скрыться?» Размышления привели дроу к не самому приятному выводу. Если они исцелятся, то она снова останется одна. Где-то в подсознании теплилась надежда, что их путь не закончится так скоро. Единственная надёжная компания за столько десятилетий, и страх одиночества после того, как она оказалась в группе, заставлял её желать совершено ужасного и отвратительного. Личинка была единственным, что связывало разношёрстную группу заражённых безумцев. Иллитидский паразит грозил цереморфозом, но в то же время дарил шанс наконец-то пожить, не оглядываясь каждую минуту.      Столь противоположные желания, запутывали и вгоняли дроу в тихую панику: «Каким бы ни был исход, всё равно не будет лучше. Только хуже и хуже». Мысли Тав прервались, когда они подошли к скромной комнате, где покоился магический Страж. Заклинание стойко охраняло опустевшее место, что сохранило силуэт топора на пыльном полу. Израйя аккуратно протиснулась в комнату и зачитала заклинание, создав маленькую иллюзию в виде кошки.      Иллюзорное животное медленно подходило к Стражу, прижимаясь к полу, словно живая. Как только расстояние сократилось до метра, Страж резко повернулся к иллюзии и вознёс свой меч. Кошка отступила и растворилась в воздухе, а Страж вернулся в спокойную стойку. Израйя очертила кинжалом полукруг, от входа до дыры в обваленной стене. — Не заходите за линию, и он вас не тронет, — эльфийка продолжила путь, скрываясь за стеной и выглянув, наблюдала за движениями спутников, что последовали за ней.      Минув магического Стража, группа вышла к очередному небезопасному пути. То, что вчера скрывала темнота, озарилось лучами восходящего солнца. Мраморный пол окрасился разноцветными пятнами от витражей, приглашая вглубь разрушенного зала, где стены уже заросли мхом и лианами, а лестница была почти разрушена, оставляя лишь каменные шаткие островки. — Нам нужно вниз, — твёрдо отрезала Лаэ’зель, уже перепрыгивая по островкам, заставляя их осыпаться, пошатываясь из стороны в сторону. — Если кому-то хочется попробовать другой вариант, то подходите ко мне, — посмотрев вниз, Гейл порылся в своей сумке и вытащил свиток. — Это заклинание Плавного Падения. Так, мы сможем спрыгнуть вниз, и не переломать при этом ноги.      Такой вариант заинтересовал оставшихся наверху спутников больше, чем попытка акробатических прыжков по разрушенной лестнице. Гейл зачитал заклинание, и всех озарило мягкое голубое сияние от иллюзорных перьев. — А теперь следуйте за мной.      Волшебник прыгнул вниз, в центр разрушенного зала, где уже нетерпеливо ждала Лаэ’зель. Полёт оказался плавным, почти летящим, Гейл приземлился беззвучно.      Остальные последовали за ним. Решительный прыжок Уилла, спокойный прыжок двух других волшебников, прыжок Карлах с задорным смехом, прыжок Шэдоухарт с нахмуренными бровями. Тав замялась у выступа. Мраморный пол был в двадцати метрах ниже и встречал осколками потолка и колонн. Взглянув на белокурого плута и глубоко выдохнув, она прыгнула.      Ступни приземлились на каменный пол мягко, и в следующее мгновение рядом с ней оказался и Астарион. Хотя его прыжок был таким же, лицо озаряло недовольство. Эльф только открыл рот для очередного комментария, то прозвучал незнакомый громкий голос. — Держитесь! Не давайте им продыху! — крик разносился эхом по комнате, заставляя напрячься и оглядываться в поисках источника. — Ха! — Гейл направился чуть ближе к остаткам лестницы, что заканчивалась женским бюстом на постаменте. — Да простит меня Латандер! Нам придётся использовать Копьё! — теперь, источник крика был ясен и он исходил от каменного бюста, что чудом сохранился в нише ещё целой стены. — Чары волшебного рта... — Гейл повернулся ко всем обратно и спокойно добавил, — значит, владелец голоса давным-давно почил. Не стоит обращать внимания. — Зачем вообще зачаровывать бюст? — спросила жрица, оглядывая каменное изваяние. — Видимо, во время штурма храма, владелец голоса оставил это как послание. Но его нашли мы, а не служители Латандера. Это всего лишь призраки прошлого, — объяснил волшебник и прошёл дальше в зал.      Зал выглядел почти так же, как и винный погреб. Яркие лучи окрашивали помещение красными и жёлтыми солнечными зайчиками, подсвечивая заросшие травой трещины. Если бы не голос зачарованного бюста и сильное разрушение, то это место казалось бы мирным. Группа разошлась по залу, осматривая руины. Единственным путём дальше были ещё целые мутные витражи и наспех заколоченная брусками обвалившаяся стена. — А ну, разойдись! — скомандовала Карлах и, как только предполагаемый путь освободился, варварша с разбегом кинулась на бруски с топором.      Всего два размашистых удара и перед ними уже зияла вырубленная дыра, ведущая дальше.

***

     Короткий коридор вёл лишь в одну сохранившуюся комнату с маленькой дверью, через которую они вышли в заднюю часть храма, что давно поглотилась густыми зарослями и деревьями. Потолок обрушился, позволяя природе брать верх над величественной архитектурой. Недостающая стена открывала вид на рукав Чионтара, что обтекал руины и острые скалы. Повсюду были разбросаны урны, разбитые вазы и скелеты в доспехах. Медленно проходя мимо высокой золотой статуи, что уже почти полностью покрылась диким виноградом, Тав обратила внимание на большую дверь. Она точно помнила, что слышала щелчок, когда гитьянки-стражники закрыли её.      «Никаких замков и подпорок нет. Дверь такая же, как и снаружи. Но её нужно открыть. Не помешает путь для отступления, если всё пойдёт нехорошо», — размышляя, дроу осматривала дверь, выискивая хоть какой-то рычаг или кнопку. — И вот здесь мои исключительные таланты уж точно пригодятся, — бархатно произнёс Астарион совсем рядом и, взмахнув кистью, сразу направился к стене, протянув руку к едва заметному выступу в камне.      Прошла секунда, и прозвучал щелчок. Тяжёлые двери отворились со скрежетом, открывая путь во двор храма, где птицы и звери уже растащили труп полурослика. — Два к одному, — подначивая, протянул белокурый эльф с самодовольной ухмылкой. — Ладно, — прищурившись ответила Тав, вспоминая собственное поддразнивание манерного плута с засорённым замком в руины храма Иссохшего, — два к одному.      Взгляд Тав перешёл с эльфа ему за спину, прямо на позолоченную решётку в нише. Такую же, как и за её спиной. С лукавой улыбкой Тав подняла бровь с безмолвным вызовом. Всего мгновение, и плуты сорвались со своих мест к решёткам. Замки отварились почти одновременно, заставив их переглянуться, схватив спрятанное в нишах. — Скучная книга, — разочарованно протянул Астарион, помахав скромной добычей перед собой. — Простое зелье, — в тон ответила Тав. — Хватит тормозить, — крикнула Лаэ’зель, — мы спешим.      Остальные спутники, что осматривали скелеты и статую, последовали за уже изрядно раздражённой гитьянки, что удивительно долго терпела желание группы изучить храм. Волшебники успели собрать уцелевшие книги и шли, не отрывая взглядов от статуи. Тав и Астарион спрятали находки в сумках и направились за всеми по длинной каменной лестнице вниз. Рядом с ними сравнялась Шэдоухарт, замедляя Тав лёгким прикосновением к руке. — Неужели я снова вхожу в крепость гитов по своей воле. Очень надеюсь, что не зря, — в голове Тав прозвучал неуверенный голос жрицы, хотя она сохраняла спокойствие на лице. — Мне случалось видеть их за работой. Гитьянки перебили всех, кто был отправлен со мной на задание. Им, наверное, ужасно хочется вернуть артефакт, раз они посылают на поиски всадника с драконом. Нам нельзя его терять. — И мы его не отдадим. Даже Лаэ’зель понимает, что для нас это слишком опасно, — постаралась заверить Тав, уверенная в том, что тревога жрицы более чем обоснована. — Знаешь... мне бы хотелось никогда не получать этого задания. Хоть бы оно того стоило, — слова жрицы сильно удивили и заставили дроу обернуться к ней с вопросительным взглядом. — Пока, увы, твоё любопытство удовлетворить не могу. Давай лучше постараемся как-нибудь избавиться от личинок. Всё откроется в своё время. Надеюсь… — с последними словами они подошли к массивным вратам.      Лаэ’зель уверенно отворила железные двери в подвал храма, выпуская тяжелый воздух. Жаровни вдоль стен ярко освещали мраморную мозаику, которая вела к следующим дверям со стражей, что стойко несла свой дозор, оперившись на длинные мечи. — Часовые, к оружию! — крикнула стражница, направляя остриё меча на группу. — Истик. Назовите свою цель. Быстро! — Отставить, гиш, — Лаэ’зель ступила вперёд, отвечая командным тоном. — Разве не велела Влаакит привлечь своих верных? — Я не ждала гостей, ни верных, ни каких-то ещё, — стражница покосилась на группу, отмечая оружие каждого. — Зачем вы пришли? — Нам нужен зайтиск. Покажи мне дорогу. — Ты заражена? — стражница приняла боевую стойку, как и стражники позади неё. — Мы не спорим с рабами гхайков, мы их уничтожаем! — Верные могут быть очищены. Таков путь Влаакит! — не страшась угроз и клинков, Лаэ’зель сделала ещё один шаг вперёд. — Т’цк! — стражница сплюнула и опустила свой меч. — Ну хорошо. Пусть густиль определит твою судьбу. Немедленно отправляйся в госпиталь, — стражники разошлись по прежним местам, внимательно наблюдая за группой. — И без глупостей. Вы все. Ясли И’ллек следят за вами. Не оглядываясь, Лаэ’зель направилась дальше, словно это были её Ясли, и отворила следующие двери.      Группа уходила вглубь подвала храма, что уже почти растерял следы священнослужителей. Единственными напоминаниями о давно ушедших днях, были завешанные тканями статуи и затёртые фрески. Остальное же кричало о владениях гитьянки. Ящики с оружием и бронёй, большие жаровни, гобелены с символикой гитов, что перекрывали рисунки солнца на стенах. Лаэ’зель прошла вперёд, прямо мимо спорящих воинов, что шёпотом обсуждали патруль и поиски артефакта. Но сразу же замолкли, как только заметили неожиданных гостей. — Нам позволяют расхаживать здесь, как у себя дома, — мысленно огрызнулась зеленокожая гитьянки, оглядываясь на невозмутимый патруль в левой стороне. — В Яслях К’лиир за подобное нарушение дисциплины последовало бы суровое наказание. — Расхаживать? Здесь повернуться-то негде, — проворчал в ответ бледный эльф, обходя большой ящик. — Нас должны были разоружить прямо на входе. Я рада, что этого не случилось. И всё же это странно. — Наверняка их до смерти перепугал твой грозный вид, — в том же тоне прокомментировал Астарион.      Проходя всё дальше, группа остановилась перед большим залом. Судя по манекенам и множеству оружия на стойках, это место служило тренировкам. В центре импровизированной небольшой арены взрослый гитьянки пинал совсем юного воина. Тав неосознанно поддалась вперёд, но крепкая хватка и яростный взгляд Лаэ’зель остановили дроу. — К’чакхи! Мы тренируемся, чтобы драться с гхайками. Думаешь, они станут колебаться? — взрослый гитьянки ругал юнца, что с трудом встал и ответил с ярким возмущением. — Им и делать ничего будет не надо, если мы сами поубиваем друг друга! Это... идиотизм! Орф... — Замолкни! Твоя детская болтовня и так привлекла ненужное внимание, — воин указал на вход, не сводя глаз с юнца. — Ты пойдёшь в бой вновь. На сей раз только на кинжалах. До смерти, как и было велено.      В голове Тав промелькнули слова Лаэ’зель о воспоминаниях Ясли К’лиир: «Там по приказу варша я перерезала глотки своим собратьям по выводку». Она понимала, что это часть чуждой культуры, часть воспитания к бесконечным битвам, часть, которую несёт в себе их спутница. Но эти же жестокие правила разжигали в дроу злость. Единственное, что останавливало Тав, были янтарные глаза и понимание, что вмешательство приведёт группу к могиле. Крепко сжав свои плечи, она попыталась проглотить желания, что разгорались в сердце: «Я не могу просто рвануть туда. Нельзя, Тав. Держи себя под контролем». — Ну что, кто хочет бросить вызов этому сопливому ис’тарку? — воин обратился к Тав, смотрел прямо в глаза, восприняв пристальный взгляд подходящим для наказания строптивого воспитанника. — Оставь его в покое, — Тав прошипела в ответ, сдерживая ругательства. — Все и так поняли, что ты хотел сказать. — Твои идиотские бредни достаточно отвлекли нас от занятий, — воин огрызнулся и отвернувшись, сплюнул перед юнцом. — Иди и наточи клинки. Они должны быть острыми настолько, чтобы у гхайков глазные яблоки лопались от одного взгляда на них, — мальчишка нахмурился и отправился выполнять задание, пока воин вновь обернулся к Тав. — Уверен, ты проявишь свою слабость сполна, если мы встретимся на поле боя, истик.      Резко отвернувшись, Тав представляла, как могла бы сбить эту спесь. — И все гиты-наставники настолько же беспощадны? — слегка наклонившись в сторону Лаэ’зель, мысленно спросила Карлах с искренним интересом. — Мой са'варш никогда не опустился бы до угроз какому-то сопляку. Пустая трата времени и сил. Ученики сами вычищают слабых из своих рядов. Сила гитьянки меряется по самому слабому воину. Дже’квит двензир. Убийство слабейших, делает нас сильнее. — С этими гитами надо держать ухо востро. Серьёзные ребята, — напряжённо прокомментировала Карлах, пока Лаэ’зель повела их дальше. — О, мне это прекрасно известно, поверь мне. Меня хорошо обучили, и я отлично знаю, чего от них ожидать, — в тон добавила Шэдоухарт. — Вам не понять, — их зеленокожая спутница бросила серьёзный взгляд через плечо и продолжила на удивление мягко. — Как же я скучала по этим знакомым картинам и звукам. — Ну надо же! Оказывается, даже свирепой Лаэ’зель не чужды сантименты, — удивлённо добавил Гейл. — Это не сантименты, а просто собственничество. Много ли толку от воина, которому не за что сражаться? — отрезала гитьянки, оставив удивлённые взгляды спутников на своей спине.      Коридоры подвала храма вели дальше, мимо гобеленов и картин королевы гитьянки, мимо оружейных стоек и закрытых ящиков. Лаэ’зель направилась к одинокому стражнику у дверей, требовательно расспрашивая о густиль, пока остальные, неловко оглядываясь, встали неподалёку.      Тав же остановилась раньше, отвлекаясь на картину во славу Влаакит, не желая подходить к стражнику ближе, чем нужно. Большой портрет изображал могучую воительницу гитьянки, источал царственность и власть. И она сильно отличалась от своих сородичей. То, как её мраморно-белая кожа натянута на острые черты лица, придавало ей почти потусторонний облик. «Жизнь и не жизнь… глаза её подобны ониксам, зубы клинкам...» — Тав прокручивала в голове описание Влаакит, и всё это отлично подходило портрету.      Оглядевшись и уловив момент, она подбежала к портрету. Пара быстрых движений кусочком угля и лицо властной королевы окрасилось по-детски смешной рожицей, с рогами, бородкой и моноклем. Глупое действие, что может поставить под угрозу их жизни, если кто-то увидит зачинщика, подарило Тав крохи удовлетворения мелкой местью. Позволив себе всего пару секунд для любования собственной проделкой, она схватила руку забавляющегося бледного эльфа, поспешила за группой, что уже скрывалась за одной из дверей. — Цк’ва! Кто это сделал? Нужно скорее... — позади прозвучало возмущение, пока дверь за плутами тихо закрывалась.      За дверью оказался нужный им госпиталь. Множество кроватей и спальников, кашель и хрипы, резкий горький запах трав. Маленький увядающий закуток с больными и сильно раненными гитьянки, отдалённо напоминал обычный лазарет других рас, несмотря на столько отличий. — Кровати в этих Яслях слишком мягкие на вид, — сухо прокомментировала их зеленокожая воительница.      Лаэ’зель, казалось, сравнивала все детали со своими Яслями и была недовольна каждой из них. И это побуждало группу по-настоящему задуматься об их воинственной спутнице и непростом детстве в Яслях К’лиир, пока они следовали за ней. Минув зал с низким потолком и подойдя к следующей двери, перед группой упал громоздкий ящик, из которого доносилось знакомое рыдание. С громкими криками и смехом двое детей гитьянки перебрасывали ящик с гремишкой из одного угла комнаты в другой, чрезмерно забавляясь мучениями магического существа внутри. Лишь колкого взгляда Лаэ’зель хватило, чтобы они поспешили исчезнуть с её глаз со своей громкой игрушкой.      Следующая дверь открыла группе небольшую комнату. Воздух в ней был наполнен смесью различных трав и эссенций, столы заставлены колбами и алхимическими аппаратами. Та самая целительница, или густиль на языке гитьянки, стояла спиной к двери, всматриваясь в паразита свежевателей разума через большие линзы механического монокля. Вокруг этого монокля в пузатых банках плавали личинки, на тарелках лежали уже разделанные крохотные тела, а перед густиль лежала толстая книга с записями. Целительница гитьянки копалась в маленьком тельце длинными щипцами и крючками, попутно проговаривая свои наблюдения. — Вертикальный разрез от шишковидного глаза до конца хорды, — она сделала надрез тонким крючком и продолжила, добавив в книгу запись. — Окраска кишечника та же, что и у образцов с двести тридцать первого по двести пятьдесят девятый, — всё ещё копаясь во внутренностях иллитидского паразита, целительница произнесла заметно громче. — У вас вопрос, или вы так и будете стоять и пялиться? — Я дитя гит, а не какая-то дохлая крыса, — первой к ней ступила Лаэ’зель, не теряя командирского стального тона. — Разве я не достойна уважения? — Может быть, да, а может быть и нет, — густиль повернулась к группе и продолжила. — Пусть говорит истик, а я решу, какого уважения кто-либо из вас достоин. — она кивнула в сторону группы, однако все молча отошли на шаг назад. — За нас будет говорить Лаэ’зель, — Тав встала рядом со всеми, не жалея больше ввязываться в разговоры с другими гитьянки. — Лаэ’зель, значит? — целительница перевела глаза на их спутницу, однако, тон остался прежним. — Хорошо, только побыстрее. У меня важная работа. — Мы заражены личинками гхайков, но прошло уже много дней, а у нас так и не появились симптомы, — Лаэ’зель умолчала про ночь, когда их спас таинственный Гость из сновидений, оставив только краткую выдержку событий, и огласила конечную цель их прибытия. — Нам нужно воспользоваться зайтиском. — Вы заражены, но признаков поражения головного мозга нет? — наконец-то группа вызвала в густиль что-то кроме пренебрежительного раздражения. — Невероятно! Либо личинки в вас особенные, либо вы, — её аквамариновые глаза с интересом осмотрели группу. — И мы это должны выяснить…      Обойдя комнату, густиль поднялась на небольшую возвышенность и сдёрнула тяжёлую ткань с громоздкого механизма. Таинственное устройство в виде монструозного кресла, что обещало избавление от заражения, больше напоминало механизмы наутилоида, чем изобретение гитов.      Кресло украшали серебряные плавные линии креплений и красные камни, что переливались в лучах проникающего в расщелины солнца. И всё это поглощалось чем-то извращённо живым. Прямо над креслом нависала огромная челюсть, напоминающая голову неизвестного насекомого с парой больших и малых жвал. Насекомоподобный череп заканчивался трубками и артериями, закованными в серебро и уходящими куда-то вверх. Желанный зайтиск выглядел пугающим, если не ужасающим. Мотивы гитьянки, что использовали благородные металлы и камни, растворялась в чём-то подсознательно омерзительном, полуживом и слизком. Словно жуткое сочетание гитов и иллитидов. — Ложись в зайтиск. Сейчас я тебя вылечу, — указав рукой на кресло, густиль встала рядом с рычагом механизма. — Что зайтиск сделает? — Тав ступила ближе, пока её интуиция разгонялась и била тревогу. — Избавит от существа, поселившегося в коре головного мозга. А что ещё он должен делать? — целительница гитьянки не старалась быть хотя бы нейтральной, тон голоса не скрывал презрение. — Уверяю тебя, вы не пожалеете.      Лаэ’зель дотронулась до пугающего механизма и прошептала. — Зайтиск. Концентрированная чистота Влаакит. Мой долг. Моё право, — она присела и поёрзав, замерла, смотря на своих спутников, что встали чуть ближе, пока артерии механизма задёргались, словно что-то перегоняя. — Слава Влаакит, да будет так. — Зайтиск покончит с твоими страданиями, дитя, — тон густиль стал неожиданно ласковым, пока она закрепляла Лаэ’зель кожаными ремнями. — Тебе нужно постоянно держать паразита в фокусе. Остальное предоставь зайтиску, — густиль потянула трубки под креслом, и послышался глухой размеренный стук.      Украшенные пластины по бокам кресла, что казались обычным дополнением к общему странному виду, раскинулись в стороны, окружая гитьянки. И жвалы опустились. Трубки качали жидкость всё быстрей, пока воздух вокруг нагревался. На кончиках малой пары жвал заискрилась белая магия, насекомоподобная пасть открылась и обнажила множество мелких молний. Янтарные глаза Лаэ’зель распахнулись, и лицо окрасилось болью со сдавленным стоном.      В следующее мгновение в сознания группы проникло ощущение, как невидимое лезвие рассекает их разумы надвое. Непереносимая боль пронизывала все органы и кости, одновременно с телом их спутницы. — Влаакит тавки на'зин, — Лаэ’зель стиснула зубы и шипела сквозь боль, — Влаакит тавки на'зин. — Да, дитя. Читай Тлакет, — нежный тон густиль заставил Тав дёрнуться и внимательно всматриваться в её лицо, пока глаза с трудом фокусировались, — погрузись в его рифмы.      «Она звучит знакомо... звучит как тот служитель... как Абдирак...» — уловив тот самый тон в голосе, паника в сердце Тав усилилась. Густиль наслаждалась пыткой, ей нравилось смотреть на мучения, пока сознание Лаэ’зель рвалось и выворачивалось наизнанку. — Я... я... я чувствую... расщепление. Жжение, — голос их гитьянки становился тише и слабее, пока не перешёл в пронзительный крик. — Ты не переживёшь этой пытки, дура! — первой сорвалась Шэдоухарт, бросившись к зайтиску и разрывая ремни. Тав побежала к ним, под рассерженный крик густиль. — Шка’кет! — густиль явно держали, оставляя ей только крики и ругань.      Воздух уже обжигал, когда последний ремень был вырван из кресла, а механизм затрещал. Всего несколько мгновений и чудовищный механизм взорвался, откинув группу с густиль на пару метров в сторону. Боль и громкий звук дезориентировали, жар обжигал кожу и лёгкие. Группа едва успела отпрянуть от длинного меча. Несмотря на всё, Лаэ’зель бросилась на густиль.      Целительница гитьянки ловко улизнула от меча и ринулась к двери, но споткнулась о ногу лунной эльфийки. В следующую секунду густиль уже держали за руки, позволяя Лаэ’зель сесть сверху и направить остриё меча к её горлу. — Что за безумие?! Зайтиск чуть не уничтожил меня! — Лаэ’зель два сдерживала ярость, её руки дрожали, а голос срывался. — Я гитьянки! Я не стану гхайком! — Работа всей моей жизни... пропала, — казалось, густиль даже не переживала за собственную жизнь, а лишь оплакивала свои труды. — Но ты осталась жива, и паразит тоже! — нотки одержимости в её голосе вернулись и уже граничили с манией безумца. — Твой зайтиск пытался убить её. Неудачно, — прошипела жрица нависая. — У зайтиска не бывает неудач, — презрительно прорычала густиль, — она единственная переменная... — Хватит! — лезвие длинного меча проткнуло горло густиль и повернулось, — Я следовала уставу. Я хранила веру. И всё же зайтиск чуть не убил меня. — она поднялась, вытирая хлынувшую кровь с клинка и поворачиваясь в группе. — Это густиль, она что-то сделала с зайтиском. Предательница. А может, есть и другие. Потому-то сюда и прислали инквизитора. — И часто среди гитьянки встречаются предатели? — осторожно уточнил Эрдан. — Влаакит рассказывала нам о хшар’лак. Так именуют предателей. Их надлежит выслеживать, убивать и вымарывать из наших летописей. Немногие гитьянки осмелились бы оскорбить королеву. Тем более столь дерзким образом, — она брезгливо перешагнула тело густиль и направилась к двери. — А теперь поспешим. Нам нужно к чи’р’аи, надо доложить о предательстве целительницы. — Может, хотя бы скажешь спасибо? — Шэдоухарт звучала холодно, пока её брови хмурились, а всегда внимательные глаза искали что-то в Лаэ’зель. — Говорить спасибо не в природе гитьянки, — воительница заметно ощетинилась, хотя голос стал мягче, когда она остановилась у двери. — В нашем языке для этого даже нет отдельного слова. Самое близкое, храйт'кан зарн. Это можно перевести как «пусть твои враги умрут в муках». Но вы вызволили меня, и я могу сказать лишь одно… — слова давались ей с трудом, звучали тихо, растворяясь в напряжённом жарком воздухе, — благодарю вас. От чистого сердца. — Тогда погоди, нам нужно хотя бы спрятать тело, — прозвучал тихий голос Эрдана, что уже с двумя другими эльфами перетаскивал густиль в сторону ящиков, а Гейл призывал своего невидимого помощника.      Короткая передышка, пока кровь исчезала с пола, позволила группе осмотреть комнату целительницы, прислушиваясь к шуму за дверью. — Тут также есть интересные заметки, — задумчиво проговорил Гейл, вчитываясь в записи на столе целительницы гитов, — и это довольно обширные заметки. Более двух сотен вскрытых паразитов, — он перелистывал книгу, бегло просматривая страницы. — Она также нашла во многих мощную магию, тип и цель, которой неизвестны, — отложив книгу, волшебник продолжил уже немного удручённо. — Жаль, наши надежды на блестящий успех не оправдались. Но что поделать, любые амбиции порой приводят к провалу. — И почему я не удивлена... — жрица высказалась куда-то в пустоту, осматривая остатки зайтиска. — Очередной тупик. Если нас не убьют личинки, то убьёт лечение, — задорно, хоть и с нотками разочарования добавила Карлах. — Снова тупик, — удручённо согласилась Тав, потирая глаза. — Ладно, пойдёмте. — Стойте! — в головах прозвучал знакомый тёплый голос. — Где-то рядом есть живые паразиты. Посмотрите внимательно. — И зачем? — раздражённо выпалила Тав куда-то в потолок. — Паразиты, что наполнены магией, помогут вам. Заберите их, — голос ускользнул из их разумов так же легко, как появился. — Ну по крайней мере, мы сможем их изучить, — живо добавил Гейл, пряча пару баночек с личинками в свою сумку. Глубоко вздохнув и обняв плечи, Тав лишь направилась к двери: «К чёрту. Пусть сами решают. Обрастут щупальцами, прикончу». Ей хватало одного раздражающего эльфа, что всё ещё собирался использовать личинок в своих целях, чтобы спорить ещё с волшебником, чей живой интерес только добавлял опасностей. Подойдя к двери и встав рядом с нахмуренной Лаэ’зель, она прислушалась. Шум взрыва был громким и его, казалось, было достаточным, чтобы поднять клинки стражи. Но ни шагов, ни скрежета металла, ни приказов, ни криков, слышно не было.      Осторожно выглянув за дверь, Тав увидела лишь те же измученные лица больных и забавляющихся с гремишкой детей. «Либо взрывы здесь в порядке вещей, либо гремишка нас чудом спасла», — мысль о возможной невнимательности гитьянки в этих Яслях, немного расслабили, позволив выйти в лазарет. Лаэ’зель вновь вышла вперёд, возглавляя чужаков. Волшебники ненадолго задержались, плотно закрыв дверь в комнату густиль.      Проходя дальше, мимо воина-гитьянки, что всё ещё пытался оттереть уголь, которым Тав украсила портрет Влаакит, их зеленокожая спутница лишь прошипела в сознаниях всей группы. — Отвратительное зрелище, — Лаэ’зель, казалось, сразу поняла источник подобного надругательства, строго взглянув на Эрдана и Израйю позади. — Я думала, вы не опуститесь до таких ребяческих выходок, — на что они лишь пожали плечами.      Домысел их гитьянки о ложных виновниках испорченного портера королевы, приятно погладил плутовскую натуру Тав, вызвав едва заметную самодовольную улыбку, пока группа проходила в другой конец коридора.

***

Пересекая длинный коридор подвала, между многочисленными оружейными ящиками и небольшими отрядами гитьянки, минуя что-то наподобие торговой комнаты, заражённые вышли к следующему залу. Щели старой двери пропускали едкий зелёный дым, а стеклянные урны рядом уже не походили на знакомые в верхней части храма. Лаэ’зель грубо отрыла дверь, выпуская облако густой дымки в коридор. За треснувшей дверью скрывался большой зал, заполненный зелёным туманом. Потолок и дальние стены застилались дымкой, пол был разрушен и наполнен какой-то мутной жидкостью, словно озеро в глубокой пещере. Все поспешили скрыться от едкого дыма, закрывая лица, пока Лаэ’зель направилась к стражнику. — А вот и инкубатор, полагаю, — приглушённо прохрипел волшебник, оставшись поближе к двери. — Я себе иначе это представляла, — добавила Карлах, всматриваясь в окружение. Не выдерживая едкого дыма, что уже заметно жёг лёгкие, группа отступила ближе к Гейлу, надеясь уловить побольше привычного воздуха и наблюдая, как Лаэ’зель, закончив разговор со стражником, возвращалась к ним. — Дисциплина здесь хуже, чем я думала. Стражник не знает о попытке проникновения. Мне нужно поговорить с варшем Ко’куу, он смотритель молодняка. Группа кивнула и Лаэ’зель исчезла в зелёных облаках, оставляя небольшие следы своего силуэта. Минуты в душном зале под бдительным взглядом стражника, казалось, текли всё медленнее, подобно зелёной дымке. А минимальная видимость только взращивала беспокойство. У двери виднелись частично разобранные книжные шкафы и каменные скамьи, а впереди только надломленный мраморный пол и мутное озеро, что исчезало в густом тумане. Откуда-то издали доносилась капель и низкий гул, но ни голосов, ни скрежета, ни шагов. Зал словно вырвали из храма и поместили в какое-то болото. Через время, напряжённое ожидание перерастало в заметную тревогу. Гейл и Уилл старались отвлекаться, всматриваясь в дымку, Израйя и Эрдан о чём-то шептались, Карлах и Шэдоухарт всё чаще проверяли своё оружие. Из-за едкого запаха Тав скрывала лицо ладонями и постукивала ногой, пока Астарион убивал время игрой с кинжалом в руке. Через мучительно долгие десятки минут послышался глухой стук и в тумане появилось тёмное пятно. Лаэ’зель вернулась, выходя из дымки с чем-то огромным в руках. Гитьянки подошла сразу к Тав, протягивая причудливое яйцо. — Мне нужен твой мешок, чтобы оно было в безопасности. — Ты решила забрать одно из яиц? — Тав всё ещё всматриваясь в янтарные глаза, слепо раскрывая зачарованный мешочек. — Невылупившееся яйцо гитьянки должно быть заботой варша, а не воительницы. Но... — Лаэ’зель заметно металась между противоречивыми эмоциями, сильно хмурясь, — меня тянет к его теплу. В нём растёт дитя Гит и слуга Влаакит. Они уничтожат его, оно не проклюнулось в срок, — её настрой вернулся, как только яйцо скрылось в глубинах мешочка, — или ещё хуже, позволят его украсть. Может, под моей опекой и с верной дисциплиной, он сможет вылупиться. Эти Ясли совершенно не подходят. Они не соблюдают правила. Последние слова вызвали немое недоумение группы. Воительница, которая строго следовала догмам, которая считала слабых достойными разве что быстрой смерти, решила сберечь яйцо. «Может, та безумная учёная повлияла? Хочет сохранить секреты гитьянки?» — мысленно рассуждала Тав, пока Лаэ’зель открыла дверь в коридор и уже направилась дальше, даже не оборачиваясь спутников. Пройдя ещё пару коридоров и общих залов подвала, группа вышла к тупику с дверью, что охранялась сразу несколькими стражами. Лаэ’зель открыла дверь, не отвлекаясь на пристальные взгляды стражи. За ней оказалась не просто комната. По всей видимости, это был кабинет командира, что отчитывал отряд гитьянки, возвышаясь между несколькими стойками с картами и столами. — Прошу вас, чи’р’аи, я всё объясню, — перед воином-гитьянки, чьё лицо уже покрылось морщинами и шрамами, отвечала более молодая воительница. — Последняя шайка сектантов ничего не знала об астральной призме. Они просто пытались найти Лунные Башни. Их всех туда тянет, мой гиш уже придумал план штурма башен. Мы готовы драться, чи’р’аи! Мы спалим башни, просеем пепел и найдём пропавший артефакт, только дайте нам... — Молчать! — властный тяжёлый голос оборвал её отчёт. — Найди астральную призму, Терезpин. Моё терпение кончается. — Так точно, чи’р’аи, — воительница глубоко поклонилась, опустив голову и сделав небольшую паузу, обратилась к своему отряду. — Слышали приказ? Выполнять!      Отряд заметно помешкал после слов командира, вызвав ещё один тяжёлый приказ. — Делайте, как она говорит. Она всё ещё ваш кит’рак, — командир направился к магическому заслону в небольшой арке, что вела дальше вглубь подвала храма, сухо добавив напоследок. — Пока что.      Гитьянки дотронулся до позолоченного постамента со знакомыми гитскими мотивами и ненадолго вставив какой-то фрагмент в центральную нишу постамента, снял магический барьер. Переливающаяся плёнка растворилась в воздухе, пропуская его и вновь затягиваясь, когда его плащ исчез за аркой. Гитьянки, что отчитывалась перед ним, медленно подняла голову, не глядя бросив жест своему отряду. После короткого поклона отряд гитьянки прошёл мимо группы, оставив их с кит’раком наедине. — Я тебя не знаю, растил, — она обратилась к Лаэ’зель командным тоном, удостоив группу лишь презрительным взглядом. — У тебя есть новости об оружии?      Вернув себе повелительный образ, она встала у стола, рядом с которым огромные волки доедали тех самых низкорослых сектантов, заставив Шэдоухарт спрятаться за всеми. — Мне нужна аудиенция с вашим чи’р’аи, — Лаэ’зель выступила вперёд. — Среди нас предатель. — Среди нас хшар’лак? — глаза кит’рака заметно сузились. — И кого ты хочешь обвинить? — Густиль, — Лаэ’зель не уступала даже в тоне. — Густиль Сторнугосс? Т’цк! Это суровое обвинение из уст вин'ийска, — кит’рак подошла ближе, обходя стол и всматриваясь в глаза Лаэ’зель. — Особенно того, что претендует на обладание искомым оружием. Здесь только один предатель, — последние слова заставили группу напрячься. — Чи’мар, зал’а Влаакит! Давай его сюда! — Нет, — их спутница потянулась к мечу, сильно нахмурив брови. — Я верно служу Королеве, не смей оскорблять меня подобным словом. — Нет? — тон кит’рака стал холоднее, и она выхватила меч. — Тогда я сниму его с твоего трупа!      Позади командира гитьянки зарычали волки, отвлёкшись от трупов полуросликов, пока Лаэ’зель и кит’рак приняли боевые стойки в центре тесной комнаты. Напряжённые минуты перед началом боя, группа безмолвно использовала для подготовки на случай встречи с отрядами. Гейл и Уилл окружили Шэдоухарт, что старалась даже не смотреть на волков, пока Карлах встала около двери со своим огромным топором наперевес. Израйя и Эрдан подняли руки с искрами магии, пока Тав и Астарион отошли по обе стороны около колонн. Рычание стало громче, отдаваясь дрожащим эхом.      Как только кит’рак занесла меч над головой, один из волков выпрыгнул на группу и сразу же был отброшен чёрным магическим лучом Уилла, скуля, ударившись об стену. И кит’рак бросилась на Лаэ’зель.      Прозвучал грохот от упавшего шкафа, что перегородил дверь в коридор и заклинание Израйи, что окутало волков густым серым туманом, заставляя животных в панике крутиться, ища выход. Никто не подходил к двум гитьянки близко, лишь готовясь вмешаться и оставляя Лаэ’зель право победить в честном бою, но отказывая в шансе проигрыша. Но в этот раз, шум привлёк гитьянки Яслей И’ллек.      С громким взрывом дверь вместе со шкафом и Карлах, отлетела на пару метров, впуская в комнату отряд, что ушёл чуть ранее. Пятеро воинов-гитьянки бросились на группу сквозь пламя, встретившись с размахом большого топора. Уилл и Шэдоухарт отвлеклись на гитьянки и Карлах, пока Гейл накладывал заклинание облака клинков на дверной проём. Израйя развеяла туман и вместе с Эрданом бросала в волков магический огонь из ладоней, не позволяя пламени на шерсти потухнуть. Тав и Астарион всё ещё сторожили у колонн, приготовив кинжалы. А Лаэ’зель, казалось, наслаждалась боем.      Янтарные глаза горели ярче с каждым ударом меча, что отбрасывал искры. Боевые кличи зазвучали громче. Кроме отряда кит’рака, собиралась и стража Яслей, которую Карлах пыталась сдержать, пока облако кинжалов исчезало. — Карлах отойди!      Крикнув, Гейл бросил в подоспевший отряд новое заклинание. Незнакомый магический приказ закончился громким звуком, который словно на мгновение взорвал ушные перепонки. Звон заглушил крики и грохот от обвала стены, что погребла под собой дверь и стражу, вызывая дрожь старого храма. Прорычав, Карлах бросилась снова с бой, отсекая головы и разрубая тела уклонившихся от обломков гитьянки, пока Шэдоухарт концентрировалась на лечении варварши. Перед Тав пронеслась большая тень, что перепрыгнула Лаэ’зель и кит’ракf, оставив сильный запах обгорелой шерсти. Уилл и Эрдан продолжали бить по волку к конце комнаты магическим огнём, пока Израйя зачитав заклинание, что рассеяло её тело, превратив в призрачные образы, рассекала мечом конечности приблизившегося животного. Третий волк остался под клинками плутов, что резали мышцы и артерии, уклоняясь от клыков и массивных лап. — Умри достойно! — крик Лаэ’зель пронёсся эхом по комнате, пока она пронзала живот кит’рака мечом, разорвав кольчугу.      Скулёж их пасти изрезанного волка и хрип последнего стражника закончили бой.      Лаэ’зель всё глубже вонзала меч, пока глаза кит’рака тускнели, а кровь в глотке заглушала её предсмертные слова. Группа остановилась, наблюдая за их зеленокожей спутницей. — Она мертва. Но не она здесь командир. Нам нужно идти дальше. К чи’р’аи.      Голос Лаэ’зель был таким же холодным, хотя и звучала отдышка. Она не слабо пострадала в схватке, часть её брони была сильно искривлена ударами, кольчуга местами просто свисала, а с одного бока струилась кровь. — Как бы ты ни хотела идти дальше, ты должна восстановиться. Иначе нас всех перебьют твои сородичи, — строго отвела Шэдоухарт, подходя к ней и протягивая зелье лечения. — Мы пойдём, как только ты перестанешь истекать кровью, — в ответ гитьянки со злостью посмотрела на жрицу, но та не отступила и резко подняла её руку, обнажая бок. — Стой смирно, — ладони Шэдоухарт окружила зелёная магия, медленно затягивая глубокую рану.      Гейл открыл свою сумку, предлагая остальным лечебные зелья. Немного восстановив силы, группа начала расходиться по комнате, собирая оружие и изучая записи на столе и досках. — Тут приказ кит’раку от инквизитора В’варгаза, — Уилл указал на небольшой листок, что лежал под рунным диском гитьянки и начал зачитывать то, что было на общем языке. — «Тереззин, да следует тебе запомнить: ежели ты или кто-то ещё из Яслей И’ллек решат поправить новые правила, это будет расценено как измена. Не думай, что я слеп и не вижу вашей неприязни. Я глаза нашей Королевы, и я вижу всё. Инквизиция продолжает своё дело до победного конца, и оружие будет найдено. Как и приказала мне Королева». Видимо, здесь и внутри есть свои дрязги, — он вернул листок на место, продолжая изучать разбросанные на столе записи и отчёты. — А зачем гитьянки писать на общем языке? — задумчиво спросил Гейл, всматриваясь в пергаменты на деревянных досках. — И здесь отмечена местность, которую отряды должны были проверить. Но карта будто на коленке нарисована. Не подходит это организованным гитьянки. — Это карты Побережья Мечей. Гитьянки всегда изучают местность, — не двигаясь ответила Лаэ’зель, пока жрица заканчивала с целительной магией. — Но я не знаю, почему в этих Яслях нет дисциплины. — Так и знал, что надо было сходить на лекции Чернопосоха о тир’су, — с сожалением произнёс Гейл, осматривая один из столов с каменными дисками. — Почему бы тебе не спросить кого-то из этих дружелюбно-кровожадных вояк? Они с радостью переведут, я не сомневаюсь, — казалось, саркастичность бледного эльфа росла наравне с тревожностью группы. — Или нашу милую подругу? — Истик, — шикнула Лаэ’зель, — письмена нашего народа тебя не касаются.      Группа продолжала обследовать кабинет в молчаливом напряжении, но находила либо оружие, которое сразу прятала в зачарованном мешочке Тав, либо кипы отчётов на тир’су. Однако за кольчугой кит'рака, Тав нашла красный кристалл в золотой оправе, что сильно напоминал по цвету камни в броне гитьянки. А также камни на постаменте у ниши с магическим сиянием, за которой исчез командир гитьянки. — Кажется, мы не останемся здесь навечно, — она подошла к монументу, и вставив кристалл в центральный отсек, развеяла магический барьер. — Если готовы, то лучше поспешить, пока храм совсем не развалился от некоторых заклинаний, — она бросила взгляд на Гейла, возвращая ему подтрунивание над ней за дневники поклонника Ллос, вызвав у волшебника слабую улыбку.      Оглядев себя и друг друга, спутники кивнули. Небольшая передышка позволила восстановить силы и вылечить рану Лаэ’зель, что уже решительно направилась вперёд.      Проход вывел их в просторный подземный зал. Широкие лестницы и разбитые мосты нависали над непроглядной пропастью огромной пещеры. Свет, пробиваясь сквозь трещины потолка, подсвечивал статуи Латандера, что возносил младенца выше головы. Каменные колоны у моста завешивались множеством гобеленов, но не с Утренним Лордом, с вышитыми стрелами в виде рун, что расходились в разные стороны. Тав остановила группу и начала прощупывать разрушающийся мост. — Если судить по записям священнослужителей, то артефакт может находиться где-то здесь, — Тав осторожно ступала на полуразрушенный мост, что вёл всё глубже. — Я успела прочесть немного записей монахов о подземном хранилище, — Израйя подошла ближе, не отрывая взгляда от пола. — Ты нашла что-то ещё? — Да, я нашла записи о Мастере Вазиде. Там писали, что артефакт спрятали и защитили. Но не было точного описания, только то, что над его хранилищем возвели это храм, сам артефакт будет похож на дубину, а вокруг него ловушки. — Значит, мы всё-таки его найдём, — задорно отозвалась эльфийка, хоть и продолжала настороженно смотреть под ноги. — Поскорее бы. — Меня больше этот инквизитор беспокоит. Думаете, он нам поможет? — к разговору подключился Астарион, продолжая также прокладывать безопасный путь по камням и трещинам в мосту. — До сих пор легко и просто нам ничего не давалось, — понуро ответила Та, добавляя с мрачной улыбкой. — С чего бы этому меняться? — И то верно, — согласилась Израйя, дойдя до середины и повернувшись к группе, что ждала в начале. — Здесь мост целый, думаю, можно идти спокойно.      Остальные старалась также осторожно следовать за эльфами, ступая по мосту и обходя трещины. Пройдя самый небезопасный на вид путь над пропастью, они остановились перед большими железными воротами, такими же, как и наверху. Переглянувшись и сделав глубокий вдох, они вошли, сразу пропуская Лаэ’зель вперёд. Прямо к инквизитору, что уже ждал их в центре полуразрушенного зала.      Как только вся группа оказалась внутри, железные ворота с грохотом закрылись, а их окружила стража. — О, наши уважаемые гости. Подойдите, прошу вас. Нам нужно многое обсудить, — тот самый командир, что ругал кит’рака, стоял перед ними, — У вас есть кое-что, что нужно мне. У меня есть информация, что нужна вам, — он сделал шаг к Лаэ’зель. — Мои Рьяные говорили о гите, которому удалось сбежать с рабского корабля гхайков перед крушением. — Чи’р’аи, — Лаэ’зель преклонила колено перед инквизитором. — Правосудие Влаакит во плоти. — Ты многого добилась, дитя. Я рад наконец-то встретиться с тобой, — он улыбнулся Лаэ’зель и перевёл взгляд на группу. — Говорят, на ваших руках столько гоблинской крови, что гоблинята видят вас в кошмарах. Но ближе к делу. Я подозреваю, что вы унесли с корабля гхайков нечто ценное. Нечто, что принадлежит нам. Оружие. Отдайте его мне. — Не делайте этого. Артефакт позволяет мне защищать вас, — в их головах прозвучал голос Гостя из сновидений. — Отдай, жрица. Нам нельзя ослушаться чи’р’аи, — гитьянки нахмурилась и покосилась на Шэдоухарт.      Тав почувствовала, что сейчас, если на них снова обратят заклинание для обнаружения мыслей, то всё может закончиться ещё хуже. Им нужно было время. Время убедить Лаэ’зель не отдавать артефакт, время на вопросы Гостю, время на подготовку к бою. И она пошла знакомым путём переговоров, напомнив инквизитору его слова. — Ты говорил про информацию, — она сделала небольшой шаг вперёд. — Откуда тебе так много известно о нас? — У вас говорят, что знания, это сила. Это не так. Знания, это всё, — инквизитор пошёл навстречу расспросам дроу. — Мы стали наблюдать за вами с того момента, как ваши пути пересеклись с этим культом Абсолют. Эпидемия заражённых личинками рабов, первый признак того, что Великий План приведён в действие. Но вам повезло, наше оружие решит проблему окончательно. Мне поведала об этом сама Влаакит. — Они следили за нами с первого дня. Вот почему они не показались тебе, Лаэ’зель. Они не знают, у кого артефакт. Они ждали, пока мы все будем рядом. Ждали, пока мы разберёмся со всем сами и принесём его им в руки, — Тав направила свои мысли группе и продолжила уже вслух. — Расскажи про этот Великий План. — Великий План, это главная цель гхайков, — инквизитор нахмурился, но продолжил ответ. — Реставрация их империи, которая некогда охватывала всю вселенную. Уже много веков их Старшие Мозги стремятся вернуть себе господство. Каждый план, который они измышляли, нам удалось расстроить. Но теперь они близки к успеху, — с каждым последующем словом тон становился яростнее. — Никогда прежде им не удавалось приостановить цереморфоз. Никогда прежде инфекция не могла распространяться незамеченной. Вспомни, сколько рабов гхайки собрали на своём корабле. Представь себе, что они захватят весь мир. Желания, потребности, выбор, ничего этого больше не будет. Всё покорится гхайками, — он протянул к группе руку и приказал. — Оружие. Я жду. — Не отдавайте его ему, — голос Гостя становился всё более нервным. — Не шути со мной, жрица. Отдай им артефакт или умрёшь от моей руки, — голос гитьянки превратился в шипение, она угрожала всерьёз. — Дура, вспомни зайтиск, что чуть не поджарил тебя. Твоим сородичам нельзя доверять, — Шэдоухарт ответила тем же тоном. — Лаэ’зель, прошу. Мы найдём другой путь, — Тав попробовала добавить мягко, стараясь напомнить спутнице о риске, если они потеряют защиту от личинок. — Ты знаешь, что Восс соврал тебе. Густиль соврала тебе. Он тоже лжёт. — Зайтиск... цк’ва! Как же меня бесит, что возразить нечего! Вы спасли мне жизнь, — выпалила Лаэ’зель, почти прошипев в сознаниях группы, и янтарные глаза обратились к Тав. — Выбирай. Я последую за тобой. — Мы не можем отдать его вам, — Тав потянулась рукой к кинжалу, стараясь сохранять спокойствие, пока стражники вокруг подняли арбалеты в их сторону. — Жребий брошен. Веди нас, матерь Гит! — Лаэ’зель подняла свой меч одновременно с инквизитором.      От начала боя всех отвлёк яркий свет, что залил комнату и из постамента за инквизитором засиял столб света. Окружение наполнилось жёлтыми переливами, с обрывками магии, что витали и сгорали в воздухе. Ещё одна вспышка, в центре комнаты появилась гигантская фигура и прозвучал властный голос. — Итак... она найдена. — Влаакит шкат зай! — инквизитор и вся стража преклонили колени, опустив глаза вниз перед появившейся фигурой. — Моя королева... — Лаэ’зель замерла на мгновение перед тем, как сделать то же самое, — шкат зай!      Образ Влаакит взирал на группу свысока, почти с трёх метров над ними, прищуриваясь и оценивая. Она была намного более внушительной и пугающей, чем её описывала Лаэ’зель или портрет. Латы были совсем не похожи на броню гитьянки, они были из тёмного металла, похожими на чешую. Её лицо ещё больше походило на нежить, а глаза горели изумрудной магией под высокой короной. — Вам дозволено смотреть на меня. Вам предлагается преклонить колени, — голос был под стать могущественному образу, что заставлял подчиниться. — Бессмертная Королева выразила свою волю, — их спутница повернулась к группе и строго добавила. — Повинуйтесь.      Группа медленно последовала примеру гитов, не отводя глаз от богини. — Эти твои помощники... — Влаакит наклонилась к Лаэ’зель, уже мягче обращаясь к ней, — ты хорошо обучила их, дитя моё. Моя Лаэ’зель.      Слова Королевы подняли лицо гитьянки, янтарные глаза которой заблестели, пока она поднималась с колен. — Чи’мар, зал’а Влаакит! Ты знаешь меня… — Ур’лон из К’лиир отзывался о тебе с уважением. Как и Алча’я до него, — Влаакит вернулась в своё покровительственное положение, хотя и сохранила мягкий тон. — Ты жаждешь очищения. Я всё ещё могу тебе его даровать, — яркие глаза богини повернулись к группе. — Истик. У тебя есть то, что принадлежит нам. Так ты друг или вор? — Ни то, и ни другое, — осторожно ответила Тав, ощущая беспокойность Шэдоухарт, когда жрица прижала сумку к себе сильнее и держалась за правую ладонь, кожу которой жгло проклятие Шар. — Он нам нужен. — Нет! Он не твой, — Влаакит нахмурилась, морщины на её лице стали глубже и резче. — Чем-то владеть, означает знать это, — она подняла руку перед собой, на которой заискрила магия, создавая образ артефакта, который они так старались охранять. — Это астральная призма, и она затронута порчей. — Я её очищу, моя королева, — Лаэ’зель ступила один небольшой шаг вперёд, — лишь скажи мне, как. — Внутри кто-то есть, — в образе многогранника с острыми углами появилось чёрное пятно, — его разум искажён, изломан... это гниль, — с последними словами, тон изменился до презрительного, и королева сжала артефакт в руке, ломая магический образ. — Это пособник Великого Плана, призванный испортить астральную призму, наш последний рубеж защиты перед возрождающейся империей гхайков. Пока он жив, призма для нас бесполезна, — её горящие глаза вновь вернулись к Лаэ’зель. — Убей его, дитя! Сделай это, и я очищу тебя и твоих союзников. Сделай это, и ты вознесёшься... — Я вознесусь? — голос их спутницы задрожал, янтарные глаза стали ещё шире. — Моя королева... все почести тому, кто берёт на себя бремя. Я не стану терять ни мгновения, — она обернулась к группе. — Вам придётся согласиться. Откажитесь, и познаёте мою ярость, — Лаэ’зель была серьёзна, она действительно была готова на это. — Но мы не можем этого сделать...      Тав говорила тихо, почти смиренно, понимая, что у них нет приятного варианта для выбора. Либо стать кальмарподобными монстрами, либо умереть от рук своей же спутницы. В обоих случаях их ждёт смерть. Но лучше эта смерть настигнет их в своих телах, без щупалец и на их условиях. Вера в это помогла Тав повысить голос и продолжить. — То, что внутри, защищает нас от Абсолют. — Вас обманули! — крик Влаакит разнёсся по залу, заставляя стены дрожать. — Вы подчинитесь мне! — Цк’ва! Не смей возражать моей Королеве! — янтарные глаза смотрели на Тав с яростью, она почти шипела. — Хочешь проникнуть в призму и убить то, что нас защищает? — дроу не меняла своего решения, смотря ледяными глазами и снижая тон голоса. — Вперёд. — Моя Королева, я проникну в призму и убью того, кто там находится, — Лаэ'зель вернула взгляд к Влаакит, стараясь убедить её в своей преданности и в контроле над группой. — Используй могущество планридера, чтобы войти в призму, — богиня, казалось, поверила в решимость Лаэ’зель и отдала свой приказ. — Берегись, у этой твари лживый язык. Отрежь его, если понадобится, — горящие глаза перешли на инквизитора. — В’варгаз. Отсюда никто не выйдет, пока дело не будет сделано, — Влаакит сделала лишь лёгкое движение пальцами, и призма выскользнула из сумки Шэдоухарт, зависнув над незнакомым механизмом, который назвали планридером. — Как прикажет моя Королева, — В’варгаз поднялся с колена и посмотрел на стражников с предупреждающим взглядом. — Чи’мар, зал’а Влаакит. Мы не станем терять ни секунды, — Лаэ’зель повернулась к группе и остановилась глазами на Тав. — Влаакит сказала своё слово. Вы сможете уйти из этой комнаты только в призму. Попробуете сбежать, мой клинок вас остановит.      Образ Влаакит слегка кивнул и исчез во вспышке света, вместе с витающей магией. Стража гитьянки, вновь направила свои арбалеты на группу, пока инквизитор отошёл назад, давая им проход. — Бессмертная Королева молвила своё слово, — Лаэ’зель подошла ближе к механизму, обращаясь к группе. — Мы должны уничтожить угрозу, которая находится внутри. И я заслужу вечную благодарность Влаакит. Она очистит нас. Она дарует мне вознесение, — она дотронулась до артефакта, и он начал раскрываться, испуская волны жара вокруг, заставляя волнению разгораться в душах группы. Яркая вспышка и Лаэ’зель исчезла в магическом свете. Группа оглянулась, пока презрительные взгляды стражников и инквизитора, вместе с исчезнувшей Лаэ’зель, не оставляли им выбора, кроме как последовать за ней. — Не делайте этого! — в головах пронёсся встревоженный голос Гостя. — У нас нет другого выбора, — тихо процедила Тав, понимая всю скверность их положения. Как бы дроу ни хотела идти волей чужой Королевы, также она не хотела выполнять приказы Гостя из сновидений, что с каждым днём вызывал всё больше подозрений. Но сейчас не было времени для обсуждений. И Тав сказала громче, подходя к артефакту. — Пошли за ней.      Заражённые двинулись за ней. Всего одно прикосновение к таинственному многограннику, который гиты называли астральной призмой, и их затянуло в пустоту, что быстро сменилась знакомым ощущением.

***

     Ощущения сменялись быстро, всё вокруг струилось магией и исчезло за мгновение. Все они оказались словно во сне, в котором к ним являлся Гость. — Пространство без времени, сжатое в складку реальности, будто карман другого плана… — тихо протянул Гейл, вглядываясь в огромный череп гигантского существа среди туманностей. — Вне времени, вне границ... — Лаэ’зель стояла чуть дальше от них, вглядываюсь в разбитые скалы, что плыли вокруг, пока до них доносился шум битвы вдали, — воплощение всего, о чём когда-то мечталось. Астральный план. Мой дом. — Это точно не простой артефакт. Он хранит в себе путь в астральный план, а это никогда не может быть простым, — всё ещё тихо добавил Гейл. — К тому же мы получили приказ самой королевы гитьянки… подумать только. Наверное, сейчас нам лучше подчиниться. — Верно, волшебник. Нужно найти то, что оскверняет астральную призму, — сухо отрезала Лаэ’зель. — Моей задачей было хранить артефакт в безопасности, а не разнюхивать, что он из себя представляет, — нахмурившись, прошипела Шэдоухарт. — Но Влаакит оказалась в чём-то права, — понуро проговорила Тав. — Она не только приказала артефакту подлететь к ней, но также знает кто здесь прячется. Если это Гость, то нам стоит его найти. — Я бы соврала, если бы сказала, будто мне не было любопытно, что именно он скрывает. Особенно после слов этой королевы, — жрица замялась, вновь схватившись за правую кисть с раной. — Но Шар этого не одобряет… нам не стоит. — Так увлекательно... — Астарион подошёл ближе к краю и заглянул вниз, говоря с почти забавляющимся тоном. — Не каждый день к тебе является божественная королева. И уже тем более, командует направо и налево. — И теперь мы сможем получить ответы, — добавила Израйя, также подойдя к краю. — По крайней мере, я на это надеюсь. — У меня, конечно, нет привычки спорить с богами, но сейчас я не знаю, как лучше поступить. Может, эта призма и правда чем-то испорчена, но до сих пор она нам помогала, — задумчиво прокомментировала Карлах. — И вообще, как знать, не избавится ли от нас королева гитов потом, если мы выполним её желание? — она обратилась к гитьянки, что сразу оскалилась. — Твоё отношение к Королеве Влаакит оскорбительно, — Лаэ’зель держала холодный тон того, кто готов перерезать глотки даже союзникам, если этого пожелает её богиня. — Гитьянки не придают своё слово. Она дарует нам очищение и мне вознесение. Нам нужно вычистить гниль, — с последними словами она спрыгнула с края, планируя на один из камней не меньше, чем в десятках метров от группы. — Ну, видимо, пора узнать этого Гостя по-настоящему, — согласилась Тав, неловко переминаясь с ноги на ногу у края скалы. — В этом плане нет той гравитации, к которой мы привыкли в материальном плане, — успокоил Гейл, почувствовав напряжение спутников. — Мы можем свободно планировать здесь, — он подошёл ближе и прыгнул за Лаэ’зель. — Не знаю, как вам, а мне не терпится видеть, кто или что здесь, — добавив, Уилл последовал за ним. — Значит, прыгаем... — Тав всё ещё решалась на прыжок, наблюдая, как её спутники последовали примеру гитьянки. С глубоким вздохом она сосредоточилась на скале впереди и прыгнула. Паника и страх от прыжка не развеялись, даже после того, как её ноги коснулись камня. Она привычно обняла себя за плечи и подошла ближе к группе, что столпилась рядом с магическим порталом, что сиял голубым светом прямо из скале. Как только они подошли ближе, в их головах прозвучал голос Гостя. — Вы всё-таки пришли. Несмотря на все мои предупреждения. Жаль, — голос звучал также встревоженно, но теперь появились новые нотки, похожие на страх. — Поговорим наедине, только я и Тав. Заходи. — Я не пойду к тебе одна, — Тав оскалилась предложению, не желая оставлять группу для разговора с таинственным существом. — Как знаешь. Но сюда войдёт только лидер отряда. Никого другого я не впущу. — Надо, значит, надо, — твёрдо прошипела Лаэ’зель, что явно хотела убить Гостя своими руками. — Не подведи меня. Не подведи нас всех.      Тав нахмурилась и попыталась охладить голову, останавливая тревожные мысли: «Чёрт... если пойду одна, он, зная о приказе Влаакит, может убить меня. И я буду одна. Но иначе мы вообще ничего не узнаём, к тому же, скорее всего, даже не выберемся отсюда». Она постаралась собрать все чувства, что дарили ей знакомые серебряные глаза, всю злость за их цвет, все вопросы, на которые она хотела найти ответы. Это подарило немного решительности и заставило пройти дальше, протягивая руку к порталу. В этот раз перенос показался более приятным.      Короткая вспышка магии и она оказалась на другом конце астрального плана, на более спокойном и тихом его конце. Скала была украшена колоннами и скамьями, редкая растительность и яркие кристаллы в камнях, создавали более похожее на сон пространство. Тот самый Гость, эльф в золотых латах, стоял к ней спиной и смотря куда-то вдаль звёздных туманностей. — Возможно, я ошибся, решив довериться тебе. Я говорил вам держаться подальше от гитьянки, но вы никак не могли удержаться, да?      Спокойный и размеренный голос сейчас звучал более эмоциональным, более живым и настоящим. Эльф повернулся к ней, медленно приближаясь, заставляя дроу потянуться к своим клинкам. — А теперь ты явилась сюда, чтобы меня убить. — Сначала ответь на мои вопросы, — Тав сжала рукоятки кинжалов, но пока оставила их в ножнах. — Почему у тебя такие глаза? — Это просто цвет глаз, не более, — к более живому голосу добавилась и лёгкая жестикуляция, какой не было во снах. — Как я и говорил тебе, я такой же искатель приключений, как вы. Был так же заражён личинками, как и вы. — Влаакит сказала, что ты связан с Великим Планом свежевателей разума. Это не делает тебя таким же, как мы, — она не отступала от осторожности. — Связан тем, что помог в краже артефакта. Это я украл его у Влаакит, — в голосе прозвучала гордость и заставила Тав насторожиться ещё сильнее, его слова сильно отличались от слов Шэдоухарт. — А далее его украли у меня, — эльф ответил на невысказанный вопрос сразу. — И теперь, Влаакит хочет моей смерти, потому что я знаю её секрет. Это секрет столь великий, что если подданные когда-нибудь его узнают, то это станет концом её правления, концом для неё. И то, как я защитил вас от Абсолют, есть тот же самый секрет.      Слова Гостя погружали Тав во всё более глубокое замешательство, пока она пыталась быстро обдумать последние события, слова Влаакит, ответы Гостя: «Может цвет и правда совпадение. Он спас нас дважды. Но он пытается командовать нами. Но и королеве гитов верить сложно. Он ведь гордится своей кражей, но почему тогда жрецы Шар украли его? Зачем? И как они смогли украсть у такого вора? Слишком много совпадений. А может быть очередная ложь, основанная на моих мыслях». — Я слышу, как ты думаешь. Я слышу, что ты думаешь. И ты думаешь, что я лгу, — эльф недовольно нахмурился и продолжил. — Влаакит тебе говорила, что я попытаюсь тебя обмануть. Но подумай, для чего мне обманывать тебя? Я хочу того же, что и вы. Хочу свободы, — его слова окрасились более яркими эмоциями и жестами.      Тав ничего не ответила, и он потянулся рукой к спине, пока в его ладони, прям из воздуха и искр в воздухе собирался меч, заставляя её отступить и выхватить кинжалы. Но Гость не напал на неё, а лишь преклонил колено и протянул меч ей, держа его на руках. — Я на вашей стороне. Я с самого начала был на вашей стороне. — Это что, какая-то уловка? — Тав внимательно всматривалась в него, пытаясь уловить ложь в словах или в мимике.      «Какого чёрта он делает? Я же могу убить его. И тогда наша защита падёт. Но всё равно, это слишком подозрительно. А его меч может быть и вовсе не настоящим. Как и он сам...» — обдумывала дроу замерев. — Я защищаю вас, и я спас вас. Я такой же, как и вы, — эльф всё ещё не сдвинулся с места, всё ещё протягивая меч. — Если этого недостаточно, чтобы тебя убедить, то что мне остаётся? — Встань, — Тав ответила тихо, всё ещё пытаясь нащупать верное решение.      В разуме метались мысли и неприятные предположения: «Либо цереморфоз, либо горячий, если не кровавый, спор с Лаэ’зель…» И она пришла к прежнему решению: «Лучше умру в своём теле, чем в чужом». Она тяжело вздохнула и добавила слух. — Сегодня я этого не сделаю. — Всё же я был прав, когда решил впустить тебя. Спасибо, — эльф поднялся с колена, пока меч исчезал в воздухе, будто искрящийся пепел. — Влаакит будет в ярости. Не говоря уже о вашей спутнице. Неживая королева больше всего боится потерять власть. А то, что я знаю о её обмане, приведёт именно к этому. — Если ты столь опасен для неё, почему она до сих пор тебя не убила? — Она старается убить меня изо всех сил. Например, отправила вас, — эльф мрачно усмехнулся, продолжая объяснение. — Влаакит лжёт своему народу. Она делает вид, будто знает, как Гит уничтожила империю иллитидов. На самом деле она не знает ничего. Если империя возродится, королева будет не в силах остановить их. А если народ узнает о её бессилии, то начнётся мятеж, революция. Это будет конец её правления. — Но это может произойти и без нашего участия, без твоей смерти. Новое божество уже повсюду. При чём тут мы? — Тав всё терялась в размышлениях, пытаясь найти хоть какие-нибудь причины их связи с этим Великим Планом, кроме артефакта и Гостя. — Потому что именно эта сила, сила противостоять контролю иллитидов, на самом деле неведомая Влаакит, позволяет мне защищать вас. Полагаю, она надеется извлечь её из моего трупа. И поскольку ты избавила меня от этой участи, теперь она придёт за тобой. За всеми вами. — Ты говоришь мне убить тебя, чтобы спастись от богини? — она подошла ближе, не пряча клинки. — Ты всё ещё не веришь мне. Но это не даст тебе защиту или исцеление. Даже у Влаакит нет такой силы, — эльф не отступил, не выхватил меч и всё ещё был открыт для атаки. — Что это за сила, раз её нет у богини? — она остановилась, не опуская рук и готовясь напасть в любой момент, несмотря на риск. — Логичный вопрос. Но ты пока ещё не готова услышать ответ, — где-то вдалеке послышался сильный взрыв, что заставил планирующую скалу качнуться. — Медлить больше нельзя. Новая атака давно назрела, и я не могу рисковать тем, что вы окажетесь в центре событий. Вы нужны мне там, в поисках Абсолют. Вы были на правильном пути, к Лунным Башням. Возвращайтесь же на него, — эльф поднял руку в знакомом движении. — Будьте начеку. Прямо сейчас Влаакит отдаёт своему инквизитору приказ убить вас. Он ждёт вашего возвращения. Не сомневаюсь, что в Яслях все до единого присоединятся к нему, — с движением руки Тав потянуло назад, под тихое прощание. — Удачи.

***

     Через мгновение Тав оказалась снова у раскола в скале. Мерцающий портал исчез за спиной, ладони всё ещё сжимали кинжалы, а Лаэ’зель уже направила остриё меча к её горлу. — Говори! — угрожающе выпалила гитьянки. — Ты убила врага моей королевы? — янтарный взгляд осматривал Тав, то глаза, то клинки без свежей крови, то напряжённое лицо дроу. — Это было бы бесполезно. Кажется, его невозможно убить, — Тав нахмурилась и убрала оружие, не желая вызвать словами или движениями в Лаэ’зель желание сразиться. — Невозможно убить? Я тебе не верю. Покажи мне свои мысли!      Появилось ощущение лёгкого зуда в голове, пока Лаэ’зель вламывалась в сознание дроу. И Тав открыла свой разум всей группе. Мысли сплетались с мелькающими образами. То Гость из сновидений, то исчезнувший мерцающий меч, то их разговор, то сомнения Тав. — Влаакит тавки на'зин, — Лаэ’зель повторила свою догму шипением. — Это всё... какое-то безумие. Моя королева знает, что я верна ей. Она бы никогда меня не осудила, она верит в меня! — Ты всё видела и слышала, — прошипела Тав в ответ, не обрывая связь с гитьянки и напоминая о ей собственных размышлениях. — Я не могла его убить. Но он не желает убивать нас, в отличие от твоей Королевы и сородичей.      Остриё длинного меча опустилось к ногам дроу, позволяя группе выдохнуть, пока янтарные глаза метались, выдавая нервозность и гадкие мысли. — Мы должны рассказать об этом чи’р’аи, — ответила гитьянки, пряча меч в ножнах. — Он призовёт Влаакит. Нужно сообщить королеве об этом... отступнике. — Сначала взгляните сюда, — на другом краю скалы прозвучал голос Эрдана, заставляя девушек подойти к нему.      Вдали, откуда по сказочному плану разносился шум, продолжалась битва. Череп гигантского существа среди плывущих скал и тумана, был её центром. Отброшенные кости конечностей с такими же гигантскими золотыми браслетами и кольцами, создавали пугающий образ, словно все они плывут на скелете космического существа. Всё те же сияющие фигуры сражались, разбивая череп, а их воинственные крики доносились обрывками, едва различаясь в лязге и взрывах. — Их так много… — тихий голос эльфийки позади, привлёк группу.      Израйя сидела рядом с трупами гитьянки. Она не решалась провести свой ритуал погребения, но продолжала всматриваться в застывшие лица. — Уходите, скорее! — в сознаниях группы прозвучал крик Гостя, и перед ними со свистом открылся магический портал. — Я не могу скрывать вас долго!      Заражённые поспешили к порталу, оглядываясь на пугающий, и одновременно чарующий план. Через мгновение, звёзды и туманности сменились спёртым воздухом подвала храма в тусклом свете факелов. Они вернулись из астрального плана прямо к страже Яслей И’ллек. — Лаэ’зель. Я ждал тебя, — В’варгаз поднял кисть, и арбалеты стражников направились на группу. — Тебя объявили хшар’лак. Склони голову, мой клинок готов. — Чи’р’аи, свяжись с Влаакит. Я знаю, что... — Лаэ’зель, казалось, она впервые потеряла уверенность. — Это не имеет значения, гхайское отродье. Королева уже сказала своё слово, вы должны умереть, — инквизитор поднял меч в сторону их гитьянки. — Гость оказался прав. Влаакит вообще не собиралась отпускать нам живыми, чтобы мы не сделали, — Тав осторожно обратили свои мысли, открывая разум всей группе. — Готовьтесь. — Я верно служила Влаакит! — гневно прокричала Лаэ’зель, но после всегда твёрдый голос задрожал. — И это её благодарность?!      Ответом стал залп стрел.      Группа спешно бросилась в разные стороны, уворачиваясь. Тав и Астарион нырнули за колонны. Карлах взревела и, вспыхнув жаром, бросилась на группу справа. Стражники успевали уклоняться от лезвия, но варварша пользовалась отвлечением, и пинками валила их на пол, размахивая топором над головами, не позволяя подняться. Гитьянки пытались ухватиться на неё, но сразу же обжигались, лишь дотронувшись.      Гейл и Уилл выпускали из ладоней магические лучи, что облетали колонны и укрытия, метко попадая в стрелков с арбалетами. Эрдан концентрировался на защите, не подпуская мечников близко, пока Израйя путала стражу иллюзорными копиями спутников перед ними. Лаэ’зель же ожила в битве, принимая очередной бой против своих сородичей, приказа командиров и веры. Их воинственная спутница свирепо билась с инквизитором, словно каждым ударом, она старалась что-то доказать. Длинный меч умело парировал взмахи меча В’варгаза, заставляя его отступать под весом ударов. Но стоило Лаэ’зель занести клинок выше, как инквизитор отбросил гитьянки силой магического ветра, повалив заодно и ближайших спутников.      Карлах в то же мгновение оказалась на полу под острыми стрелами арбалетов стражи. В последний момент чёрный луч Уилла сразил их и позволил варварше продолжать удары топором. С криком Шэдоухарт, что едва успела произнести заклинание лечения на группу, последовал и болезненный стон. Одна из метких стрел попала в плечо жрицы, заставив её сжать зубы и скрыться за колонной. Уилл прокричал Карлах пригнуться для нового залпа магических лучей, позволяя пылающей варварше короткую передышку. За ближней колонной скрывалась Тав, что старалась попадать в стражников издалека. Усталость и суматоха не позволяли сосредоточиться, выпуская стрелы по колоннам и лишь откалывая мрамор, не попадая по целям. Второй плут стрелял быстрее и намного точнее. «Блядь. Надо ближе», — прошипела Тав про себя и выхватив кинжалы, побежала вдоль стены, оказываясь за спинами лучников. Бросившись на первого стражника, дроу пробилась клинком под кольчугу и вдавила лезвие в позвоночник. Тав слышала крики спутников, слышала, как разносятся заклинивания и брань, слышала, как презренно ругается умирающий в её руках стражник. Серебряные глаза вновь темнели, кровь разгонялась и вскипала, сознание желало большего.      Зрение уловило блеск брони совсем рядом и улыбнувшись, Тав бросилась на движение. Второй стражник в первую секунду был повален на спину и потерял глаз на остриё далхара, а следом и жизнь, когда кинжал погрузился в глазницу. Насладившись хрипами, она перерезала жёлтую глотку вторым клинком. У виска просвистела стрела, заставив Тав поднять горячий труп, прикрываясь телом от очередного залпа. Совсем рядом прозвучал ещё один оглушающий взрыв, что мог бы похоронить её под падающей колонной. Крики сменились звоном в ушах, пока стража вокруг спешно поднимала арбалеты среди обломков. Воспользовавшись моментом, Тав бросилась вперёд, прыгнув на стрелка с клинками. Со стороны промелькнула бордовая тень, заслонившая другого гитьянки. Рассекая руки и лицо стражника лезвиями, дроу вновь окрасила чёрную броню кровью, пока сознание уже искало новую жертву.      Грубо смахнув рукавом бурые капли с глаз, она огляделась. Астарион, справившись со стражником и испачкав подбородок кровью, побежал к следующему. Прикрывая Шэдоухарт собой, Гейл направлял заклинания против инквизитора, сокрушая подземный зал невидимыми взрывами и разбивая мраморные плиты. Тело В’варгаза притянуло к полу, что тут же разошёлся множеством сколов и трещин. Лаэ’зель бросилась на него с криком, пронзая грудь длинным мечом, пока он готовился к новому заклинанию, несмотря на смертельный удар. Но кисти В’варгаза тут же пронзили стрелы, а последние стражники встретили магические лучи, что выбили из них те малые силы, что сохраняли им жизнь.      Шум в подвале храма затих. Израненная группа, с тяжёлым дыханием утопала в крови и пыли. — Влаакит... Влаакит! Я разила яростью твоей, как клинком! Гневом твоим ревела, подобно дракону! — Лаэ’зель упала на колено перед планридером, опираясь на меч. — Ты обещала мне вознесение, но я ползаю среди своих сородичей презренным аспидом… — голос сорвался на хрип. — Шка’кет! Я шла твоим путём. К чему мне это каменное сердце, если ему суждено быть разбитым? — её сильно затрясло, голос надломился и снова превратился в шёпот. — Нет… она испытывает меня. Проверка веры... К’лиир готовил меня к такому. Лишь самые тяжёлые души взмывают в Астрал. Да... да! Возможно, я ещё могу заслужить милость Влаакит. — А будет ли этого достаточно? — Тав осторожно приближалась к ней, стараясь не напугать, спрашивая тихо. — Она ведь приказала убить тебя... — Тишина! — Лаэ’зель огрызнулась, но тут же сменила свой тон, опустив глаза. — Мне надо подумать. Пошатнувшись, Тав отошла, стараясь оставить преданной собственным народом и богиней спутницу, немного пространства. Сейчас, когда жажда крови тонула в эмоциях и усталости, тело ощутило травмы. Медленно осмотрев себя и не найдя ни одной торчащей кости, дроу облегчённо выдохнула. Спина и плечи ныли от упавших на неё камней, но это были лишь ушибы, даже если обширные. Кости и мышцы целы, значит, она в относительном порядке. Серебряный взгляд перешёл на спутников.      Гейл помогал Шэдоухарт подняться, стараясь не потревожить глубокие раны от стрел. У самого же волшебника мантия впитала не только пыль и грязь, но и много крови, что ещё сочилась из наспех перевязанного бедра. Эрдан и Израйя, хромая, подходили к ним, протягивая бутыльки с тёмно-зеленым зельем. Астарион вымещал остатки злости за разорванный рукав на одном из трупов, пока Уилл старался потушить Карлах водой. Струйки почти тут же испарялась на раскалённой коже, пока варварша тяжело дышала, присев у сохранившейся колонны. Тав поплелась к ним, всматриваясь в пламя и надеясь не найти ран под язычками огня. — Карлах, постарайся дышать глубже, иначе снова разгонишь своё сердце слишком сильно, — Уилл лил на разгорячённую варваршу, сотворённую из последних сил, магическую воду, сохраняя спокойный тон. — Вспомни, как долго ты остывала после тех паладинов. — Не паладинов, а паршивых гонцов Зариэль... — она прорычала с длинными паузами, хватая ртом воздух. — Они хотели вернуть тебя архидьяволице? — тихо спросила Тав, тут же отругав себя за острый вопрос, пока Карлах ещё пылала. — Прости, я не должна была спрашивать. — Всё в порядке, солдат, — Карлах устало улыбнулась и продолжила после небольшой паузы. — Они притворялись паладинами Тира, скрывали свои уродливые лица за доблестными лицами тех, кого когда-то убили. Зариэль любит такие фокусы. Когда они сказали, что пришли вернуть меня, я так вспыхнула, что всё сожгла. Если бы Даммон не подкрутил этот чёртов движитель, то я бы, наверное, уже давно погорела, — она мрачно усмехнулась, и пламя на красной коже немного успокоилось. — Ты не вернёшься туда, — мягко ответила дроу, попутно напоминая её собственное обещание, из первого вечера у костра. — Нам ведь нужно адское железо, верно? Мы соберём всё, что сможем найти. Где бы оно ни было, — Тав смутно представляла себе, как выглядит металл и где его вообще искать, но была уверена в желании помочь пламенной спутнице. — Я обещаю.      В ответ Карлах искренне заулыбалась и, казалось, даже смутилась. Высказанное обещание и прохладная вода успокаивали и гасили пламя ярости, сменяя его на тусклое голубое свечение на месте сердца тифлинга. Уилл также улыбнулся и рассеял заклинание. «Значит, синее пламя — это хорошо. Она ведь говорила, что ей приятно видеть дружелюбные лица спустя столько лет. Может, ей давно никто ничего подобного не говорил», — улыбнувшись, Тав сделала движение рукой, будто кладёт ладонь на плечо варварше. Позади прозвучал скрежет, и троица обратила глаза к Лаэ’зель, что всё ещё молча смотрела на разбитый каменный пол в крови.      «Жаль, что с ней так не получится. Будет чудом, если она подпустит кого-нибудь к себе в ближайшее время, — с обрывистым вздохом, Тав вглядывалась в гитьянки, проверяя её раны и обдумывая случившееся. — Надеюсь, Влаакит не захочет делать грязную работу своими руками. Что мы можем противопоставить бессмертной Королеве? Как вообще убивают богов? Как выживают после отказа богоподобным?» Пока тревожные мысли крутились в голове, дроу прошла взглядом по уставшей группе и выдохнув, вышла ближе к середине зала. — Нам нужна передышка, — Тав тихо обратилась к группе, стараясь перевести внимание на исследование комнаты, лишь бы остановить размышления об их безнадёжном положении.      «Она оправится. Она должна. Она сильная. И никакая королева этого не сможет изменить», — подойдя к столам по краям зала, Тав старалась убедит тревожное сознание, не глядя хватая книги и записки, чтобы прятать в зачарованном мешочке.      Пока группа разошлась по залу и обшаривала трупы, Тав направилась к одной из симметричных арок по обе стороны от центра. За позолоченной аркой короткая лестница вела к тесной комнатке, что была заставлена высокими шкафами и украшенными сундуками. Предчувствие добычи помогло мыслям направиться к менее тревожному занятию.      Среди кучи старых книг и дорогой посуды, Тав удалось найти немало зелий, оружия и брони, даже несколько украшений, от которых веяло магией. Она аккуратно прятала всё в свой мешочек, откладывая изучение находок на потом, когда они будут подальше от проклятого храма, жестоких гитьянки и их суровой королевы. Закончив, она вышла в зал, где группа собиралась вместе. Лаэ’зель поднялась с колен, но не поднимала головы. Эльфы молча переложили в мешочек Тав всё, что собрали. Карлах остыла, Уилл и Гейл перевязали глубокие царапины, Шэдоухарт залечила свои раны, но от этого выглядела ещё более обессиленной. Кивнув всем, Тав направилась ко второй комнате за позолоченной аркой. Израйя и Эрдан последовали за ней вместе с заскучавшим вампиром.      Вторая комната была также заставлена сундуками и шкафами. Но эта комната отличалась. У её стен на круглых постаментах стояли такие же статуи Латандера, что и в храме повсюду. Пока волшебники осматривали изваяния, плуты принялись за шкафы и сундуки. — «Латандер любовно прощается с заходящим солнцем», — Израйя тихо прочла текст с таблички под статуей справа. — «Латандер благословляет восходящее солнце, источник всяческих благ», — Эрдан зачитал табличку под левой. — Снова загадка, — эльфийка отошла к центру комнаты, переводя взгляд с одной статуи на другую. — Звучит так, будто они должны быть повёрнуты к противоположным сторонам света. Правая должна смотреть на запад, а левая на восток. — И как понять, где что, когда мы под землёй? — скучающе протянул Астарион, бросая безделушку обратно в сундук.      После небольшой паузы, Эрдан плавно провёл пальцем в воздухе, словно рисуя невидимую карту. И кивнув самому себе, попробовал сдвинуть статую. Прозвучал скрежет, и камень двинулся. — Восход в той стороне, — солнечный эльф указал на глухую стену в конце комнаты, — а запад за вашими спинами. Несмотря на изрядно уставший вид, Израйя сразу же бросилась ко второй статуе с горящим взглядом. Скрежет каменных плит наполнил комнату, но с неприятным скрипом, изваяние справа остановилось. — Треклятую статую заело... — проворчала Израйя, — не хочет вращаться.      Слабые руки волшебницы были недостаточной силой, чтобы сдвинуть заевший механизм. Эрдан попробовал ей помочь, но и через минуту попыток статуя осталась на месте. — Карлах, нам очень нужна твоя сила! — крикнула эльфийка в сторону зала, всё ещё пытаясь сдвинуть статую хотя бы на миллиметр. — Разойдитесь, солдаты, — Карлах появилась в комнате довольно быстро, хотя и не скрывала усталость. — Волшебники явно не для такой работы созданы.      Уже остывшая и немного повеселевшая варварша, напрягла руки, упираясь в пол, и заевший механизм сдался. Глухая стена в конце комнаты затряслась от поднимающейся плиты, являя потайной проход. — Всё, теперь я труп, — устало протянула Карлах, добавив мечтательно. — Поскорее бы уже рухнуть в койку. — Все сюда! Мы, кажется, нашли выход! — Тав позвала остальных, всматриваясь в длинный тоннель, что вёл ещё ниже. — Может это то самое хранилище? Надеюсь, там есть что-то вроде чёрного входа. Не хотелось бы пробираться через армию разозлённых гитьянки, — она обернулась к группе, что явно не желала очередного боя, — тем более в нашем состоянии. К тому же кое-кто обрушил вход, — последние слова вызвали улыбку Гейла. — Зато они не добрались до нас, — парировал волшебник, добавив плавный жест кистью.      Набрав в лёгкие побольше хоть немного свежего воздуха, группа направилась через потайной проход, погружаясь в застоявшуюся темноту.

***

     Воздух становился всё тяжелее, заставляя всех старательно ловить хотя бы какой-то оставшийся кислород. Длинный коридор привёл их в ярко освещённый подвал, что уже больше походил на святилище, нежели на пещеру. Высокие золотые арки с витражами были застелены мерцающей магией, не пропуская дальше. — В записях было указано, что путь к реликвии не просто скрыт, а защищён ловушками, — тихо предупредила Тав, направляясь вперёд. — Будьте осторожны. — Те кристаллы под потолком, очень похожи на тот, что был в механизме на крыше, — подметил Гейл, указывая на мерцающие камни в золотой оправе над аркой. — Я чувствую вуаль Плетения. Возможно, они источник магии для защиты. — Есть способ проверить, — Эрдан нацелился на кристалл и, как только стрела попала в цель, магический заслон развеялся.      За аркой показался следующий отрезок пути, но вместо кристаллов под потолком, в центре стоял какой-то механизм, с подобными, но более мелкими кристаллами. — Постойте… — Тав остановила группу рукой, осторожно приближаясь к механизму, прижавшись к стене. — Он кажется опасным. И Тав оказалась права. Стоило ей подойти слишком близко, как в её сторону полетел луч света, оставляя след гари на каменной стене. Быстро нырнув за механизм, Тав успела уклониться от луча и сразу принялась за изучение магического устройства. Несмотря на свою громоздкость, основание механизма казалось слишком тонким и хлипким. Дроу выбила несколько креплений, парой ударов рукояткой кинжала, заставив устройство разрушиться под своим весом. — Теперь можно идти, — с лёгким самодовольством прокомментировала Тав, выпрямляясь. — Но нужен ещё какой-то кристалл…      Взгляды группы гуляли по пространству, ища хоть что-то подобное тому, что было над первой аркой. Пока эльфы вглядывались во тьму вокруг, Уилл с Карлах осматривали магический механизм, а Гейл пробовал снять барьер заклинаниями, Шэдоухарт устало присела у арки. — Любопытный разлом, — прозвучал бархатный голос Астариона, что подкидывал кинжал в руке у разрушенной стены, привлекая внимание группы. Тав подошла ближе и, отодвинув белокурого эльфа, заглянула за сколотые камни. В темноте виднелись острые выступы, что уходили дальше к тусклому свету. — Значит, можно обойти, — задумчиво добавила Тав, рассчитывая путь по острым выступам. — Это кажется не самым безопасным путём, — позади прозвучал слабый голос жрицы. — Тем более слишком темно. — Подождите пока здесь, — не оборачиваясь ответила дроу, уже ступая вперёд. — Может получиться открыть проход с другой стороны.      Первый шаг пришёлся на совсем крохотный выступ, побуждая прохладную руку поддержать самоуверенную дроу. Но она лишь продолжила путь дальше, отмечая устойчивые выступы тихим голосом последовавшим за ней эльфам. Каменные выступы вывели четвёрку к новому отрезку между магическими арками.      Осторожно пробравшись по скользким уступам, они с облегчением ступили на безопасный край мраморных плит. В этом отрезке стоял такой же магический механизм, который был быстро обезврежен метким броском Астариона. Кинжал попал точно по золотой вставке у основания, разрушая опасное устройство. И через пару секунд стрела Израйи разбила кристалл над аркой, что разделяла группу, пока глаза Тав искали следующий. — А вот и ещё один кристалл, — прозвучал голос Эрдана, что уже целился арбалетом куда-то вниз с обрыва. Болт просвистел в тишине и с эхом разбитых кристаллов, мерцающий магией барьер исчез, пропуская группу дальше. За последней аркой скрывалось настоящее святилище. Огромное пространство манило тусклым тёплым сиянием в сердце тьмы. Первой шагнула за арку лунная эльфийка, подходя к золотой табличке в полу. — «Гнев Повелителя Зари ждёт тебя, еретик. Уходи, пока можешь», — зачитала Израйя вслух, неуверенно добавив. — Надеюсь, мы сделали всё правильно и нас не поджарит.      Группа продолжила путь за лунной эльфийкой, оглядываясь по сторонам. Ни стен, ни потолка, ни дна пещеры не было видно даже с тёмнозрением. Плотный мрак словно поглощал святилище с мостом к его сияющему сердцу. Ближе к центру, статуи становились всё более величественными, словно покровительственно провожая гостей к широкому постаменту в виде раскрывшегося цветка с тонкими лепестками. Последние статуи отличались от остальных, и вместо младенца, разводили руками со сферами и ветвями на ладонях. Над постаментом с золотой звездой в центре нависали массивные жаровни с пламенем, а под ним, сияла булава, рукоять которой едва различалась в ярких лучах. — Это же она? Это Кровь Латандера? — тихо уточнил Гейл. — Судя по записям, её спрятали в форме дубины. Возможно, это и правда она, — также тихо добавила Тав, вспоминая записи о Вазиде. — Надеюсь, эта реликвия действительного того стоила, — проворчал бледный эльф, издалека осматривая булаву. — Но она очень ценная, не так ли?      Оружие, казалось, действительно хранило в себе частичку солнца за изящной ковкой. Через хрустальные шипы сочился яркий свет, сильно раздражая серебряные глаза. Основание казалось иллюзорным, будто лишь сдерживало пульсирующую магию внутри, что отражалось в большом красном камне у рукояти. — Смотря кому продавать, — усмехнулась Израйя, изучая постамент с сияющей булавой, — Вроде мы сделали все, что нужно. Но я не уверена...      Эльфийка опасливо подошла к постаменту, и стоило ей коснуться его, как святилище ожило.      Свет стал ярче и теплее, согревая прохладный спёртый воздух. Отдёрнув руку, Израйя начала искать что-то в своей сумке, не отрывая взгляда от булавы. И вытащила пухлый конверт, который Тав достала прошлым вечером в комнате с напольным витражом. — А вот и последняя часть загадки Утреннего Лорда, — воодушевлённо добавила эльфийка, бережно вытаскивая из старой бумаги что-то похожее на крупное украшение из золота, которое продемонстрировала группе. — Это Гребень Мастера Зари.      Загадочное украшение имело форму ромба с фиолетовым кристаллом в сердцевине и со странными краями, что идеально подходили к затёртому пазу в постаменте под сияющей булавой. Едва справляясь с волнением, Израйя аккуратно погрузила деталь в паз.      Булава вспыхнула и обратила свет вверх, освещая золотые кольца, что плавно спускались к постаменту. Кольца, набирая скорость, закрутились друг в друге, форматируя сферу в ярком луче. Прозвучал щелчок, словно невидимый часовщик нащупал нужную комбинацию, и кольца замедлись, а через минуту и вовсе замерли. По сторонам с грохотом поднялись высокие столбы с огромными кристаллами, создавая радужные отблески во мраке. Булава пошатнулась, искрясь и призывая.      Израйя протянула к ней руку, пока группа внимательно следила за кристаллами. Артефакт потянулся к её ладони, сияя всё ярче. Как только рукоять дотронулась до руки эльфийки, Кровь Латандера вспыхнула и яркое сияние почти исчезло, оставляя едва заметный свет внутри, словно успокаиваясь. — Поверить не могу… это и правда она... — невысоко подняв булаву, Израйя заворожённо всматривалась в оковы божественного света, — но думаю… владеть ею не мне.      Повернувшись к группе со счастливой улыбкой, эльфийка прошла мимо всех, уверенно остановившись перед жрицей, что облокотилась на одну из статуй. Шэдоухарт удивлённо подняла голову. — Булавы ведь твоё оружие. А такая могущественная булава будет явно получше той, что вот-вот развалится, — мягко улыбнувшись, она указала взглядом на прикреплённое к бедру жрице оружие, рукоять которого уже почти разломилась надвое от многочисленных стычек. — Я не служу свету, — отвернувшись, сухо ответила Шэдоухарт. — Зато он, может послужить тебе, — не отступая, Израйя протянула жрице булаву. — Не может же какой-нибудь артефакт отвернуть тебя от веры? — в её голосе прозвучало лёгкое поддразнивание. — Мы всё ещё можем её выгодно продать, — пробурчал Астарион, что нисколько не отвлекло волшебницу. — А Хальсин говорил, что впереди нас ждёт путешествие в проклятые земли, где любой свет поглотит тьма, — Израйя шагнула ближе и, отпустив булаву к рукам жрицы, добавила тише. — Уверена, в твоих руках она будет грозным оружием.      Шэдоухарт неуверенно улыбнулась, застенчиво опустив глаза на артефакт. — Теперь мы точно готовы покинуть это место, — прозвучал голос бородатого волшебника, что уже успел открыть портал в дальней части зала, прямо в огромной золотой арке. — Надеюсь, он не перенесёт нас в сердце Яслей. — В любом случае другого пути у нас нет, — мрачно усмехнулась Тав, кинув взгляд на группу, ощущая небольшую лёгкость от разрешения одного из конфликтов.      В последний раз взглянув на подземное святилище Утреннего Лорда, группа вступила в портал, что окутал их вихрями магии.

***

     Вместо воинственных криков и металлического лязга, их встретил скулёж мохнатого спутника. Портал перенёс группу к молитвенному алтарю у храма, что сиял в закатных оранжевых лучах. Шкряб спешно обнюхивал каждого, попутно то ли жалуясь, то ли ругаясь, на своём животным языке.      «Рада, что с тобой всё в порядке, малыш», — Тав потрепала Шкряба за ухом во время его проверки, позволяя себе немного расслабиться. Набрав в лёгкие вечерний воздух, согретый жарким днём и разбавленный цветочным ароматом, группа облегчённо выдохнула. — Мне нужна буквально минутка… — устало протянул бородатый волшебник, оперевшись на камень с рунами, — и мы отправимся дальше. — Они скорее всего будут искать нас в подвалах, так что пока время есть, — кивнув, согласилась Тав, убирая с лица выбившиеся волосы. — Хватило бы сил на палатку… — Полагаю, мало кто может похвастаться тем, что побывал в Яслях гитьянки и выжил, — Шэдоухарт болезненно потянулась, стараясь не сильно напрягать ещё не зажившее мышцы. — Может, это хороший знак, и у нас всё-таки есть какие-то шансы? — последнее движение заставило её нахмуриться от боли, быстро возвращая в сутулое положение. — Согласен. Выйти так свободно и по своей воле из Яслей... это настоящее чудо, — с ленивым жестом ухмыльнулся Гейл. — А я, поверьте мне, по чудесам специалист. — Даже к такими? — голос Карлах заставил всех обернуться. Совсем рядом прозвучал треск. Словно невидимое лезвие, что-то разрезало ткань материального плана, оставляя брешь к узнаваемым туманностям и звёздам. Схватившись за оружие и заграждая рычащего пса, группа приготовилась встретить загадочного врага или Гостя. Но бесплотный голос не появился в сознаниях. Вместо него через брешь вышли три фигуры. Сначала двое гитьянки в капюшонах, что скрывали лица, а затем и тот самый командир разведывательного отряда. — Тл’а’йкит Влаакит... — Лаэ’зель дёрнулась вперёд, и встав перед всеми, подняла меч. — наша Королева прислала кит’рака, чтобы он меня прикончил своим клинком!      Взгляды группы следили за появившимися гитьянки. Двое в капюшонах остановились у затягивающейся прорези плана, держа руки внизу, скрестив кисти. А Восс подошёл ближе, не поднимая меча. — Какая непочтительность, дитя. Или дже’стил кит’рак не заслуживает твоего уважения? — Твой меч говорит за тебя, кит’рак. Ты пришёл пролить кровь. — Лаэ’зель. Я здесь не для того, чтобы убить тебя, — Восс медленно опустился на колено, преподнося их спутнице свой меч на обеих руках. — Я хочу помочь. — Не верьте ему! — наконец-то голос Гостя прозвучал в головах группы, пощипывая виски и запутывая мысли. — Ска’кек кир Гит шабелл’ет. Мой клинок в покое, — Восс поднял глаза к Лаэ’зель. — Матерь Гит призывает всех вас выслушать то, что я скажу.      Тав всматривалась в сморщенное лицо кит’рака, стараясь найти в нём хоть что-то выдававшее ложь. Но Восс был спокоен, казалось, даже смиренен. «Если Гость велит не верить ему, значит, Восс знает что-то ценное… Командиры не приклоняют колено перед воинами. Особенно такие…» — нервно обдумывала Тав, и приняв решение, отступила на шаг, прошептав Лаэ'зель. — Делай то, что считаешь нужным. — Говори. Я тебя слушаю, — Лаэ’зель нахмурилась, но опустила меч. — Я знаю, что астральная призма у вас, Лаэ’зель. Она несёт в себе зерно краха Влаакит. И я хочу помочь тебе взрастить это зерно. — Крах Влаакит?! Шка’кет! — со злостью выкрикнула их гитьянки, едва сдерживаясь от начала драки. — За одно это мне стоит проткнуть тебя насквозь! — Гость говорил мне про это, — осторожно напомнила Тав, коснувшись сознаний группы.      «Гость приклонялся также, говорил также, — неосознанно прикусив губу, дроу старалась обдумать и вспомнить каждую деталь из недавней встречи. — Они как-то связаны». — Лаэ’зель, послу… — слова Восс были грубо перебиты криком. — Я не желаю слушать тебя, хшар’лак! — Ты говоришь о ком-то, кто внутри? Ты знаешь, кто это? — осторожно попробовала Тав, не в силах отпустить тревогу от сильного сходства в разговоре при таких разных обстоятельствах. — Если вам до сих пор это неизвестно, значит, тому есть причина. Пока тот, кто в призме, не назовётся сам, я ничего не скажу, — твёрдо ответил Восс, взглянув на группу без презрения, что они чувствовали в Яслях. — Но тот, кто внутри, взял вас в союзники и защищает своей силой, — он вернул взгляд к Лаэ’зель. — Эта сила положит конец тирании Влаакит. Пленник призмы, должен обрести свободу. Многие годы я пытался освободить пленника. Когда призма пропала, я опасался худшего.      «Если он знаком с тем, кто внутри, значит, он должен был знать, кто её украл. Гость сказал, что он выкрал её у Влаакит. Не сходится», — Тав напряжённо перебирала последний разговор в астральном плане, пока Восс продолжал. — Но теперь мне предоставилась возможность, которую я так давно ждал. Остаётся лишь найти ключ, который откроет призму... — кит’рак опустил взгляд, мрачно добавив, — и я думаю, что знаю, кто на это способен, — вновь посмотрев на Лаэ’зель, его глаза окрасились проблеском надежды. — Доставь призму во Врата Балдура. Я буду ждать в таверне Ласка Шаресс. Там решится судьба нашего народа. Лаэ’зель, вместе мы разорвём наши цепи и перестанем быть рабами Влаакит. — Я не раба, дже’стил-кит’рак! — она прошипела, сильнее сжимая рукоять меча. — Бессмертная королева и есть моя свобода. Она очистит меня и дарует вознесение! — Это ложь, Лаэ’зель! — голос Восса впервые прогремел так громко, хотя тело не шелохнулось. — От первого до последнего слова. Нет очищения, и вознесения тоже нет. Зайтиск не очищает, он извлекает воспоминания и убивает заражённых. И королева-лич не наделяет вознесённых своей милостью. Она пожирает их силу, чтобы набраться могущества и со временем достичь божественности. — Безумие! Ты пытаешься смутить меня... — янтарные глаза Лаэ’зель заметались, — этой ересью... — она вновь подняла меч над головой Восса, — я ничего больше не хочу слышать! — Про зайтиск он говорит правду, — вмешалась Тав. — Тебя пытались убить. — Я служила Влаакит всю свою жизнь! — Он не врёт. — Я служила! Заучивала её слова, шла за неё в бой... — с гневными нотками в голосе, она отбросила меч, — но теперь она называет меня хшар’лак, — голос стих, но не потерял твёрдость. — Я верю тому, что ты говоришь. Мы встретимся во Вратах Балдура. Надеюсь, я об этом не пожалею. — Лаэ’зель, — Восс поднялся с колен, встав перед ней. — я вижу в тебе т'лак'ма гир. Вместе мы принесём нашему народу свет, — он протянул ей небольшой медальон, что напоминал бронзовую кисть на цепи, что указывала пальцем на что-то. — Возьми, это ква’нит, псионический детектор. Слуги королевы ищут тебя повсюду. Ква’нит даст знать, когда ты окажешься неподалёку от их портала. И тогда готовься к бою или ускользай, — отойдя, он кивнул гитьянки в плаще, что вновь открыла портал к звёздам. — Мне пора идти. Взор Влаакит пронзает моря и небеса. Она считает, что я ей предан, и нельзя допустить, чтобы она во мне разуверилась, — шагнув в портал, он оставил последние указания, кратко задержавшись. — Храните астральную призму при себе. Никому её не отдавайте. Убейте любого, что попытается её отнять. Я буду во Вратах Балдура. Я буду ждать тебя, Лаэ’зель.      Последние слова заглушались треском, пока разрез в ткани материального плана затягивался за спинами гитьянки, словно рана от лечащих зелий. — Влаакит’ка сивим храт краш’хт... — прошептала Лаэ’зель, опустив голову, пока Тав подходила ближе, — лишь во Влаакит мы обретаем мы свет. Это были первые слова, которые я прочла на скрижали тир’су. И это не афоризм. Это закон, наше кредо, тот корень, из которого вырастают все десять тысяч статей устава Влаакит. Пренебреги одной лишь статьёй, и ты предашь Влаакит. Предай Влаакит, и станешь кровью и мясом, что насытят её драконов, — добавила их гитьянки, медленно пряча меч с ножнах. — Если Восс говорит правду... если вознесение, это ложь, а очищение от личинки, это лживая байка, тогда я не грешила против Влаакит, — Лаэ’зель подняла голову с горчащим янтарным взглядом, — Это она согрешила против меня! — Лаэ’зель... — позвала Тав, протягивая к гитьянки руку, но она нервно отмахнулась. — Я никогда не думала о Влаакит как о тиране, а о себе как о её вассале, — она взмахнула рукой, словно перерезая свои слова. — Она была истоком моей силы, а я продолжением её воли. Воительница. Защитница. Сокрушительница, — голос надломился, глаза заблестели. — Но если Восс не врёт и Влаакит поглощает вознесённых ради обретения могущества... тогда никакая я не сокрушительница. Я скот, который предназначен на съедение. Тогда все гитьянки рабы, у которых всего одно лишь предназначение. Не уничтожить гхайков, не сокрушить их Великий План... а лишь позволить Влаакит стать божеством!      Тав осторожно ступила к Лаэ’зель, наблюдая за лицом и взглядом спутницы. Те привычные, прищуренные ящероподобные глаза, были раскрыты и метались. Дроу казалось, что сейчас, их гитьянки была потрясена намного сильней, чем в ночь преображения. Смесь страха и стыда, что утопали в гневе и обиде, терзали сознание Лаэ’зель. Та, что порезала глотки собратьям в детстве, та, что не сомневалась в догмах и учениях, та, что поклялась оседлать красного дракона, впервые терялась в эмоциях. — Вознесение, величайшая честь для юных гитьянки, — эмоции кипели в сердце воительницы, и она продолжала говорить. — Давным-давно гхайки поработали мой народ. Они завладели нашими разумами и плодили нас для своих войн, пока великая матерь Гит не разбила молотом наши путы. С первого дня, как вылупляется юный гит, он сосредотачивается на одной лишь цели, учиться драться изо всех сил, чтобы прикончить гхайков и отсечь им головы. После этого мы произносим слова обряда вознесения, является красный дракон и возносит нас к Влаакит в Ту’нарат. — голос снизился до шипения, и она отвернулась. — Мы удостаиваемся чести вечно жить в астрале и праздновать свою победу. Мы возносимся. — отшатнувшись, она выплюнула с горечью. — По крайней мере, так я считала раньше.      Сделав ещё шаг, Тав тянулась к гитьянки. Возможно, она хотела передать то волшебное касание ладонью, что помогло ей самой. А может, просто хотела удержать спутника. Но Лаэ’зель не позволила и продолжила с новой силой в голосе. — И мы не знаем кто в этой призме. Это сводит меня с ума! Сперва я думала, что это всё гхайская ложь, фокусы личинки. Но существо из снов реально. Оно обитает в призме. Восс убеждён, что это зерно краха Влаакит и залог освобождения гитьянки. И я думаю... он может быть прав. — Лаэ’зель, мы найдём ответы, — вмешался Уилл, подходя к ним. — А если нет? Если дже’стил кит’рак ошибается? — янтарные глаза всё метались, голос дрожал. — Если Влаакит права, значит, кит’раки придут за мной. А они непременно придут, и я подставлю шею под их клинки. Они скормят меня своим драконам. И по заслугам! — Эй... мы будем рядом, — тихо добавила Израйя, встав возле Уилла. — Мы уже выбрались из Яслей и победили чуть ли не армию. Мы не отдадим тебя без боя. — И мы собираемся встретиться с Воссом, верно? — более живо добавила Карлах. — И освободить того, кто сидит в призме? Это всё... я даже не знаю... — варварша притворно задумалась, потирая подбородок, — нет, я, конечно, очень люблю движуху, но временами так и хочется хотя капельку покоя... например, с большой кружкой пива, — она закончила уже с озорной ухмылкой, не отводя глаз с нахмуренной Лаэ’зель. — в какой-нибудь таверне. — Мне нужно время всё обдумать, — она почти сплюнула эти слова и продолжила более настойчиво. — Мы найдём кит’рака Восса в Ласке Шаресс, во Вратах Балдура. А пока помните о бдительности. Влаакит следит за нами, — отойдя от группы, Лаэ’зель остановилась возле обрыва, подняв лицо к небу.      Группа замолкла, оставляя гитьянки в тихом щебете вечерних птиц. Собравшись рядом с порталом, заражённые приняли остановку за возможность отдохнуть. — Она сильна не благодаря Влаакит, а благодаря себе, — грустно прошептала Израйя, всматриваясь в спину Лаэ’зель. — И ей нужно это понять. — Она найдёт свой путь, я уверен, — также тихо добавил Эрдан. — Раз Лаэ’зель собирается воевать с Влаакит, рвать свои цепи, то я рад за неё. Но пусть воюет где-нибудь подальше, — скучающе пробурчал Астарион, тут же заслужив сильный удар в бок от нахмурившейся рядом Тав. — Имей хотя бы немного совести. У неё мир с ног на голову перевернулся за день, — прошипела дроу, строго смотря на бледного эльфа, что потирал ушибленный бок, преувеличенно закатив глаза. — Я тоже не ожидала, что она с такой готовностью отвернётся от своей королевы. Чудеса, — в тон эльфу добавила Шэдоухарт, заслужив такой же строгий взгляд. — И всё же интересно, чем Восс сможет завоевать наше доверие, когда мы с ним встретимся, — задумчиво проговорил Гейл, добавляя жесты, — если новое знание может и правда дать нам ключ к тайнам артефакта, то надо обязательно встретиться с ним, когда доберёмся до Врат Балдура. — И мы всё-таки идём в город? — недовольно проворчал бледный эльф. — Ну, как я понимаю, наша гитьянки одна туда не пойдёт, — всё тем же тоном ответил Гейл, будто решение направиться в город по смертельному пути через проклятые земли и Подземье будут лёгкой прогулкой, и добавил серьёзнее. — Думается мне, что Лунные Башни, о которых говорил Хальсин, не будут концом всего этого безумия. — Раз среди гитьянки назревает раскол, и Лаэ’зель только что сделала шаг к тому, чтобы выбрать свою сторону, мы не можем оставить её одну, — воодушевлено добавил Уилл. — Даже если понадобится вернуться к своему прошлому. К тому же секреты гитьянки явно связаны с тайной Гостя. — Значит, решено, — подытожила Тав, грозно смотря в алые глаза и пресекая возможные возмущения, кроме недовольного вздоха и театрального взмаха рукой.      На какое-то время группа погрузилась в тишину. Присутствие вампира с острым слухом и внимательного пса, что следил за каждым пролетающим мимо насекомым, дарило кроху спокойствия даже рядом с Яслями. Карлах присела у камня с рунами, стараясь травой оттереть багровые пятна с топора травой. Уилл и Гейл смотрели куда-то вдаль, глубоко задумавшись, пока Шэдоухарт проверяла свои раны от стрел, отдавая крохи оставшихся сил на лечение. Эрдан прикрыл глаза, оперевшись на стены рядом с Израйей, что молчаливо записывала что-то в свою книгу. Астарион скучающе подкидывал кинжал в руке, пока Тав заставляла свои мысли замолкнуть, смотря на первые звёзды: «Погоня Абсолют, погоня лорда вампиров, погоня архидьяволицы, погоня Влаакит… беглянка дроу уже не такая уж и неожиданность».      Когда солнце полностью скрылось за горизонтом, а небо озарилось россыпью звёзд, Лаэ’зель резко повернулась и пошла в сторону группы. Янтарные глаза всё ещё метались, но руки вновь обрели твёрдость без дрожи. — Нам пора. Нужно отдохнуть перед путешествием, что обещал нам друид, — безэмоционально проговорила Лаэ’зель, подходя к порталу и уже нервно постукивая ногой в ожидании. — Значит, возвращаемся в Рощу, а потом в лагерь, — Гейл взмахнул руками, и портал засиял, позволив наконец-то покинуть беспокойное место. — Многое готов отдать за парочку зелий…      Не спеша, группа исчезала в фиолетовых вихрях магии, грезя о спокойном сне и сытом ужине.

***

Вернувшись в знакомые окрестности Изумрудной Рощи, заражённые облегчённо выдохнули. Тёплый ветерок и тишина, в которой можно было расслышать жизнь друидского святилища, позволили расслабить плечи и настроиться на спокойный вечер у костра.      «Может, всё-таки получится пройти через Подземье незаметно? Было бы замечательно, если всё случится именно так, как говорил Хальсин. Просто путь через заброшенный храм, просто тихие пустые залы, просто темнота... и никаких красноглазых сородичей, никаких Домов и стычек», — сознание упёрто возвращалось к будущим дням, не позволяя забыть об опасности, пока Тав шла за группой, привычно обняв себя. Группа прошла под тяжёлыми воротами, минула торговый лоток полурослика Аррона, обошла пустое стойбище, остановившись у опустевшей площади святилища. Ящики и тюки тифлингов исчезли, оставив лишь бороздки на земле. Друиды вернулись к своему миролюбивому быту, разбирая временные постройки, взращивая потоптанную траву, стирая следы лагеря беженцев.      Взгляд Тав неосознанно искал призраки шайки маленьких плутов, но тайное убежище в пещерах было открыто, и туда уже заносили брёвна и котлы. Беспокойство и усталость в сознании дроу сменилось незнакомым щемящим чувством. То ли ощущение влияния на что-то в огромном мире, то ли тоска по маленькому воровскому обществу, наполняли сердце теплом. — А вот и вы, друзья. Я собирался завтра отправить вам послание, — тёплый голос Хальсина отвлёк Тав от размышлений. — Рад видеть вас, но, кажется, путь был не лёгким, и вам нужен хороший отдых.      Мягко улыбнувшись, он помахал рукой в сторону нескольких друидов, что плели корзины. Оставив своё занятие, друиды внимательно выслушали приказы Хальсина, и он вновь повернулся к группе, внимательно рассматривая каждого. — Чувствуйте себя как дома, наша Роща обязана вам. На бывшем месте ночлега беженцев, пока не успели разобрать все постройки. Я распоряжусь, чтобы это место на ночь стало полностью вашем. Думаю, вы не откажитесь от тёплой ванны с лечащими травами и горячей еды. Я позабочусь об этом, а пока отдыхайте, друзья, я сообщу, как только всё будет готово. — Горячая ванна звучит отлично... — устало произнесла жрица, оперевшись на одну из колонн, — я почти готова продать за неё душу... — Не могу с этим не согласиться, — в тон добавил волшебник, глубоко вздохнув. — Спасибо, Хальсин, — Эрдан благодарно поклонился друиду. — Это очень любезно с вашей стороны. Мы постараемся не занимать много места.      Архидруид кивнул группе и отошёл небольшому кусту со стайкой воробьёв. Пока Хальсин что-то шептал птицам, группа направилась к бывшему пристанищу тифлингов. Несколько друидов, что ещё несколько ночей назад косились на незваных безумцев, теперь улыбаясь, шли навстречу. После громких благодарностей за спасение Хальсина, и тихих, даже неловких, слов признательности за сопротивление Каге и её обряду, друиды провели группу к наспех очищенному от трав, длинному столу. Пока суета захлёстывала Рощу, их окликнула старушка, что готовила для беженцев похлёбку. — Ну что ж герои! Как только смоете с себя весь этот срам, сразу накормлю вас сытной похлёбкой!      Старушка уже не выглядела столь же уставшей, как в день первого посещения Изумрудной Рощи. Громкий хрипловатый голос раздавал указания друидам, словно все были её непослушными внуками. Кто-то поспешил за свежим хлебом, кто-то за запасом посуды и кубков, кто-то за травами и специями, пока старушка махала поварёшкой. Сбросив овощи в огромный котёл, что разносил по округе тёплый аромат и разжигал аппетит, она вытерла руки о передник и не забыла отдать указ группе. — А теперь давайте-давайте, не стойте над душой, вон брёвна лучше притащите, не на земле же есть. Да и дров побольше, — указав на маленький навес вдали, она сосредоточенно вернулась к готовке.      Уилл и Эрдан направились за брёвнами, остановив Карлах, что уже собиралась потратить последние силы. Лаэ’зель всё ещё сохраняла молчание и потухший взгляд, но сразу направилась к бывшей кузнице тифлинга Даммона. Гейл и Израйя призвали зачарованный сундук Тав, и принялись за разбор собранных вещей и к раздаче нужных для ночлега. Шкряб, белым пятном исчез где-то в глубине друидского святилища, погнавшись за белкой. Астарион и Шэдоухарт сразу отобрали себе вино к ужину, пока Тав облокотилась на одну из колонн.      «Если когда-нибудь посчастливится рассказать кому-то нашу историю, нам точно не поверят, — усмехнувшись мыслям об иллюзорном будущем, она потёрла уставшие глаза. — Найти древний божественный артефакт, посетить астральный план, сразиться с гитьянки и выжить, и даже поболтать с их королевой. Чёрт… самой не верится». Осмысливая безумные дни, Тав смотрела на занятую группу, чьим лидером она стала.      Первой была Лаэ’зель, что уже принялась за подготовку расходников, оставленными Даммоном. Придирчиво отбирая и сравнивая с кольчугой в своей броне, она, казалось, находила успокоение в железе. «Надеюсь, она сможет примириться с новым статусом, всё же собственный народ предал… — размышляя, Тав следила за движением рук спутницы, что уже снимала броню, — да и вера в Королеву… как вообще оказать гитьянки поддержку, не получив за это взбучку? Может, Израйя сможет найти подход?»      Взгляд Тав перешёл к лунной эльфийке, что уже начала спор с Астарионом по поводу одной из бутылок вина, которую они не могли поделить, под вниманием утомлённого Эрдана. «Если бы не вся ситуация и броня в крови, то их можно было бы принять за богатых горожан в винной лавке. Да они даже похожи. Будто их вырвали из другого мира», — улыбнувшись представлениям эльфов в роскошных залах, где они выглядели бы так естественно, она перевела глаза на Шэдоухарт.      Жрица уже открыла одну из бутылок и устроилась на бревне. «Впервые вижу её такой измотанной. Но, кажется, вино всегда возвращает ей довольную улыбку. Даже если она пытается её скрыть», — приглядевшись к Шэдоухарт, Тав заметила и ещё одну интересную деталь. Жрица также внимательно смотрела на их спутников, ненадолго задержавшись взглядом на Гейле, что уже разбирал найденные книги у сундука: «Кто бы мог подумать, что волшебник с бомбой в груди сможет её заинтересовать? А как бы они выглядели, если бы не вся эта история?» Тав попробовала представить их в обычной жизни, на простой улице большого города, но фантазия совсем не складывалась: «Сложнее, чем я думала. Гейл бы, наверное, сидел в своей высокой башне, пока Шэдоухарт служила в храме Шар».      Внимание дроу перешло к герою и варварше, что уже ставили большой навес: «А вот их представить легко. Может, если бы не плохая компания, то Карлах осталась бы в городе и вела свою радостную жизнь. А Уилл бы учился быть будущим герцогом, с роскошными балами и громкими речами, которые он так любит».      Немного времени спустя, пока Тав всё ещё рисовала в голове истории спокойной жизни для каждого из её спутников, пространство вокруг становилось всё более привычным и похожим на лагерь. Широкий навес разделился плотной тканью, создавая небольшие комнаты для каждого с тёплым спальником и подушками. В центре уже стоял длинный стол, окружённый скамьями из брёвен, и на который расставляли посуду и часть припасов. — Друзья, ваши ванны готовы, идите за мной, — со стороны прозвучал голос того самого друида Ратха, что спорил с Кагой.      Подойдя ближе, он остановился, дожидаясь внимания каждого. — К сожалению, они не могут похвастаться своей величиной, зато порадуют вас жаром и набором успокаивающих трав.      Группа последовала за ним, прихватив с собой чистые одежды. Ратх привёл их к развилке в сердце пещер Рощи и поочерёдно указал руками в стороны. — Мы подготовили отдельные для мужчин и женщин. Прошу, отдохните перед ужином. Броню и одежду вы можете оставить в комнатах. Мы позаботимся о них. — Это уже слишком Ратх, мы не можем... — Тав неловко помялась, желая убедить друида не заниматься стиркой и восстановлением их вещей, но он её сразу же перебил. — Конечно, можете. Вы освободили наставника Хальсина и уберегли наш круг от змеи, что мы пригрели. Возможность восстановиться и отдохнуть перед длительным путешествием, это малое, чем мы можем отплатить вам, — поклонившись, друид исчез за дверью. — Чур я первая! — крикнула Карлах и рванула в правый коридор, как только дверь захлопнулась.      За ней поспешила Израйя, будто могла обогнать варваршу, а следом ушла и Шэдоухарт с лёгкой улыбкой на губах. Тав оглянулась на Лаэ’зель, что нахмурилась и двинулась за ними. Мужчины же выдохнули и неспешно исчезли в левом коридоре, оставив дроу с вампиром наедине. Она перевела взгляд на алые глаза, что метались между левым коридором и выходом. — Не хочешь показывать им свои шрамы? — она спросила мягко, стараясь не слишком затрагивать болезненную тему. — Точнее, не хочу выслушивать нудные вопросы героя и предположения болтливого волшебника, — Астарион поморщился и вернул вопрос Тав. — А чего же ты не идёшь? Мне показалось, что ты не слишком-то стесняешься, — тон обрёл дразнящие нотки, заставляя вспомнить, как спокойно она купалась в речке или переодевалась в библиотеке храма. — Просто это... — Тав попыталась объяснить те смешанные эмоции, что царили в сердце после слов Ратха, — слишком непривычно… делить с кем-то ванну, тем более чужую. А ты можешь дождаться, когда все выйдут, — вернув себе слабую улыбку, она продолжила в его же манере, сбивая усталый оскал. — Неужели такой талантливый плут не сможет всех обмануть и проскользнуть позже всех? — Я более талантлив, чем ты можешь предположить, — слова дроу вернули алым глазам спокойствие, а бледное лицо вновь приблизилось на уже почти привычное расстояние, вместе с приторным шёпотом. — Может, найду себе закуску, пока жду своё лакомство. — Не трогай здешних зверей, — твёрдо пригрозив, Тав постучала в его груди пальцем. — И медведей. И Шкряба.      Притворно серьёзный тон и стальной серебряный взгляд не заставили его лицо ни дрогнуть, ни измениться, а лишь подняли одну бровь. Вздохнув, Тав повернулась в сторону правого коридора, подчёркивая свои слова жестом пальцев, указывая на бдительное внимание за вампиром, что заставило Астариона усмехнуться и направиться к выходу.      Открыв дверь в конце коридора, она встретила клубы пара с сильным ароматом лаванды и шалфея. Воздух был одновременно горячим и мягким, не обжигал лёгкие, как Аверно, позволял спокойно дышать и напоминал больше нежную перину. Из глубины каменного зала доносились голоса спутниц, а их одежды валялись грязной кучей на скамье. Раздевшись и оставив свежие вещи на столе рядом с остальными, Тав добавила к куче и свою броню и направилась к голосам, что разносились тихим эхом, прорезаясь сквозь ароматный туман.      В центре зала за клубами пара скрывалась большая круглая ванная в углублении пола, глубиной по пояс. По воде плыли мелкие лепестки белых цветов, комнату освещали танцующие огни свечей, создавая почти романтичную атмосферу. Лаэ’зель сидела поодаль от всех, погрузившись в горячую воду, расправив ноги и руки. Шэдоухарт расплетала свою косу, снимая тяжёлые цепи. Карлах неприкрыто наслаждалась горячей водой, позволяя движителю в груди вернуться к нужной температуре. Израйя же расслабилась и парила на поверхности воды. — Скорее солдат, залезай, пока не остыла, — варварша поманила Тав и откинулась на ступеньки. — Верьте или нет, но я так скучала по настоящей горячей ванне. Даже думать не хочется, только отмокать и нежиться, — рассмеявшись, она развела руками по водной глади, оставляя тёмные разводы от крови. — Вам придётся неслабо потрудиться, чтобы вытащить меня отсюда. — Может, останемся здесь? — мечтательно добавила Израйя, не открывая глаз и держась на воде. — Я бы согласилась. Даже если пришлось бы разгромить ещё один лагерь гоблинов, — она подняла одну руку, указывая пальцами. — Даже два. — И не говори, да хоть десяток... — Карлах откинула голову назад, но стукнулась рогом в ступеньку, вызвав заливистый смех эльфийки и тихий смешок жрицы. — Карлах, осторожнее, — хихикнув, Тав начала спускаться в расслабляющие объятья ванны, наслаждаясь жаром. Осторожно погружаясь в воду, она чувствовала, как царапины и ссадины начали жечь. Но ощущения быстро сменялись приятными, будто нежными прикосновениями и раны затягивались на глазах. — Эта вода лечит? — она удивлённо обратилась к жрице, что наконец-то смогла распустить длинные чёрные волосы, и погружалась в ванну. — Друиды добавили в воду целебные зелья и отвары. Я уже даже не чувствую боли в плече и бедре, — закрыв глаза, Шэдоухарт погрузилась в воду с головой, оставив лишь лицо на поверхности. — До сих пор не могу поверить, что мы выбрались… — Думаю, как и все мы, — добавила Тав, стараясь как можно сильнее расслабить уставшие мышцы. — Лаэ’зель, как ты?      Гитьянки лишь нахмурилась и ответила раздражённым цоканьем. «Значит, будет в порядке, — знакомое раздражение, подарило дроу и остальным мягкие улыбки. — Мы все должны быть в порядке. И беречь друг друга. По крайней мере, пока это возможно. Хотя бы пока». Она благодарно посмотрела на спутниц, что возможно, впервые за очень долгое время, как и сама Тав, смогли действительно расслабиться. — Как долго мы здесь пробудем? — жрица взволнованно пробормотала и умыла лицо. — Столько, сколько вообще сможем, — Тав облокотилась на ступеньки, двигая стопами и наслаждаясь горячими волнами. — Я бы отсюда вообще никогда не выходила. — Подземье не самой приятный для тебя путь, верно? — мягко спросила Израйя, присев и тщательно намыливая кожу. — Верно. Я не была там уже очень давно, и... Дроу нахмурилась от неприятных воспоминаний о последних днях под землёй, но тут же постаралась остановить тревожные мысли, наблюдая за плывущими лепестками. Сознание напоминало тревогой, что стоит рассказать группе об опасностях в Подземье. Особенно когда опасности могли найти их из-за неё. Она глубоко вздохнула, пока четыре пары глаз устремились к ней. — И меня могут искать сородичи. Это будет не самая приятная встреча, если мы на них наткнёмся. — Они ищут тебя из-за цвета твоих глаз? — спросила жрица, пока не глядя пыталась расчесать волосы пальцами. — Можно и так сказать, — Тав понуро кивнула и потянулась за мылом, стараясь закрыть тему обсуждения её истории. — А потому такой подарок друидов, как горячая баня, звучит особенно хорошо, перед путешествием в холодные тёмные глубины. — Ты не переживай по этому поводу, — Карлах тоже схватилась за мыло и пригрозила им, будто оружием с напускной серьёзностью. — Если сунутся за тобой, я с радостью покажу им настоящее пламя.      Забавный вид голой варварши, грозящей куском ароматного мыла, позволил снять напряжение и опустить плечи дроу, окрасив её лицо благодарной улыбкой. — Ты всегда так уверена в своём топоре? Мы ведь отправимся туда, где правит сама тьма, — подразнивала жрица, заканчивая намыливать длинные чёрные локоны. — Эй, я прошла через ад, причём в прямом смысле. Чего бы мне сомневаться? — Карлах лишь усмехнулась и продолжила отмывать кровь и грязь с кожи, заставляя пар вокруг себя сгущаться. — А если перед этим была такая ванная и хороший ужин, то я и армию встретить готова. — Но нам не обязательно встречать ни армию, ни дроу, — Израйя улыбнулась Карлах и Тав, переводя взгляд вслед своим словам. — Хальсин говорил, что возможно, мы сможем просто пройти через тайные проходы между храмами. — Надеюсь, именно так и случится, — Тав окунула голову в воду, медленно массируя кожу пальцами. — Чёрт... это, наверное, самая приятная вода, в которой я когда-либо купалась. — И точно намного лучше холодной речки, — тон добавила Шэдоухарт, ополаскивая волосы от пены. — Осталось только выпить вина и выспаться. — Если кое-кто не утащит наше с тобой вино, пока мы здесь, — лунная эльфийка усмехнулась, заставив жрицу резко повернуться к ней. — Я клянусь, этот чёртов плут стащил, по крайней мере, пару бутылок из моих запасов, — в голосе явно звучала почти детская обида, словно за отобранную игрушку, вызывая смех Карлах и яркое возмущение Шэдоухарт, что всегда старалась первой забрать лучшее из найденного. — Если он сворует моё, я его поджарю, — пригрозила жрица, стараясь звучать холодно, но не сумев спрятать веселье от заразительного смеха. — Ну... — Тав протянула, обращая внимание на себя и дождавшись его, продолжила заговорщицки, — в нашей группе всё-таки он не единственный плут. — Молю тебя, захвати заодно и ту бутылку, которую он не хочет отдавать за свой проигрыш, — со смехом добавила Израйя уточнив. — Он проспорил и не хочет отдавать мой выигрыш. — Спор? О чём вы вообще могли поспорить на вино? — удивлённо спросила Шэдоухарт, явно раздосадованная тем, что упустила это из своего пристального внимания за группой. — Я разложила букет того вина и даже знаю, где и когда оно было выдержано. А Астарион слишком уж горд, чтобы признать свой проигрыш, — она недовольно поморщила нос, ополаскивая из ковша синие волосы до плеч. — Придумал какой-то оттенок, которого там быть вообще не должно. Пользуется своим усиленным обонянием в обмане, пф. — Очень похоже на плута, — задорно добавила Тав, отлично представляя спор с театральным вампиром. — Признай, только одна из нас способна его в чём-то убедить, — Шэдоухарт усмехнулась и перевела взгляд на Тав, вызывая ещё больше розового оттенка на щеках дроу, — Не так ли, Тав? — Ничего подобного, — Тав поспешно умылась, стараясь скрыть предательски потеплевшее лицо, что не осталось незамеченным. — Эй, ты покраснела! — Карлах рассмеялась и усугубляла смущение, что накатывала на их лидера. — Неужели на вечеринке... — Стоп! — Тав поставила руку перед собой, прерывая варваршу и сосредоточенно выстраивая на лице серьёзность. — Точно покраснела, — задорно добавила Израйя, — смотрите, даже уши... — Это от горячей воды и пара, — Тав старательно пыталась сохранять спокойный тон голоса, что звучал не совсем убедительно для спутниц перед ней. — Так вот куда вы пропали той ночью, — волшебница продолжала заставлять дроу краснеть несмотря на протест. — Раз вам так хочется пообсуждать вечеринку, может, расскажите, что вы делали? — она постаралась перевести разговор с себя. — Ну раз смущение теперь царит в этой комнате, предлагаю спросить у Шэдоухарт, — Израйя обратилась к жрице подразнивающим тоном. — Наше дарование охотно поделилось с ней некоторыми фокусами, что... — слова эльфийки были прерваны плеском воды, вызывая всё больше смеха от резкой реакции. — Хватит превращать всё в пошлые шутки! — теперь была очередь Шэдоухарт сохранять спокойствие. — Он просто показал мне Плетение. В храме Шар, мы изучали только Тёмное Плетение. Так что донимай намёками Карлах. — А мне и рассказывать нечего, — варварша намного лучше справлялась с вопросами о вечеринке и отвечала с искренней, хоть и немного грустной улыбкой. — Десять лет в преисподней, это долго. Десять лет без добрых слов и прикосновений. Но, то, что я хочу, и то, что я могу получить, это разные вещи. Так что всё обошлось разговором по душам, — улыбка стала более мечтательной и такой невинной, несмотря на содержание последующих слов. — Боги, да я бы скакала на нём, пока он не увидит звёзды! — В вашем мире не принято думать о чём-то другом, кроме плотских утех? — Лаэ’зель впервые подала голос, недовольно сплюнув и вылезая из ванны. — Отвратительно.      Зал наполнился заразительным смехом, сквозь который были слышны попытки Карлах извиниться, заставляя смеяться всё сильнее, пока жрица лишь закатила глаза с улыбкой. — Кажется, наша Лаэ’зель вернулась, — тихо добавила Израйя, как только смогла унять веселье. — Я рада, что она справляется. — Она молодец, — также тихо добавила Тав, глядя на выход из бани, где исчезла их воинственная спутница. — Думаю, и нам пора выбираться, а то расплавимся, — она перевела глаза на оставшихся в эльфийку и жрицу, что уже приобретали цвет кожи Карлах. — Единственное, что заставит меня сейчас вылезти отсюда, так это ужин и вино, — устало согласилась варварша, нехотя вылезая из горячей воды, что дарила ей немного передышки для адского движителя.      Девушки неспешно вылезли из воды и принялись медленно одеваться, стараясь ещё немного насладиться приятным ароматом лаванды и шалфея, что уже сильно расслабил и клонил в сон. — Если мы когда-нибудь вернёмся сюда, нужно обязательно напроситься в эту прекрасную комнату, — довольно проговорила Израйя, открывая двери и пуская свежий вечерний воздух.

***

     Вновь собравшись в глубине Рощи, потягиваясь и зевая, группа лениво рассаживалась на брёвнах у длинного стола. В деревянных тарелках их ждала обещанная похлёбка, большие кувшины с элем, много сыра и хрустящего хлеба. Шэдоухарт и Израйя добавили к столу вино, завершая предвкушение горячего ужина звоном бокалов за спокойный вечер. Когда спутники принялись за скромное пиршество, осталось лишь одно свободное место для бледного эльфа, о тайне которого друиды не подозревали. Прикрывшись начавшейся суетой, Тав незаметно опустила тарелку с похлёбкой под стол, и сразу же почувствовала знакомую шёрстку, чей обладатель уже уплетал предоставленное угощение.      Последующий час пролетел быстро. Отстранённые разговоры и обсуждение кухни дальних уголков Фаэруна, едва перебивались стуком ложек и звоном бокалов. Тав время от времени отвлекалась от похлёбки, с радостью наблюдая за спутниками, что теперь довольные и расслабленные, позволили себе момент обычной жизни. Жизни без свежевателей разума, без магических личинок, без опасного путешествия. Будто все они сидели в таверне, и по какой-то невероятной причине, заговорили друг с другом.      Гейл превратился из взрывоопасного волшебника в искушённого кулинара, не теряя лекционного тона и присущего ему хвастовства. Уилл, несмотря на рога и горящий левый глаз, рассказывал о юности в дворцовых залах с забавными историями, случившихся на балах. Карлах поднимала тосты и пересказывала байки, что гуляют по тавернам Аверно, пока Эрдан совсем растерял свою серьёзность и заливисто смеялся. Израйя и Шэдоухарт не спорили о вере, заговорщицки перешёптываясь о всевозможных нелепых способах мести за сворованное плутом вино. Лаэ’зель оставалась молчаливой и безэмоциональной, но даже из её уст вырвалась пара острых комментариев. Тав, словно заворожённая, наблюдала за шумным застольем таких разных личностей, стараясь запомнить последние часы до мельчайшей детали.      Опустошив тарелки и громко поблагодарив старушку за ужин, группа продолжала спокойный вечер за выпивкой и обсуждениями. В какой-то момент Гейл вскочил и что-то забрав из сундука, вернулся к столу. — Карлах, я кое-что нашёл в храме. Возможно, ты знакома с этим, — он положил перед собой книгу и необычную монету, что они подобрали в руинах, где пробудили Иссохшего. — Это же монета души, — Карлах потянулась к монете, внимательно осматривая её в руке. — Их используют в Аверно, вместо золота. — И судя по этому трактату... — Гейл начал быстро пролистывать страницы, бегло проходя глазами по тексту, — это не просто монеты. В чеканных дисках из адского железа спрятаны настоящие души, что когда-то заключили договор с дьяволами. — Верно, солдат, — согласилась варварша, потирая монету пальцем, и объяснила для всех. — Каждая из них уникальна и хранит в себе чью-то душу, чтобы потом стать обычной валютой и оплатить чей-то обед. — Но также есть ещё одна интересная деталь, которая относится к адским движителям, — Гейл продолжал листать трактат, пока не дошёл до нужной страницы. — Обладатели адских движителей могут поглощать монеты души для того, чтобы повысить свою силу и разжечь огонь. — Тоже верно. Хотя идея поглощения чьих-то душ дерьмовая, — пробубнила Карлах, вглядываясь в монету, — совру, если скажу, что не пробовала, — она продолжила уже с задором. — Пара монет, и я с огнём играю, как с мячом. Как-нибудь вам покажу. — Карлах, не стоит напрягать своё сердце, — с небольшой строгостью остудил Уилл, передавая варварше пополненный элем медный бокал. — Жаль, что эти души не получиться упокоить, — грустно добавила Израйя, издалека рассматривая монету, подперев голову ладонями. — Но это может помочь нам в критической ситуации, — Гейл пододвинул монету ближе к Карлах. — Тем более, эти души в лучшем случае будут забыты, а в худшем, будут использованы как разменный материал. Сохрани её у себя.      Карлах вернула монету в руки, нежно потирая адское железо, пока её не отвлекла фигура позади волшебника. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули и смогли подлечить раны в наших ваннах. Нетти берегла этот сбор для подобных ситуаций, — Хальсин с тёплой улыбкой присоединился к группе, заняв свободное место. — Спасибо вам за сердечный приём, Хальсин. Нам это действительно сильно помогло, — благодарно кивнул Гейл и продолжил уже вопросом. — Всё хотел у тебя спросить, откуда тебе столько известно о наших паразитах? — Я изучил одного из них, а остальные не дерзнули бы настолько тесно с ним познакомиться, — Хальсин отодвинул от себя кубок с вином, понижая голос. — На меня напал дроу, я отбил нападение, а потом изучил появившуюся личинку…      Архидруид кратко пересказал историю, что поведала им Нетти, и продолжил живее. — Восхитительная мерзость. Рад констатировать, даже небывалая, — на лице друида появилась ухмылка, заканчивая расспросы волшебника. — А что касается тех проклятых земель? — Израйя склонилась в нему, стараясь уловить каждое слово. — Перед вечеринкой ты говорил так, будто ответственность за него лежит только на тебе. Почему ты так считаешь? — А много ли осталось тех, с кем я мог бы её разделить? — мрачно спросил архидруид и сам же дал ответ. — Мало кто из тех, кто присутствовал при падении Лунных Башен, всё ещё ходят по земле. То, что Кетерик Торм призвал тогда в мир, природа сама собой вспять не обратит. Я должен сделать всё, что в моих силах, — остановив едва уловимое беспокойство в руках, сложив их перед собой в замке, он продолжил. — Я много лет изучал тёмное проклятье. Но чтобы по-настоящему понять его, и остановить его, я должен добраться до его источника. — Ты уже знаешь, как положить конец тёмному проклятью? — уточнила Тав, стараясь не думать о пути в Подземье. — Возможно. Но чтобы проверить мою теорию на практике, нам сначала нужно подобраться поближе, — Хальсин мягко улыбнулся, словно ощущая беспокойство Тав на своей коже. — Не будем спешить, друзья. Мы ещё успеем поговорить на эту тему, когда подберёмся ближе к осквернённым тенью землям. — И мы выдвинемся уже завтра? — немного понуро спросила Карлах, явно уже скучая по горячей ванне. — Как вы решите, друзья. Франческа выступит на свой пост на рассвете, а я уже готов к странствию, —взгляд архидруида прошлись по всей группе, оценивая их состояние. — Хоть вы и выглядите лучше, но вам всё ещё нужен отдых. Я выступлю с вами, как и обещал, но, когда вы будете готовы. — Мы готовы, — серьёзно ответила жрица, чуть мягче добавив. — Нам просто нужен хороший сон, всё остальное вы уже дали. Тав посмотрела на группу и, дождавшись согласия жестами и кивками, подытожила. — Мы готовы выступить завтра. Хальсин одобрительно кивнул всем и ещё раз огляделся. — К слову, здесь ведь не вся ваша команда. С вами был ещё тот белокурый эльф, — ореховые глаза обеспокоенно остановились на Тав, пока она пыталась найти какой-нибудь ответ, что убедит архидруида. — Надеюсь, с ним не приключилось ничего дурного? — Могу заверить, я в полном порядке, — за Хальсином прозвучал скучающий голос. — Надеюсь, я не пропустил ничего интересного, — Астарион манерно провёл рукой по влажным волосам, проходя мимо, не оглядываясь на группу. — А я говорил, — самодовольно высказался Гейл, переводя взгляд на Уилла и Эрдана, заставляя их нахмуриться, по всей видимости, проигранному спору. — Рад, что всё в порядке, — Хальсин выдохнул и поднялся из-за стола. — Желаю вам хорошего сна, друзья. Мне нужно ещё кое-что подготовить перед длительным отсутствием, встретимся завтра.      Архидруид поклонился группе и, улыбнувшись, исчез за высокими колоннами, оставив гостей допивать эль и вино.

***

     Ещё немного посидев за столом, группа начала расходиться по своим небольшим комнаткам в широком шатре, скрываясь за тканью. В Роще воцарилась приятная тишина. Где-то была слышна перекличка сов и шум листвы, послышался пока ещё тихий храп волшебника и шёпот кого-то из спутников.      Тав ворочалась в спальнике, стараясь заставить свой разум замолкнуть, пряча голову то в одеяло, то под подушку. Но каждое движение лишь разгоняло панику перед завтрашним днём. Мысли, что ей придётся вернуться в пещеры, что будут освещаться лишь флуоресцентными грибами, заставлял съёживаться и дрожать. Тревога перед тёмными глубинами Подземья не позволяла разуму отвлечься даже после горячей ванны и сытного ужина. «Чёрт... надо отвлечься. Надо подышать», — спешно выбравшись из спальника, Тав направилась к выходу из Рощи, стараясь не попадаться на глаза друидам на посту у ворот.      Пробравшись по одной из тропинок, что вела влево от ворот, прячась за кустами и ещё не разобранными ящиками, Тав выбралась на небольшой утёс, что возвышался над сердцем Рощи. Тихое, уединённое место под звёздами, позволило ей глубоко вдохнуть ночной свежий воздух. Она подняла голову к ночному небу, облокотилась на один из камней и вглядываясь в успокаивающие звёзды, поглаживая плечи. Серебряные глаза остановились на болезненно знакомом созвездии, и дроу захлестнули тёплые воспоминания, заставляя панику замереть. Но столь необходимое уединение длилось недолго, и рядом появился знакомый аромат. — Вот где ты. А я уже начал скучать по тебе.      Близкий бархатный тон заставил Тав вспомнить, что незаметность и скрытность не самая исключительная черта в их группе. Астарион прислонился к камню рядом с ней, пытаясь найти то, что не отпускало взгляд Тав. — Почему ты всегда смотришь на звёзды? — И кто ещё не хотел эксгумировать прошлое? — она излишне драматично повторила его слова.      Астарион лишь слегка наклонил голову в её сторону и ожидающе смотрел в глаза. Тёплые воспоминания о матери и желание не окунаться в хаос своих тревог, заставило Тав вернуть взгляд к звёздам и рассказать историю, что часто придавала ей веры в себя. — Когда я была маленькой, мы с мамой часто смотрели на звёзды. Искали в них фигуры и истории. Например, вон то созвездие...      Тав прислонилась к эльфу, показывая рукой на большое созвездие из изогнутых линий звёзд, что напоминали длинные крылья, а между ними сверкала яркая звезда, пульсирующая разными цветами. Убедившись, что алые глаза нашли нужную цепочку звёзд, она отдалилась и продолжила нежным, тихим голосом, каким мать рассказывала эту историю ей. — Это созвездие называется Ри Галад. Давным-давно жила птица по имени Гала. Её перья были чернее самой ночи, а глаза почти потеряли свой свет. Всю свою жизнь Гала провела в клетке из крепких прутьев тьмы, которую сплели тёмные силы, заключившие её в одиночество. Клетка была холодной, а мир вокруг неё казался пустым и безнадёжным. Однажды она услышала прекрасную песню, но не могла ответить, прутья заглушали все звуки. Гала попыталась закричать изо всех сил, и у неё получилось позвать на помощь. На её зов отозвались птицы света. Они увидели Галу и попытались разбить прутья, но они оказались слишком прочными. Тогда Гала начала биться ещё сильнее, старалась петь во весь голос, пыталась расправить свои окостеневшие крылья. И птицы света стали помогать ей. Каждый взмах крыльев был частью единого ритма, они пели в унисон и рвали тьму когтями. С каждой нотой их сила становилась всё мощнее, и нити тьмы начали трещать. И наконец клетка рухнула. Птицы взмыли ввысь, оставив тьму позади, а Гала вернула свой голос. Её песня была настолько громкой и прекрасной, что заставила тьму отпустить её яркие крылья. С каждым взмахом крылья становились всё больше, а выпавшие перья превращались в туманности. Гала летала по небосводу, освещая небеса и рассыпая всё больше звёзд. Когда она убедилась, что каждый кусочек тьмы был усеян её следом, она спела свою последнюю песню и разбилась, роняя с неба свет, чтобы окончательно разрушить тьму и подарить свет всем на поверхности.      Отведя взгляд от звёзд к алым глазам, она добавила ещё тише. — Теперь птицы света, освещают путь тем, кто потерял надежду, а сердце Галы показывает дорогу заблудившимся, — Тав вернула свои глаза к небу. — Эту историю мне рассказала мама, когда я впервые увидела звёзды. С тех пор мы каждую ночь придумывали новые истории вместе.      Грустно улыбнувшись и закрыв глаза, Тав на мгновение вспомнила нежные красные глаза и умиротворяющий голос, пока она, заплетая маленькой дроу волосы, ласково гладила её лоб и нос. Проглотив ком в горле, Тав постаралась вернуть мысли к ночной Роще. — Очаровательно... — протянул Астарион, не меняя позы и не шевелясь. — Раз я ответила, то и ты ответь. Почему ты на самом деле здесь? — она вглядывалась в алые глаза, готовясь уловить правду за притворством. — Просто решил проветриться от всех этих друидских благовоний, — харизматичная театральность полностью стирала её попытки. — После ванны я едва смог вернуть подходящий мне аромат, — к общему образу добавилась раздражительность и хмурые брови. — И потому ты именно здесь, среди всех мест в Роще? — Тав лишь продолжала наблюдать и, подняв бровь, уже более игриво добавив. — Или всё ещё боишься, что твоё лакомство уволокут? — подобное отвлечение приятно отдаляло её от завтрашних планов. — Не хотелось бы, чтобы ты наткнулась на какого-нибудь медведя, — Астарион подыграл, усмехнувшись растущей самоуверенности дроу. — А может, злишься, что он сел на твоё место за столом? — продолжала дразнить Тав, чувствуя задор от глупого флирта. — Или всё же ревнуешь?      Слова вызвали у белокурого эльфа театральное возмущение, и со взмахом руки он привычно приблизился. — Зачем, моя радость? Мы оба знаем твой изысканный вкус, — возмущение сменилось шелковым шёпотом и дерзкой ухмылкой. — Однако... — продолжая теряться в игре, Тав продолжала подражать вампиру, — ты всё равно здесь и снова говоришь про Хальсина, — она добавила к имени архидруида особые нотки, чтобы выудить побольше недовольства от плута. — Однако... — Астарион быстро принял правила и не растерялся, приближаясь к длинному уху дроу, — только я знаю, насколько быстро твоё сердце может биться, — прохладные губы слегка коснулись мочки, пока шёпот снизился ещё на тон, — и какая ты на вкус, — последовала пауза, будто он хотел удостовериться в своих словах и продолжил, когда получил подтверждение в ускорении крови по венам дроу, — и я не только про кровь.      «Да какого чёрта я всё ещё так реагирую?» — Тав пыталась остановить разгоняющийся пульс, её тело реагировало вопреки её эмоциям и желаниям. — И я помню всё, что ты чувствовала, — шёпот возле длинного уха, и нежные прикосновения возвращали её в ту яркую ночь и беспокойное утро, что всё ещё заставляли чувствовать противоречивую смесь возбуждения и беспокойства. — Как и я почу... — Ответ дроу снова был прерван. Но в этот раз, без агрессии и спора, легко и нежно, даже осмотрительно. Алые глаза были закрыты, словно прячась от бдительного взгляда, а прохладные руки легко легли на её талию. Астарион продолжал целовать её, побуждая ответить на ласку и внимание. И Тав подалась, вновь теряясь в своих мыслях: «Почему каждый раз, когда он нежен, мне кажется, что это неправильно? Почему?» Она поддалась всего на мгновение, после чего также мягко отодвинула его и наблюдала за глазами, что удивлённо смотрели в ответ. — Послушай... — она всё ещё не опускала руку с его груди, не отводя глаз, — разговор о звёздах и возможность тебя подразнить, было приятным отвлечением. За это я тебе благодарна, — Тав внимательно следила за каждым движением на лице Астариона, что всё ещё пытался выстроить невинное выражение. — Но на этом на сегодня всё. Это был ужасный день, нужно отдохнуть, завтра не день не будет легче, — она медленно отдалила бледного эльфа от себя и выскользнула к обратному пути. — Пошли, герой-любовник, тебе тоже нужен отдых, — она кратко поманила его рукой и направилась обратно в глубины Рощи, пока Астариона последовал за ней и высказывал своё недовольство. — Не называй меня героем, моя радость, — слова заставили Тав закатить глаза, пока эльф пытался сравняться с её скоростью шага. Всё это возвращало Тав к более спокойным и менее пугающим мыслям о странном поведении вампира. Ни к возвращению в Подземье, ни к их борьбе с неживой Королевой, ни к осквернённым тенями землям. К чему-то, что приземляло и дарило ощущение нормальности, хоть и достаточно безумной. — А что, будешь возмущаться ещё сильнее? — Тав лукаво ухмыльнулась, лишь слегка обернувшись назад и вызвав неестественный глубокий вдох от эльфа, которому даже не нужно было дышать. Подойдя к общему шатру, Тав обернулась для обычного пожелания спокойной ночи, но встретилась с красивым бледным лицом. — И что же, оставишь меня без ужина? — Астарион состроил, возможно, самую страдальческую невинную маску, на какую был способен, заставив Тав тихо засмеяться нелепому виду. — Ты сегодня уже ужинал, не обманывай, — она ухмыльнулась и указала на соседнюю комнатку. — Транса будет достаточно. — Я не уверен, что смогу быть достаточно быстр и силён в таком страшном месте, как Подземье, — к маске невинности добавился жалостливый тон. Тав подошла ближе и коснулась его лица пальцами, тем же тоном добавив. — Но что-то я не наблюдаю у тебя особой бледности или тёмной кожи под глазами, — она слегка потрепала прохладную щеку. — Так что отдыха для тебя будет достаточно, — развернувшись, она почти исчезла за тканью, тихо и игриво добавив. — Твоё лакомство устало намного сильнее, чем ты думаешь. Задёрнув за собой плотную ткань, она не удержалась и сильно шлёпнула себя по лбу: «Серьёзно, Тав? Твоё лакомство устало? Как ты до этого додумалась? Нет. Как ты это решилась сказать? Будто дешёвых романов начиталась, — выдохнув раздражение, она вернулась в свой спальник. — Хотя бы отвлёк. И часто отвлекает. Может, потому я так себя веду? Просто хочется чего-то более нормального, чем личинки мозгоедов и противостояние богам?» Закутавшись поплотнее, она постаралась спрятаться даже от себя: «Стыдоба, Тав. Мне явно не хватает опыта в подобных вещах. Остаётся лишь надеется, что он не будет надо мной издеваться из-за этой глупой фразы». Мысли хаотично мелькали в сознании, пока разум погружался в транс.